Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  Гений 14.04.2008: АНАТОЛИЙ ТУМАНОВ


"Связь между текстами, вероятно, приблизительно следующая. 200-150 лет назад, как заметил в "Что делать?" В.Т. Третьяков (с ним тоже есть связь), в России (например) было 100 писателей, из них 20 - гении. Теперь процент писателей в популяции неудержимо (по часам) растёт, процент же гениев, напротив, стремится к нулю".

Николай Миронов.


"Нет ничего бестелесного и вовсе не имеющего окраски, из чего могло бы возникнуть нечто иное, за исключением действительно божественного рода души. Одному ему подобает лепить и создавать формы, телу же, как мы и говорим, подобает только поддаваться лепке, рождаться и становиться видимым. Роду души подобает быть незримым и умопостигаемым, причастным памяти и умению учитывать чередование четного и нечетного".

Платон


В античной идиоме современное значение слова[-паразита] "гений" было неприменимо в отношении смертного. Для эллина не существовало человека, не принадлежащего сфере Целого, не субординированного изначальному целому. Задолго до Сократа греческая философия артикулировала дискурс в перспективе этой субординации, должно разрешить основополагающие для индивида эпохи вопросы, в том числе и о том, как была сотворена вселенная, и о том, насколько несовершенны человеческие притязания на творение. Платон, и последующие за ним, апеллировал к Тихэ - "божественному капризу", который в его понимании уже не был единичным "случаем", случайностью, как прежде.

Ницше подчёркивал, что с Платона, и его непосредственного учителя Сократа начался упадок философии, в том смысле, что философия принялась активно вмешиваться в закономерности мироздания и редактировать законопроекты; она становится боязливым "нет" будто бы в единое мгновение ставшем враждебным миру.

Но и Сократ не всегда был тем, что постулируется преподавателем классической филологии Базельского университета.

Давайте рассмотрим этот тезис подробнее.

В понимании эллина любой физиологический или психический процесс был сопряжён в различном отношении с реальностью, описываемой как тотальность (реальная), "всё сущее", т.е. - вселенная (неограничаемая, но, тем не менее, определённая). В отличие от Гераклита, считавшего Космос - существовавшим вне человеческого сознания, "описанию" не поддающегося по определению.

Античный космос был полон богов - чья иерархия более сложна, чем любое представление в "нормированной", переданной в "популярном изложении" мифологии. Что не свидетельствует о том, что имело место быть некое намеренное усложнение, индивид эпохи превосходно ориентировался в этой структуре, органически совпадающей его мироощущению. Герметической философии, с присущей ей преднамеренной шифровкой основополагающих, в те времена ещё не существовало (хотя неоплатоники относят к герметическим дисциплинам Пифагора и Платона). В греческом языке (как правило, под древнегреческим языком подразумевается "ионийский") слово гений отсутствовало вообще, эллину не было ни необходимости, ни произвола наделять какой-либо сверхъестественным качеством самого человека. Напротив, те философы, которых в энциклопедиях советской эпохи ругали субъективными идеалистами, в отношении смертного (произведённого от смертных же), не состраивали ни малейших иллюзий. Богоравные, или герои, были ниспосланы богами (зачаты и рождены при условиях экстраординарных) не как представители сверхъестественных сил. Скорее - противоестественных, учитывая то, что говорили неоплатоники в христианском законе - сродни credo, quia ineptum [верую, ибо нелепо] Тертуллиана). Значение, значимость "полубога" была вполне уместна в античном представлении о человеке, которое Ницше охарактеризовал как "трагическое", - не снизошедшее ещё до театральных подмостков, как неопосредствованно данная реальность.

Сократ говорил о себе, что им руководит некое божество, внушая ему те, или иные идеи, уже готовые к выражению и осуществлению. Некоторые интерпретаторы на этом основании считали, что это суждение послужило основным пунктом обвинения Сократа на гражданском суде, - присваивать себе титул богодуховенного могли только жрецы и "богоравные", заслужившие вместе с социальными благами статус теологического порядка. Но это крайне несправедливая (и христианская) в отношении эллинов оценка: быть руководимым божеством означало для эллина, ещё не "испорченного" рефлексивной философией и иноземными культами, - быть самим собой, быть заурядным (буквально - не изъятым из типичного) индивидом, неотъемлемым элементом организма.

Как правило, "даймонион" считался "низшим" божеством, не только и не сколько соподчинённым верховному божеству, сколько занимающим строго отведённое ему место и значение (грубо говоря, и некоторое умалчивая - функцию) в иерархии божеств, своим именем, содержащем сущность и значимость, т.е. различного порядка акциденции с объектом [*]. Имя столь многое значило для эллина, потому как служило абсолютизируемым означаемым в системе координат его культуры: нечто подобное заново "открывали" структуралисты в 60-х годах, именно поэтому Деррида беспрестанно обращается к античной идиоме, в которой "негативная теология есть язык". Иными словами, отсутствие или отрицание божества вовне, как и внутри вещного / тварного мира замещается именем, которое руководит индивидом, аналогично тому, как agathodaemon (благой демон) или cacodaemon он же, в ряду своих многочисленных коллег Аластор, дух мстительности, злой рок, позднее уже - fatum, в той или иной ситуации влияет на человека. Теургия, как искусство заклинания, жертвоприношений, ритуальных актов, была сложной методологией "организации пространства" и времени, совершенным управлением реальностью. В настоящее время это искусство, как род (не тип, и не род) познания, с последующим утверждением божественного миропорядка утерян - трансформации подвергся не столько мир тварный, сколько - индивид. Такие выводы делает классическая рефлексивная философия от Сократа до наших дней. В этом же и следует усматривать мотивы обвинения Сократа в "непочтительном отношении к богам", - афиняне усматривали в его учении опасный для всей античной культуры антропоцентризм. Но катастрофический механизм уже был запущен. Сократ, благодаря собственному "благоразумию" (часто переводимое в диалогах Платона как "разумность" соответствует также "сдержанности) по собственному разумению, см. ниже о "нус") стал отцом метафизики - того, к чему обязывалась стремиться вся европейская философия, не задумываясь о перспективах оказаться в вечном противоречии строго скроенному и размеренному миру. Вместе с последовательной апофатикой и метафизикой эллин узнал и "невроз диалектики", которого не смог преодолеть. Эллину были известны множества не нуждающихся в подтверждении своего присутствия / существования богов (и их имён. "Теодицея не была дисциплиной греков, ибо со-творение мира не было делом богов" - Ницше), и он не представлял себе, что за вероятным положительным утверждением может следовать отрицательное. И тогда случилось то, о чём писал Платон спустя долгое время после казни учителя: … и пестовавший нас даймон прекратил свои заботы… [**]

"Поздний" Платон уже опасался поднимать тему справедливости божественного миропорядка в отношении человека, напротив, "Государство" и "Законы", с их зачастую нескрываемой мизантропией и пессимизмом, вероятно, были суровым самоистязанием мыслителя, внезапно осознавшего, насколько тщетны попытки привнести в Целое, как высшую категорию и онтологический порядок значимость человека. Отсюда - пренебрежительный тон в отношении реципиента-ученика: в Законах v.X (Х903с) читаем - "ты и не замечаешь, что всё возникло, возникает и возникнет ради всего в целом, с тем, чтобы осуществилось присущее жизни целого блаженное бытие, и бытие это возникает не ради тебя, но, напротив - ты ради него". Ранее Платон себе такового не позволял, большая часть его диалогов повествует устами собеседников о том, как достичь блага человеку - и ключевое слово с этой фразе было последним.

Ренессанс сотворил Платону культ: и менее всего платоников Возрождения интересовал Платон-мизантроп, Платон-пессимист. Преисполненной лучших надежд эпохе не нужен был суровый старик, порицающий подражательные искусства (возрожденцы другими не занимались), в том числе поэзию, и ратующий за рабовладение. К слову о рабах и господах: вероятно, Платон задолго до Ницше подозревал, что нигилизм суть господство рабов, охлократия суть власть нигилистическая, но было уже поздно что-либо менять. И Ницше ревновал Платона к этой догадке, пеняя ему тем, что Платон осознал это слишком поздно.

Ренессанс же подсказал нам весьма важный компонент дефиниции Гения: именно в эпоху кватроченто, позднего средневековья, плавно, почти незаметно, перешедшего в Возрождение (крайне неравномерно по Европе) была выражена идея, что гений - человек, обладающий всеми необходимыми, и превышающими спектр необходимости знаниями и навыками. Применительно к античной идиоме, это может быть выражено, как наиболее "оперативная" связь с даймоном, посредством которого индивид включался в сложную иерархию (множественность) божеств. Абсолютная проницаемость реальности, понимание происходящих процессов именовалось "сутью вещей" гением (слово daemon к тому времени окончательно слилось с дьявольщиной и было табуировано). До XIX века, с его открытиями в области физиологии и психики, человеческий гений не воспринимался в какой-либо противоестественности или полярным различием с окружающей средой. Напротив, "гениальность", уже переставшая быть ещё и одухотворённостью, была более, чем уместна. европейская культура как никогда раннее нуждалась в интенсивной централизации. Во второй пол. XIX века произошли две основоразлагающие трансформации: резко снизились критерии эстетики (появилась невзыскательная публика, обладающая очень средним уровнем образования), с беспрестанным "взрывным" ростом потребностей обыденного порядка, - индивид-европеец становится требователен в сфере желудка-кишечника, и не восприимчив к какому-либо крупному масштабу, ни к третьему измерению. Это отразилось, например, на изобразительном искусстве, - завершается "мода" на панорамы, а из пейзажей мало-помалу исчезает перспектива, "мир прекрасного" становится плоским уже буквально.

Известно, что замкнутого в предельно суженной сфере своих интересов и нужд индивида проще контролировать, коль скоро он не способен к автономной координации и субординации. Отсутствие целостности, Единого (большего во множественности, чем сумма частного) сказалось как необходимость утверждения ежемгновенных контроля, принуждения и подавления, таковой и был вскоре реализован на практике.

Остаётся дополнить всё это следующим:

Античный Ум (нус) менее всего был схож с европейским и даже не латинянским, хотя и пытавшемся наследовать греческому Уму, Ratio. Классическая филология, не могла не съязвить, что от "нус" произведено слово nousophoros [т.е. болезненный] - эта шутка дорого обошлась философии, время от времени стыдящейся "болезненного ума" (ср. анекдотам Шестова о Фалесе и фракиянке). Разумность латинян была во многом сопряжена с экономией; причиной тому было беспрестанное пространственное расширение знания, которое ничем не укрепляло органический политеизм римлян, напротив, по мере развития транснациональных связей привносило в их культ многочисленные новые влияния, не способные ник симбиозу, ни к индифферентному со-существованию. Внешне это напоминало эклектический, потому что и многоязычный, политеизм, который нуждался в постоянном контроле, регуляции и принуждении (когда возникали межконфессиональные конфликты). В экономических и политических соображениях его было решено "спрессовать" под именем религии, что изрядно сократило культ в качестве. Вместо genius loci - "гения места", образующего в числе многих подобных себе (и в различии / разделении), - множественность, присущую античной идиоме per se. В итоге римляне получили массивный, шаткий, как и все колоссы, хрупкий, как и всё "твёрдое", но не гибкое, конструкт: боги, посредством жруцов, всё менее сведущих в теургии, но всё более - в экономии, "соглашались" сотрудничать. Малейшее нарушение государственности, как строгой структуры, начало влиять катастрофическим образом на религию. Именно поэтому реставрационные инициативы Флавия Юлиана II потому и потерпели поражение, - из античной культуры был изъят фундамент, во всех трёх геометрических измерениях.

В итоге мы можем заключить, что в современных условиях различного порядка рождение и проявление гения невозможно. Нет элементарных унифицированных представлений о реальности: всё подлежит сомнению, все процессы - экспотенциальность, множащаяся многократно засчёт интерпретации. Нет даже локализованных замкнутых структур, которые характеризовались бы средоточием стихийной и упорядоченной мыслью творца энергии; мы не располагаем ничем, что содержало бы genius loci, - в настоящее время любой ландшафт, более или менее соответствующий критериям "одухотворённого". Мгновенно становится объектом пристального, недвусмысленно экономически координированного внимания. Sic, культурный ландшафт современного мира строго детерминирован утилитарным схемами, которые проще всего назвать или - "туристической зоной" или просто обыкновенным, однополярным этически и ли культурно celebritates (публичным местом).

_________________________________

[*] - Ямвлих. О египетских мистериях / Пер. с древнегреч., вступительная статья Л. Ю. Лукомского. Комментарии Р. В. Светлова и Л. Ю. Лукомского.-- М.: Изд-во АО Х. Г.С. , 1995.-- 288 с. (перевод И.Ю. Мельниковой [Алетейя 2004].

Из предисловия: "Порфирий в своем Введении (к философии Аристотеля - прим. моё) рассматривает так называемые пять родов сказуемого , а в действительности - просто термины, употребляемые при логическом делении и определении. Вот эти термины: род , вид , видовое отличие , собственный признак и случайное свойство . Все они имеют значение лишь в связи с некоей схемой разделения. Тогда в ней можно различить подлежащее делению целое (род), подчиненные члены деления (виды), признаки или группы признаков, на основании которых образован каждый вид (видовые отличия), и признаки, не входящие в определение, но свойственные либо всем индивидам данного вида (собственные признаки), либо некоторым из них (случайные свойства). Особого внимания заслуживают собственные признаки - ведь это те самые особенности, о которых в применении к лучшим родам спрашивает Порфирий в своем письме к Анебону, послужившем поводом для настоящей книги Ямвлиха".

[**] - в том диалоге ("Законы") Платон излагает также эволюционную теорию, которая редуцирует этический компонент к диалогам более ранним: Итак, когда принявший нас в свои руки и пестовавший нас даймон прекратил свои заботы, многие животные, по природе своей свирепые, одичали и стали хватать людей, сделавшихся слабыми и беспомощными; вдобавок, первое время люди не владели еще искусствами, естественного питания уже не хватало, а добыть они его не умели, ибо раньше их к этому не побуждала необходимость. Все это ввергло их в великое затруднение. Поэтому-то, согласно древнему преданию, от богов нам были дарованы вместе с необходимыми поучениями и наставлениями: огонь - Прометеем, искусства - Гефестом... семена и растения - другими богами. И все, что устраивает и упорядочивает человеческую жизнь родилось из этого: ибо, когда прекратилась, как было сказано, забота богов о людях, им пришлось самим думать о своем образе жизни и заботиться о себе, подобно целому космосу, подражая и следуя которому мы постоянно - в одно время так, а в другое иначе - живем и взращиваемся.

Прим. [***] Религии занимают промежуточное положение между холистским ансамблем языка Традиции и, собственно говоря, полным отказом от языка Традиции (в пользу языка современности). Может показаться, что религия - это и есть Традиция. На самом деле это не так. "Религия", religio - специфически латинский термин. В греческом языке его не существует, в русском он появляется относительно недавно, когда полным ходом шло озападнивание, окатоличивание новообрядческой церкви. Существует несколько предположений о происхождении и буквальном значении этого термина. Наиболее распространенное: "религия" - это "связь". Предполагается, что существует некоторый профанический комплекс имманентного мира (в этом уже есть определенный шаг в сторону языка современности), но есть и сакральный, высший мир. Так вот, религия - это то, что связывает сакральное с профаническим. <…> Подробнее этот тезис развит в А.Дугин "Эволюция парадигмальных оснований науки", диссертация, М., 2000. В этой работе вводится модель трех сверхобобщающих парадигм - сферы, луча и отрезка. Пардигма сферы описывает холизм, полноценный язык Традиции. Парадигма луча - религии Откровения, креационистские модели, традиции авраамического происхождения. К ним, собственно, и относится область религии и языка религии. И наконец, парадигма отрезка является языком современности. См. также "Метафизика Благой Вести" в "Абсолютная Родина", М., 1999. Александр Дугин.


- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса