Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  THE MORRISON HOTEL BACKDOOR 14.11.2008 : ЕЛЕНА ТРИФОНОВА



Музыка существует на местах отступничества. Занимает пространства опустевшие, но не чистые. Она подступает, встревая, позволяя себе вольности, как будто хозяйка того, что Богом заброшено. Вмешивается в дела, пихаясь, матерясь. Немедленно отменяет слабосигналящие чувства, удаляя их сверху донизу, надрезом горла. Остаточное восприятие обертывает в атональность, сильно стянув узлы меланхолии. Разрешение звукового ряда должно быть наивысшего порядка, но в единицах, в употреблении уже бывших, чтобы нестерильно волочиться за мерой вочеловечивания. Среди сокрытых ненужностей устроение мирского перестраивается, музыкально разлагаясь на фрагменты собственного звучания. Звучать же, для мира значит - проявиться единственный раз, вспыхнув в разных местах укалывания его ядерной безнадежной сердцевины, рассеянной давно изнутри наружу, в ненаходимую, но чуткую ностальгию по необретенному, по себе. Музыка - это звучать так, чтобы обретение состоялось, что будет гибельно, но необходимо, для растравы. Музыка неслышно проползает над слоем шума, издает только (skream of the butterfly), заходит через черный ход, пронося под полой Гибель, оттого услышать ее в полную силу возможно лишь однажды, за секунду до взрыва, Накануне.

Каждый звук, принадлежащий музыкантам группы Джима Моррисона, автоматически перемещается на оконечность того ряда, из которого не возвратиться, чтобы восстановить гармонию - нулевое состояние сочинительства. Doors обходятся без оного. Doors не возможны к восстанавливанию. Удивительно, как они вмещались во время концертных стандартов, в котором Моррисон лавировал : начинал и заканчивал определенное количество композиций. Машинообразие Doors не имеет отношения к электро или блюзовому медиаоснованиям - их волны транслируются на одной высоте с линиями гор, high-way, улиц LA, кровавых солнц и пустынь. Космическая неслышимость обреталась этими линеарными телами, длящими движение, а то, что делала машина Doors, было радиомузыкой, им сопутствующей. Любая вещь Doors ровно накладывается на природную бескрайность, всякую вживленную в мир надмирность, оформленную как пустота, или скорость. Поэтому творческое освоение здесь сомнительно, за неимением материала для приложения авторской логики - закона разнообразия. Радиомузыка Doors существует в эфире вне ограничителей времени, и вне критики ритмоустроения, поэтому она способна вместить даже помехи - признак реальности вещания. Корреляция звуковых волн нечеловеческой природы и волн технической природы радио - поддельная музыка для вероотступников, приближенных к пределу Frequency Modulation - как у Doors.

Джим Моррисон - ретранслятор радиомузыки в эфир. Его вскрик "Yeah baby!" - сильнейший раздражитель порядка волн. Повторенный тысячу раз, без обозначенного места окончания, вопль дикий, но с иезуитской точностью расточающий свою эффективность, содержит направленное жало, что вводится прямо в открытую плоть, в подготовленные радиовены. Подбираясь к ним через гитарные пассажи, отвлекающие своими солнечными играми на отвесных Каньонах, танцевальные мелодии в зеркальных залах с белыми лампами, пронося мимо стремительные шлейфы осенних листьев с дорожных обочин, умное приспособление вдвигается в тело органными звуками : болезненно-беглыми и кощунственными, как будто проговаривающими всякий раз одно и то же предсказание в духе Заратустры. Моррисон - змея-гюрза, шипящая сладким языком о маленькой девочке, он - нутро шторма, раскаты грома, тело войны, большое солнце, разлитое в blood in the streets of Chicago. Моррисон - один из Riders on the storm, несущий весть о конце музыки, и о том, что пора тушить лампы. Слушая его, на землю медленно спускается апокалипсис, почти не нарушая тишины, как вертолеты из фильма Копполы. Лопостной шум - тоже из набора Doors, как и выстрел в висок Моррисона - щелчок в голове unknown soldier, что не выдержал нахождения в эфире.

Музыка подкожных барабанов и конских копыт, звеняших от соприкосновения с пустынным басом, медитирующим в расширении, в дырявом от стука листе жести. Все это навязчиво забирает, вознося и отпуская, затягивает в сгусток движущейся прерывистой волны, как от укуса. Змеиная музыка. Она состоит из искусственности, насквозь пропитавшей органную проповедь и внезапный симфонизм - психоделик и из постоянства реальности ударных и гитары, приводящих в чувства, движущих тела. Doors сложны, как животные, подчиняющиеся какому-то закону правды, распознающие солнца зимы и лета, но сохраняющие в себе право на разрушение. Doors - музыка края, вход через потайную дверь. Войдя, и направляясь к горизонту indian summer, я плыву по реке, на ее мягких клавишах, долго-долго усыпляема голосом, который сбит из бревен, подобно плоту, продвигаясь к концу, где меня ждет вскрик редкой бабочки - Джима Моррисона. Это все в моем радиоприемнике с восприимчивостью к одной волне - Doors, передающей иллюзию мира в режиме активных стихий.


- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса