Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  КАК ДВАЖДЫ ДВА 11.10.2007: ГЛЕБ БУТУЗОВ, РОСТИСЛАВ ПОЛИЩУК


Спор астрофизика с метафизиком

Астрофизик, доктор физико-математических наук, член комиссии РАН по лженауке Ростислав Феофанович Полищук (см. "МН" №32, "Просвещенный атеизм") завел "Живой журнал", чтобы ответить своим оппонентам, возникшим после этой публикации, по пунктам.

Высказанное им в беседе о "клерикализации общества" раздражило всех. Атеистов потому, что "человек начинается с мифа", теологов тем, что так или иначе апеллировало к ценностям советской эпохи, журналистов - научным, трудным для понимания слогом, многих тем, что фактически постулировало неотразимое влияние православия как культурного феномена на развитие всех наших цивилизационных установок, а также содержало отрицание существование личного Бога и бессмертной личной души.

Деятельность Ростислава Полищука характеризуется его собственным высказыванием: "Я целую лекцию по математике читал своим студентам на математическом факультете, что дважды два - четыре, потому что для математика не должно быть ничего очевидного, но истину нужно уметь доказывать".

Действительно, доказать, что дважды два - один, три, пять, шесть или даже семь с четвертью, может всякий, а что четыре - только некоторые.

Глеб Бутузов, философ-герметик, автор нескольких книг, в том числе "Алхимия и традиция", оппонирует Ростиславу Полищуку. Не по вопросу, сколько будет дважды два, конечно. Но выясняется, что в современном мире "дважды два", то есть само собой разумеющееся, для всех разное. То есть никакого "дважды два", по сути дела, нет. Или все же есть?


Если ты не Чжуан-Цзы

Ростислав Полищук:

Моя лекция студентам "Дважды два - четыре" была лекцией-притчей, смысл которой был в том, что это не аксиома, но теорема, требующая умения работать с аксиомами Пеано (на это и ушло основное время лекции). Для других аксиом, например, в теории упаковок, "дважды два равно три". Математика одинаково просто доказывает и всю таблицу умножения, и теорему Пуанкаре о возвращении, согласно которой, например, кусочек растворившегося в чае сахара когда-нибудь вернётся в прежнее твёрдое состояние, а умерший воскреснет. Другое дело, что на это не хватит многих возрастов Вселенной. Если эту великую красоту и простоту математики иллюстрировать только банальностями, то для далёкого от математики человека она будет выглядеть пустым занятием и ложным мудрствованием.

Что касается мифа, то я отсылаю всех к классическому труду А.Ф. Лосева "Диалектика мифа". Я же трактую понятие мифа и существенно иначе, и шире, чем Лосев. Ф.М. Достоевский рискнул устами человека из подполья сказать "всякое сознание есть болезнь", а Ф.И. Тютчев, что "мысль изреченная есть ложь". Так почему же нельзя понять Лобачевского так: наука и человек познающий начинаются с мифа? Всё дело в различии природы научных понятий как мифов и мифов религиозных. Моя позиция не в голом отрицании, но в философском снятии религии помещением её в более широкий культурный контекст: не всем же всю жизнь "быть как дети".

Глеб Бутузов:

В вопросах мифологии вряд ли можно опираться на Лосева. Он, безусловно, русский, религиозный и великий по общепринятому мнению, но этим исчерпываются его философские достижения. Его позиция в этом вопросе (диалектическая феноменология) является весьма шаткой, и всерьёз даже не критиковалась. С другой стороны, есть такой вполне академически признанный учёный, как Мирча Элиаде, и такие его небольшие работы как "Миф и реальность" и "Мифы, сны и мистерии" могут служить серьёзным аргументом в споре.

Не существует "дохристианского языческого оккультизма". Оккультизм и язычество - две совершенно разные вещи, и сущностно, и исторически (i.e. разнятся даже с точки зрения исторического материализма). Говоря, что теология "по содержанию есть вероучение", не нужно забывать, что современный научный метод провозгласил себя единственно верным самостоятельно, основываясь на логически небезупречных посылках (мягко говоря). Современная наука в такой же степени является вероучением, опирающимся на недоказуемые логически предположения. "Технические достижения" ни в коей мере не могут служить доказательствами - тем более, по степени важности, все ключевые открытия, имеющие цивилизационное значение, были сделаны до возникновения этого метода. Также отрицание субстанциальности души основывается исключительно на материалистической трактовке субстанции (материя и субстанция могут всё же быть синонимами, но не в рамках материализма).

Ростислав Полищук:

Считаю, что Бог - не инвариант истории самопознания человека, но преходящий её этап. В этом меня убеждают глубина смыслового преображения религиозно-научной картины мира за последние десятки тысяч лет, а также безбожный буддизм: если здесь возникла мировоззренческая развилка, то возникло и единое пространство как возможность различения, без чего получаем логически несостоятельный дуализм. Проблему самопознания я связываю с проблемой самоизменения: опасно нарушать гармонию спонтанных подсознательных и сознательных психологических ресурсов. Например, безмерное постоянное повторение "молитвы Иисусовой" чревато безумием. Здесь действует диалектика действия и созерцания, воли и разума, отчуждения и его отрицания, вдоха и выдоха. И, конечно, для меня наука - не вероучение, но работающий компьютер, вышедший на заданную орбиту космический аппарат, новая вакцина, новые грассмановы переменные теории струн и так далее. Учение А.Ф. Лосева о мифе разделяю с точностью до знака: для него миф - подлинная реальность, для меня - виртуальная, как воображение, душа, сон (конечно, всякая виртуальная реальность, как и информация, имеет материальный носитель). Но мне было приятно узнать, когда я нашёл термин "космохаос", что Лосев много раньше нашёл термин "хаокосмос". О "космическом сознании" я не говорил, но - о своего рода космическом чувстве, которое было и в первобытных племенах, и есть в современной космологии. Мне важна моя гипотеза (допускаю, что кто-то додумался до этого раньше) о самокоррекции социокультурного наследственного кода как обобщение факта самокоррекции кода биологического.

Глеб Бутузов:

Вы говорите, что Бог не является "инвариантом истории самопознания человека", а лишь "преходящим этапом", причём этот вывод вы делаете на основе "смыслового преображения религиозно-научной картины мира за последние десятки тысяч лет". Это имплицитно предполагает тот факт, что субъект познания (присутствующий в вашем высказывании как "сам-человек") также является понятием относительным, и говорить о некоем фиксированном понятии "человека" неправомочно; это так же имплицитно постулирует существование когерентного научного знания человеческой истории на протяжении последних десяти (отбросим множественное число) тысяч лет. Весьма сильное утверждение, однако с ним не согласится большинство археологов.

Во-первых, если провести параллель с физикой, относительность ньютоновских законов механики была заявлена в связи с появлением специальной теории относительности Эйнштейна; можете ли вы назвать такой же переломный момент в истории теологии, науки о Боге? Когда была заявлена отмена инвариантности Бога, кем, и где эта силлогическая цепочка? Какой субъект заменил его (понятно, что для вас это "человек", но ведь это уже другой человек - где его дефиниция)?

Во-вторых, насколько мне известно, более-менее приемлемая когерентная картина истории культуры начинается с VI тысячелетия до н.э. Всё, что касается предшествующего периода, носит отрывочный характер (то есть это даже не засилие белых пятен, а одно большое белое пятно с несколькими вкраплениями достоверной информации), и, - что особенно важно, - отсутствуют прямые логические связи, соединяющие "слаборазвитые" культуры, которые будто бы существовали в период, непосредственно предшествующий упомянутому, и исторически достоверные высокоразвитые культуры, как, например, египетская. Домыслы, одним словом.

С имеющейся фактологической базой можно утверждать, что совершенно разноуровневые культуры с колоссально разнящимися взглядами на космос и место человека в нём существовали одновременно, и это нельзя будет опровергнуть. Где же тогда линия "смыслового преображения"?

Кроме того, нет никакого "безбожного буддизма". Отсутствие эксплицитной антропоморфности в религиозной системе не означает отсутствия субъекта. Cовременные формы буддизма, которые стали известны европейцам, является серьёзным искажением оригинальной доктрины.

Ростислав Полищук:

По поводу истории не спорю. Но гоминид существует 4 млн лет, а "митохондриальная Ева", коей мы потомки, жила 150 тыс. лет назад. Можно предположить, что мировосприятие потомков сильно менялось.

Переломными моментами было появление языка, письменности, богов, мировых религий, искусства, науки. Отсутствие Бога в раннем буддизме - известный факт. Его отсутствие не доказывает наличие субъекта: исходной предпосылкой буддизма, как я его понимаю, является ложность деления реальности на субъект и объект. Впрочем, буддизм был вынужден приписать субъектные качества объекту концепцией "дхарм".

Современная теория сложности позволяет установить границу появления в природе субъекта в рамках теории антропогенеза: человек - наиприроднейшее существо.

Глеб Бутузов:

"Отсутствие понятия Бога, которое было бы эквивалентно понятию Бога в семитических религиях". Это будет точнее. Но ни о чём не говорит.

Вы также правы насчёт ложности "деления реальности на субъект и объект". Во всей дальневосточной традиции реальность едина. Однако до тех пор, пока вы рассматриваете буддизм и его метафизические концепции снаружи, как предмет, эта единая реальность всё равно является для вас объектом. Только если вы СТАНЕТЕ этой реальностью, тогда исчезнет и деление (а заодно и "силовое поле противостояния мировоззрений"). А отсутствие Бога станет присутствием :-)

Ростислав Полищук:

Единая реальность в целом вне мысли нам не дана, а дана только как целое, где мы - его часть: глаз видит не себя, а своё отражение. Противоречия и диалектики не избежать. Когда женщина взращивает свой плод в материнском лоне, она ему тождественна, но с перерезанием пуповины плод продолжает жить даже при летальном исходе родов. Отождествление себя с последней реальностью - просто заклинание, вызванное неизбежной психологической аберрацией самопознающего человека. Наше время требует новой концепции человека, где Богу вне воображения место не гарантировано. Но я уже сказал своим афоризмом о парадоксальности человека познающего: он начинается там и тогда, где и когда он с несуществующим начинает действовать, как с существующим. О нашей реальности нам не следует беспокоиться: она есть наш атрибут, сознаем мы это или нет. Каждый атом нашего тела возник 13 миллиардов лет тому назад вскоре после Большого Взрыва.

Глеб Бутузов:

"Единая реальность в целом вне мысли нам не дана"... Кому "нам", Ростислав Феофанович? Есть старая китайская басня о Конфуции и Чжуан-Цзы. Проходя по мосту над ручьём, в котором плескались серебристые рыбы, Чжуан-Цзы остановился и засмотрелся на них. "Какое, должно быть, счастье вот так плескаться в прозрачной воде на солнышке!" - сказал он. "Откуда ты знаешь, как им там плескаться, если ты не рыба?" - возмутился Конфуций. "А как ты можешь судить о том, что знает Чжуан-Цзы, если ты не Чжуан-Цзы?" - ответил тот.


Чёрный мёд диссонансов

Глеб Бутузов:

Вы пишете, что "опасно нарушать гармонию спонтанных подсознательных и сознательных психологических ресурсов". Это предполагает их изначальное гармоническое состояние до какой-либо духовной практики. Однако современная психология говорит об обратном.

Безусловно, "безмерное постоянное повторение" Иисусовой молитвы может плохо кончиться - на то и существует Умное Делание, чтобы соблюдать меру, баланс и порядок. Вы же не станете заставлять первоклассника учить теорию поля; безумие тут будет вполне вероятным исходом.

Для меня лично вышедший на орбиту космический аппарат - это миллиарды из карманов налогоплательщиков, тысячи пенсий и социальных пособий. Новая вакцина - новые "побочные эффекты" и ослабленный иммунитет. Новые теории струн - новые "глюонно-глюинные теории", которые разбиваются в прах, какому принадлежат по праву, в результате очень дорогостоящих экспериментов на всё более мощных ускорителях. Я не отрицаю, что "космическое чувство" присутствует и в "первобытных племенах", и в современных сообществах учёных. Я просто высказываю сомнение в том, что именно оно является главной цивилизационной и духовной основой человечества. Мне кажется, что самая примитивная антропоморфная религия может дать человеку больше, если она опирается на трансцендентные принципы, а не на диалектику. Я готов доказывать это диалектическими методами.

Ростислав Полищук:

Истина - не у меня или у Вас, но в силовом поле противостояния мировоззрений, которое необходимо для истины-процесса так же, как и деление состояний человека на мужское и женское, ведущее к летальному исходу при абсолютизации одного из начал в ущерб другому. Никакого изначального гармоничного состояния человека, вопреки христианству и руссоизму, нет и быть не может: всякая гармония временна, всякое равновесие метастабильно. Гармония - идеал, цель и стимул, "дюнамис" и "энергейя", а не "энтелехия". Гармония - чёрный мёд диссонансов, и счастье есть чувство их преодолённости. Как сказал Бальзак, "ужасен удел человечества: всякое счастье происходит от неведения". Ребёнок счастлив на руках любящей матери, не ведая, что её сердце, быть может, сейчас разрывается. Нет безначально-предначальной духовной практики, но есть потенциальная одновременность сразу всего. Не случайно Бог-Сын равночестен с Богом-Отцом, находится с Ним в порядке не субординации (вспомним ветхозаветную "Троицу" Рублёва), но координации: христианский догмат живоначальной Троицы догматически гармонизовал начала жизни, парадоксально "нераздельно-неслиянно" соединив несоединимое (может быть, чтобы хотя бы временно уравнять человека-звено и родовую цепь). Наука из диалектики мифа-начала (ведь научные понятия - необходимо возникающие в познании своего рода научные мифы, существующие только в воображении) выводит процессивность мира и истины о мире.

Развитие науки - суровая необходимость. Например, Луну человек осваивает как потенциальный источник новых природных ресурсов, а не по прихоти. Развитие науки - суровая необходимость.

О космическом чувстве. Эйнштейн с его "космическим религиозным чувством" - унификатор, а, скажем, Нильс Бор - диверсификатор. Кто лучше? Оба. Невозможно и не нужно, чтобы у всех и каждого "космическое чувство" стало "главной цивилизационной и духовной основой человечества", как невозможно и не нужно, чтобы все рождались сразу взрослыми или старцами. Согласен с тезисом о пользе примитивной антропоморфной религии для примитивного племени. В одном таком племени один соплеменник убил другого. Его не наказали, а поместили труп на помост. Со временем из него потекла жидкость на север. Воины с копьями кинулись на северное племя и, использовав фактор неожиданности, жестоко его покарали, захватив трофеи: ведь это колдун северного племени навёл порчу на нашего соплеменника и его руками убил другого соплеменника враждебного этому колдуну племени. В результате племя не потеряло ещё одного охотника (не убило настоящего убийцу) и много чего приобрело. Сегодня люди ушли недалеко от этого способа действий и мотивировок, превращая разум и веру в уловку для оправдания собственных не всегда высших инстинктов.

Глеб Бутузов:

То есть вы полагаете, что истина - это процесс, который протекает в некоем "поле"? Согласно философскому словарю под ред. Фролова, процесс - это "последовательное изменение явления, его переход в другое явление". Позвольте спросить, чем была истина до начала процесса и во что именно она переходит в его результате? Кстати, согласно всякой традиционной науке, знание истины и обладание ей не только возможны, но и тождественны бытию. Вы ЕСТЬ настолько, насколько вы - истина, и кажетесь настолько, насколько вы от неё удалены.

"Процессивность мира" есть синоним преходящести, вторичности и нестабильности. Однако экстраполяция этого качества на категорию истинности, ничем не обоснованная (хотелось бы увидеть этот "вывод", о котором вы говорите), нужна современной науке как воздух, поскольку бесконечная цепочка отменяющих друг друга "относительных истин" выглядит не слишком привлекательно для общества. А если объявить что эта цепочка и есть единственно возможная истина "в процессе", всё остальное - отсталые заблуждения, никаких претензий больше не будет. И портят картину только немногие странные граждане, которые помнят определение Истины, и отказываются забыть её тождественность абсолюту.

Я готов подписаться под вашими словами в отношении того, что сегодня люди "превращают разум и веру в уловку для оправдания собственных не всегда высших инстинктов". Это именно так. Причём я не вижу никакого преимущества спекуляций на разуме перед спекуляциями на вере. Скажите, даёт ли талант учёного гарантию высоких моральных качеств, богатства духовного мира, стремления к идеалу? Чем отличается человек в скафандре на Луне от человека в набедренной повязке с дубиной в руке, кроме одежды и инструмента? Может ли наличие скафандра каким-то образом определять его человеческие качества?

Ростислав Полищук:

Истина человека появилась вместе с человеком. Вначале мысль и то, о чём мысль, были тождественны (Парменид). Рост знания - это рост разрешающей способности видеть то, что так или иначе дано сразу. Для Будды источником страдания является желание, а состояние вне страдания, достигаемое познанием Пути, есть, по сути, состояние вне самой жизни. Процессивность мира отлична от процессивности познания, и обе следуют из членения мира не только в пространстве, но и во времени вкупе с взаимосвязью всего сущего, которое у Аристотеля улавливается неподвижной формой форм, а в физике (где симметрия диктует взаимодействие) - с законами симметрии-сохранения. Абсолют разрушает себя в замкнутости на самоё себя и созидает себя в замкнутости на Иное и Многое (есть бытие и инобытие, а чистое бытие неотличимо от чистого ничто). О суровости науки: сурова не наука, а суров факт ограниченности природных ресурсов у растущего человечества. Сумма достоинств и недостатков дикаря и космонавта примерно одинакова: дикари ели один другого, а теперь превращают своих рабов в интеллектуальную и прочую прислугу.

Глеб Бутузов:

Главным источником страдания для буддиста является неведение, а не желание: "Имеется два источника страданий. Один из них называется "карма", а второй - "неведение". Из двух - неведение является основным источником" (Вторая Благородная Истина).

Мы всё же пришли к важному заключению в ходе нашей беседы: в своей конечной инстанции, в категории целеполагания, видно как дважды два, что современная наука не имеет ничего общего с религией или духовностью как таковой, и их постепенное замещение неким "просвещённым атеизмом", который приходит к Богу с ордером на выселение в область "фантазии", и вытесняет всё, что не относится к нуждам тела, будто бы составленного из частиц Большого Взрыва (каковой есть собственность науки, что не оставляет Богу ни малейших прав на вселенную и человека), по сути есть планомерное и последовательное уничтожение остатков духовного начала, выхолащивание религиозного чувства до степени суеверия, фантазии, лишение его интеллектуальной опоры в виде теологии как полноправной науки, и никакие суррогаты вроде "смыслового стержня существующего космоса" этот факт изменить не могут. Что и требовалось доказать.

Ростислав Полищук:

Блажен, кто верует. Я говорил с Виталием Гинзбургом; кстати, он признаёт, что был бы счастливее, если бы мог верить. Оставайтесь с Христом вне истины, а я останусь с истиной вне Христа (а Вы уверены, что победа христианства во всём мире возможна и необходима?). Джордано Бруно переживал отпадение от материнской Церкви (если верить его биографии по Куно Фишеру), но он не мог отказаться от своего интеллектуального прорыва в бесконечность, сопряжённого с серией религиозных ересей и научных заблуждений. За это ему железом проткнули язык, нижнюю челюсть и сломали нёбо, чтобы во время сжигания на костре он не издавал ни звука.

Научная истина не нуждается в моей защите: она остаётся, как и реальность, выше нас. Но сначала вставлю возражение по поводу буддизма. Мы пользуемся с Вами разными источниками. По моим источникам страдание в буддизме тождественно желанию удовлетворения, а освобождение от страдания есть уничтожение желаний, угашение их страстности. Перенос акцента на неведение коррелирует с переходом от существования к сущности, различие которых существенно, но которые невозможно вне воображения оторвать друг от друга. Впрочем, это названные истинами постулаты буддизма, а не христианства, где страдание есть орудие борьбы со злом (поскольку перед истиной все равны, нужно сначала "поймать чёрную кошку в тёмной комнате", а потом уже провозглашать декларацию о её поимке, о победе "как дважды два").

Глеб Бутузов:

Я не религиозен (гнозис обходится без догм) и далёк от морализаторства. Просто нужно быть слепым, чтобы не видеть, как человеческое общество деградирует без религии, которую наука пытается заменить собой. Никакая мораль, "гуманизм", "прогресс" тому подобные навязшие в зубах материалистические проповеди не могут дать хоть какие-нибудь плоды в сердце человека вне трансцендентной перспективы. Они рассыпаются, как песочные скульптуры. Если истина - процесс, то она существует только во времени. До сингулярности не было времени, а значит и не было истины, так? Иначе говоря, вселенная возникла из лжи, поскольку вы не можете сделать ни одного позитивного утверждения о предшествующем моменте.

Вы упомянули Джордано Бруно. Прекрасно, что вы знакомы с его биографией, но читали ли вы его основную работу, De Magia? Что вы знаете о его мировоззрении, кроме того, что написали другие учёные, и кому вы доверяете априорно, потому что они пользуются методом, каковой вы считаете "единственно научным" - узким материалистическим позитивизмом, расцветшим в XVII веке? Я совершенно не критикую и не отвергаю современную науку. Я просто указываю на очевидный факт, что она не более чем ремесло, она хороша для улучшения домашнего инструментария и увеличения скорости перемещения в пространстве, однако её методология в принципе не пригодна для изучения тонких явлений, связанных с человеческой душой, и с её наиболее рафинированной формой, духом. Она также подходит для этого, как складной метр для измерения напряжения в сети. Материалистическая позитивистская наука не имеет никаких реальных логических и фактических оснований претендовать на обладание истиной в конечной инстанции, и, тем более, судить такие науки, как теология или герметика, и решать, нужна религия или нет. До начала так называемого "Просвещения" учёные были мыслителями - вспомним Авиценну, Луллия, Парацельса, Вилланову. У них действительно было мировоззрение, многомерное видение мира, а не вера в то, что материальные феномены суть единственная доступная реальность. Говоря о мало-мальски серьёзных вопросах, как то возникновение материальной вселенной или возникновение жизни как биос, учёные начинают напоминать двоечников у доски - ну, так вышло, взорвалось, сингулярность... Ну, соединились аминокислоты, случайно там, молния попала... Почему взовалось? КОГДА взорвалось? Чем это кончится? Как "случайно" могло возникнуть такое разнообразие видов? Как можно "естественным отбором" всерьёз объяснять такое явление, как мимикрия? И эти "истины" по-вашему, находятся "выше нас"?


Общерыбьи ценности

Ростислав Полищук:

Я предложил принцип финитизма (наверняка, не первый): всякое понятие имеет предел применимости. Было время, когда не было "до" и "после". Каждая метагалактика в Мультиверсуме рождается со своим пространством-временем из того, что не является пространством-временем-материей. Наука тем и интересна, что радикально обновляет представление о мире с ростом кратности увеличения её познавательного "микроскопа". Один пример: Максвелл был обречён строить свою электродинамику в рамках ньютоной механики, а Эйнштейн эксплицировал то, что имплицитно содержалось в теории Максвелла (постоянство скорости света, по сути не являющейся скоростью). Сахаров совершил прорыв гравитации Эйнштейна в квантовый мир. Квантовая теория гравитации ещё не завершена, но возврата назад не будет. Для каждого поколения учёных есть возможность узнавать больше, и не по мелочам, а по существу. О начале: философы говорят о безначальном Начале. Не все вопросы имеют непротиворечивый ответ. Единое непознаваемо в его единости, но наполнено содержанием при замыкании на Многое, без которого Единое не имеет смысла и логически разрушает самоё себя.

Примерно в одно время с Буддой (с точностью до столетия - две с половиной тысячи лет тому назад) родился Демокрит, который открыл, что мир есть атомы (бытие) и пустота (небытие). Он лишил себя физического зрения, чтобы оно не мешало его умозрению. Сегодня мы знаем, что то, что Демокрит считал пустотой, есть, скорее, всё: мир есть физический вакуум, динамическая кипящая флуктуирующая среда, где непрерывно возникают и исчезают пары виртуальных частиц (не только в становлении человека, но и в физическом мире виртуальная реальность довлеет над реальностью действительной; превращение же виртуальной реальности в действительную - отдельная важная проблема), а реальные частицы - это кванты возбуждения вакуума, струны. Единство бытия и знания о бытии требует соединить миры внешний и мир человека с его воображением, душой и духом как законом жизни. Во времена Достоевского легче было выбрать Христа, чем мёртвую натуралистическую истину Демокрита. А потом ещё Ньютон превратил мир в мёртвую механическую машину, так что Эйнштейну, Гейзенбергу, Шредингеру и Дираку пришлось потрудиться, чтобы снова оживить физический мир. Ньютон как тяжёлый танк со шнорхелем перешёл по дну реки на другой берег в бою за научную истину, создав при этом исчисление флюксий, дифференциальное исчисление, а сторонник более живого взгляда на мировую механику Декарт так и остался на старом берегу с его гипотезой подталкивающих планеты вихрей. Дмитрий Чернавский в своей работе "О происхождении жизни и мышления с точки зрения физики" в февральском номере "Успехов физических наук" за 2000-й год дерзнул наметить путь соединения миров внешнего и человеческого. Конечно, в его работе есть противоречия, но они двигают нас вперёд, а не назад к априорным догмам. Вы "сошли на следующей остановке" и правильно сделали: всегда нужны герменевтики и герметики, влюблённые в прошлое профессиональные музееведы, чтобы противостоять одичанию и осаживать неопатов (только лучше брать у оппонентов сильное, а не ограничиваться поиском мелких слабостей, которые у всех есть). А учёные едут дальше, вернее, на свой страх и риск прокладывают новые пути. Их принцип: "подвергай всё сомнению", чтобы отделять прочное от непрочного. Я, например, подвергаю сомнению наличие общечеловеческих ценностей и говорю, что они существуют не в большей степени, чем общерыбьи ценности в пруду с карасями и щуками. Для них общая ценность - сам пруд, для россиян - сама Россия, для землян - земля. То, что на земле рабы со временем становятся господами своих господ, а господа - рабами своих рабов, не отменяет их антагонизма.

Мы с Вами - тоже антагонисты. Но - "хоть горшком назови, только в печку не ставь". Но не поддерживайте введение Закона Божьего как обязательного предмета в российские светские школы: будет хуже для религии и для всех: большевистский энтузиазм церковников вызовет новую большевистскую революцию.

Глеб Бутузов:

Я бы поддержал введение какой-нибудь "Истории религии", конечно, но ведь кто читать будет такой курс? Естественно, нормальный светский учитель, которого в детства учили материализму. Детям необходимо общение с духовным лицом, путь это будет хоть буддийский архат. Но православный батюшка как-то больше подходит русским (так же, как католический священник французам или итальянцам). Это просто моё частное мнение; ваше имеет в тысячу раз больший вес, так что я не обольщаюсь.

Ситуация очень проста. Мы можем с вами заниматься обсуждением хоть сто лет, и ни к чему не придём. Потому что во всех рассуждениях вы исходите из феноменологии, ваш взгляд направлен снизу вверх, от феномена к общему выводу, каковой, поскольку опирается на ограниченный набор фактов (имеющих притом ограниченную достоверность) во-первых, как следствие, всегда будет иметь ограниченный характер, а во-вторых, для него всегда будет "недоказуемым" (то есть выходящим за рамки инструментально подтверждаемых феноменов) любое утверджение из области метафизики или любой факт из области, находящейся за пределами грубой материи. Вы мыслите мир как набор феноменов, а не воспринимаете феномены как отражение nous. О чём бы вы ни рассуждали - о Боге, о процессе, или о негэнтропии, - вы мыслите только в категориях материальных проявлений. Я понимаю, о чём вы говорите, однако я давно избрал совершенно другую парадигму мышления, решив при этом для себя огромное количество онтологических вопросов, в то время, как годы, потраченные на позитивисткие рассуждения, не дали мне ничего, кроме дробления этих вопросов на бесчисленное количество мелких. В самом конечном и последнем итоге, все наши размышления и "достижения" имеют смысл только в свете нашего конечного состояния на пороге смерти физического тела. Такова конечная точка всякого "прогресса" и "негэнтропии" в рамках материальной вселенной. И если для вас это абсолютный финал индивидуального существования, это ваш личный выбор, чем бы вы его не аргументировали. В покорном принятии "неизбежности" индивидуальной гибели нет ничего героического, как нет его в спокойствии коров, уныло бредущих на бойню. Однако у других людей этот выбор может быть иным, а для некоторых ценность всякого становления в физическом мире определяется исключительно тем, насколько оно приближает его к трансцендентой цели, то есть цели, выходящей за пределы и материального мира, и диалектического дискурса.

Ростислав Полищук:

Я высказываю ни для кого не обязательные мои личные представления. Но меня, например, поразило, что забвением себя ради ребёнка мать и обретает свою материнскую сущность, что именно неотмирность христианства потребовалась для её превращения в идеологическую основу реальной империи с его конечным ресурсом, как и всякой другой идеологии. Различие науки и христианской и прочей религии - не в отрицании высшего начала, но в понимании исторически преходящей формы его воплощения.

Теперь о смертности индивида: это цена за практическое бессмертие рода. Почему бы индивиду, который не себе говорит и мыслит, не утвердить себя жертвенностью в пользу породившего его для себя человеческого рода? Призвание Пушкина - "глаголом жечь сердца людей". Призвание воина - не только убивать, но и жертвовать своей жизнью ради своего народа. Мыслители - тоже воины, но на другом фронте. От диалектики самоутверждения через жертвенность, думаю, не уйти. И это не героизм, но подвижничество, ежедневная практика жизни достойного человека.

Глеб Бутузов:

Самопожертвование, или атмаяджня - одно из основных понятий в индуизме и в любом трансцендентном учении; в христианстве это краеугольный камень всей религии. Господь жертвует собой ради людей, даря им возможность обрести спасение, в свою очередь пожертвовав собой ради него ("...кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее" - Мф 16:25). Жертва ради "человеческого рода" направлена на выживание вида, на телесное существование общества. Это достойно и важно, разумеется. Но разве не более важно и достойно человека жертвовать собой ради выживания души, тонкой субстанции, хранящейся в этом теле и одушевляющей его, делающей его собственно человеком, а не приматом с усовершенствованными орудиями труда? И разве не подвижничество для мыслителя избежать искушения материальными достижениями и академической карьерой и посвятить свой талант и способности миру горнему?


Вместо послесловия

К согласию по основным посылкам этой дискуссии собеседники не пришли, что совсем не удивительно в мировоззренческом разговоре. Спор велся с большим напряжением, - ради содержательной части пришлось пожертвовать полемическими кодами и некоторыми тоже немаловажными ответвлениями весьма обширного разговора, который в полной версии доступен в "Живом журнале": http://vasssilina.livejournal.com/258462.html.

Думается, несмотря ни на что, есть некие точки глубоких соприкосновений позиций Ростислава Полищука и Глеба Бутузова. Эти соприкосновения в значительной мере, возможно, объясняются серьезным, академическим образованием оппонентов - именно эта общая для всех "сумма знаний", которой каждый из нас владеет, конечно, в разной мере, сегодня позволяет нам разговаривать и иногда - понимать друг друга.

Василина Орлова




- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса