Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  Остров женщин 26.03.2008 : ТАТЬЯНА ЛИПОВКИНА


Этим летом мне часто приходилось бывать на Острове Женщин.

По пути к нему я всякий раз сильно уставала и стирала ноги до пузырей. И немудрено: путь туда неблизкий, и идти нужно пешком, потому что ни корабли, ни машины по тамошнему бездорожью не ходят – застревают в непролазной грязи, которая не пересыхает и в самые жаркие дни. И пока идёшь, думая, что вот-вот доберёшься, Остров, как линия горизонта, не отдаляется от тебя, но и ничуть не делается ближе; но стоит только отчаяться, махнуть рукой и идти уже просто так, без всякой надежды, как тут-то он и оказывается прямо перед тобой.

Там до самой осени цветут сирень и белый шиповник, а на заброшенной силосной башне живёт хмурый холостой аист, который год пытающийся найти себе невесту. А ещё там повсюду яблоневые сады, поэтому его иногда называют Остров Яблок. Местные жительницы из суеверия никогда не рвут яблоки с дерева, а дожидаются первой лунной ночи после Яблочного Спаса, когда под действием лунного притяжения они сами опадают на землю, и только после этого идут их подбирать.

Мужчин на Острове нет. Те, что были, потихоньку спились, либо разъехались, либо померли от старости. Женщин на Острове пятеро. Младшей из них шестьдесят семь лет, старшей – без малого девяносто. Добираться до Большой Земли, сквозь бездорожье и чащобы, им уже тяжеловато, а автолавка к ним проехать не может, да и не имеет особого желания. Так они и живут – тем, что кое-как вырастят сами, да тем, что занесут к ним случайные прохожие вроде меня. Я носила им в рюкзаке ноздреватые белые буханки с подгоревшей корочкой, муку, сахар, соль, банки консервов и длиннющие палки твёрдой, как камень, колбасы, которую они, к немалому моему изумлению, предпочитали всем другим деликатесам. Впрочем, я ни разу не видела, чтобы они эту колбасу ели. Обычно они привязывали к ней лохматые верёвочки, ловко подвешивали её под потолок и более ею не интересовались – так что не исключено, что колбасу здесь было принято использовать в качестве украшения жилища. Хлеб они тоже ели не сразу, а сначала прятали поглубже в холщовые мешки, и лишь потом, дождавшись, когда он закаменеет и кое-где пойдёт плесенью, рубили его топором на крыльце и пили с ним чай, размачивая корки в блюдцах.

Меня они в благодарность угощали яблочным вареньем, пирогами с яблоками и чаем, настоянным на сушёной прошлогодней антоновке. В избах у них было сумрачно и прохладно; пахло грибами, ромашкой, керосином и платками из сундука. В сундуках всегда застаивается особый запах, немного сходный с формалином, но не такой неприятный. Пока я пила чай, держа, как полагается, блюдце на вытянутых, подрагивающих с непривычки пальцах, жительницы Острова шелестели по углам и беззлобно, без горечи, сетовали на что-нибудь, блестя из-под платков ясными выцветшими глазами:

- Хорошо-то как, что ты заварки-то принесла, Господи. А то ить третий месяц, почитай, без заварки. Уж сама наладилась было идтить – так Лександровна помешала. Глаз у ней нехороший. Как это я только ей на глаза-то попалась? А ей ведь тоже – всё знать надо-ть. Куда, кричит, лыжи-то навострила? Я ей: куда, куда… в жопу на пруда! В райцентр, говорю, за хлебом да за чаем. Куда ж ещё? А она: иди, иди, ужо тебе по пути спину-то прихватит, кого тогда звать будешь? Лес один кругом. Ну, я плюнула да назад-то и повернула.

- А как же Колька, Никонский-то? У него ведь лошадь. Всё равно мимо ездит – неужели трудно продуктов подвезти.

- Колька-то? Да нешто он повезёт? Одно слово – небожитель.

«Небожитель» - на местном языке «безбожник». Тот, кто не почитает Бога, не-божитель.

На острове, кстати, есть и церковь, только очень ветхая, нетопленная, без колокольни, зато всегда украшенная внутри цветами и увешенная расшитыми вручную золочёными полотнищами. Иногда, по большим праздникам, туда приезжает батюшка из района. Островитянки исповедуются ему, а потом, после службы, ещё подходят побеседовать об их островной жизни.

- Каждую ночь ведь приходит, батюшка. Зимой реже приходил, а теперь ить каждую ночь повадился, озорник такой. Приходит и стучит в стенку. А то в окно как зачнёт тарабанить – спасу нет. А то ишшо – зайдёт в избу, встанет перед кроватью и сопит, да шумно так. Или на грудь заберётся, под самую шею, и душит, воздуха не даёт, окаянный. Я толкану его – а он под рукой мохна-атенький, крепкий такой, да сильный – еле спихнёшь.

Молодой батюшка в отчаянии открывает рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но потом берёт себя в руки, закусывает губу и сам начинает шумно сопеть. А островитянка глядит на него снизу вверх со светлой потусторонней улыбкой и мелко кивает головой.

Под вечер в воскресенье островитянки сидят на скамейке у колодца, отмахиваются от мошкары и поют. Младшая затягивает концы платка потуже, берётся рукой за щеку, как при зубной боли, и начинает:

 

В низенькой светёлке

Огонёк горит,

Молодая пря-аха

Под окном сидит.

 

Молода, красива,

Карие глаза,

По плечам развита

Русая коса.

 

Русая головка,

Думы без конца,

Ты о чём мечтаешь,

Девица-краса?

 

И дребезжащий весёлый хор мстительно подхватывает:

 

Пряха моя, пряха,

Зна-ай себе, пряди,

На мущин лукавых

Зорько не гляди.

 

Все мущины – черти,

Сперва только льстят,

Потом изменяют,

Любить не хотят!

 

Я тем временем, как образцовый тимуровец, наполняю островитянкам кадку колодезной водой и под звон вёдер и собственное кряхтение слушаю мрачные пророчества в адрес девушки, если она не послушается мудрых предостережений.

 

Он красотку-пряху

В Петембурх возьмёт,

Для красотки-пряхи

Бел этаж наймёт.

 

Он её научит

Танцам и балам.

И из пряхи выйдет

Хоть куда мадам…

 

Между прочим, с этой кадкой и колодцем надо быть осторожным. Один раз я случайно вылила воду мимо, на камень у колодезной стены. Боже! Какая же была после этого буря! С ливнем, градом и почти непрестанными грозовыми раскатами. А ветер был такой, что выкорчевал и повалил одну из яблонь в саду у вездесущей Лександровны. Хорошо, что она не догадалась, из-за кого случился весь этот сыр-бор.



- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса