Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  Герцог 17.11.2007 : ТАТЬЯНА ЛИПОВКИНА


 

- Во времена того же короля Дитриха в Саксонии жил один герцог…

- Горбатый?

- Вот ещё новости! Почему – горбатый? Это Квазимодо был горбатый…

- Квази… морду я не знаю. А помнишь, ты мне кино приносила, про Город Мастеров? Там все кричали: да здравствует герцог! А герцог был злой, бледный и горбатый.. от злости. И никто на нём жениться не хотел. Мне так жалко его было…

- Что ж, ты думаешь, что все герцоги злые и горбатые? Нет. Этот был стройный, красивый и… не то чтобы добрый, но и не злодей. И жена у него была – тоже красивая и благородная дама. А ещё у него был сын. И вот с сыном-то у него как раз и была проблема.

- Как у того кузнеца, да?

- Фактически – да. Только кузнец, как честный ремесленник, хотел, чтобы и сын его занимался каким-нибудь честным ремеслом, а у сына на уме были только рыцарские подвиги и прочая ерунда. А у герцога – наоборот. Он хотел, чтобы сын его был храбрым рыцарем и куртуазным придворным, а сын, как на грех, рос совершеннейшим дурачком. Вместо того чтобы ездить на охоту или заниматься военными упражнениями, он день-деньской торчал на кухне, жарил на вертеле цыплят, пёк пироги вместе с поварятами, сплетничал с поварихами и приставал к хорошеньким судомойкам.

- Приставал – это как?

- Это – не главное. Речь, в принципе, не об этом.

- А ко мне Димка из тридцать пятой квартиры тоже пристаёт. Вчера подножку во дворе подставил

- Ну, вот. А прикидываешься, что не понимаешь, о чём речь. ..

- А я встала ему как дам по голове!

- Не сомневаюсь, что эти девицы тоже ему спуску не давали – даром, что он был герцогский сынок…Ладно, это всё не суть. Суть в том, что своим поведением он позорил отца и вообще весь свой древний благородный род. Отец и так, и эдак пытался на него воздействовать, но всё без толку. В ответ на его брань и увещевания сын только вздыхал, опустив глаза и лукаво ухмыляясь, а затем, улучив момент, снова бежал на кухню, к своим кастрюлям и вертелам.

- Может, герцогу надо было его на повара отдать учиться? У нас есть такое училище, через дорогу…

- Ну, это у вас есть. А у герцога через дорогу такого училища не было. И потом, что это за дело? – герцогский сын, и вдруг в кулинарном техникуме. Или как это сейчас называется – колледж? Впрочем, неважно. В конце концов герцог махнул рукой, совершенно разочаровался в сыне и позволил ему жить, как он хочет. С тех пор отец и сын виделись очень редко – сын не заглядывал в господские покои, а отцу совершенно нечего было делать на заднем дворе, на кухне или в каком-либо другом излюбленном месте своего отпрыска. Так прошло довольно много времени. И вот однажды герцог собрался ехать на турнир в Нормандию. И в самый разгар сборов и подготовки к нему вдруг явился Дитлиб – так, кстати, звали его сына. Был он, как всегда, грязен, оборван и жизнерадостен. «Отец, - сказал он, - Позвольте мне ехать на турнир вместе с вами!» «Ты в своём уме? – сказал отец. – Мало того, что ты только и делаешь, что позоришь меня на всю Саксонию – теперь ты ещё хочешь опозорить меня и на всю Нормандию? Нашего герцогства тебе мало? Пусть весь свет знает о том, что наследник герцога Саксонского – чумазый, никчемный придурок?» «Должен ли я понимать ваши слова как отказ, батюшка?» - учтиво спросил Дитлиб. «Именно так ты и должен их понимать, милейший сын, - ответил герцог. – А теперь иди и не порть мне окончательно настроение». Дитлиб поклонился и пошёл на городской базар. Там он нашёл какого-то прощелыгу, торгующего ржавым подержанным оружием…

- Секонд-хендом?

- Вот-вот. Купил у него самый ржавый и истёртый меч, самые кривые и побитые доспехи и самую дохлую и никудышную клячу…

- Как у Боярского в кино про мушкетёров?

- В сто раз хуже. Хуже даже, чем у Дон-Кихота. Росинант по сравнению с этой лошадью был арабский рысак чистых кровей… Значит, Дитлиб купил всё это за бесценок, надел на себя эти жуткие доспехи, взял в руки меч, и, ведя под уздцы лошадь, сесть на которую всё равно не было никакой возможности, опять явился к отцу. «Это что ещё за новое издевательство?» - застонал отец при виде сына. «Если вы не дадите мне хорошей кольчуги и доброго оружия, батюшка, - кротко ответил Дитлиб, - то я поеду на турнир в том, что мне удалось достать самому». Герцог вспыхнул от такой наглости и замахнулся, чтобы дать сыну пощёчину, но сын перехватил его руку и так внимательно посмотрел ему в глаза, что герцог сник и задумался, а потом сплюнул себе под ноги и сказал: «Хорошо. Я дам тебе коня и оружие, но если тебя убьют на первом же поединке – клянусь, над твоей могилой я не пролью и слезы». «Если вам и придётся плакать, батюшка, то только от гордости», - заявил бессовестный Дитлиб и отправился на конюшню, чтобы выбрать себе лучшего коня… А что было дальше – это уже завтра. Мы и так с тобой засиделись.

- А чего? Мама же только завтра приедет! Значит, можно тусоваться допоздна…

- Я вот тебе потусуюсь! Немедленно тушить лампу и спать!

- А можно, я ещё немножечко подумаю?

- Без света – можно. А при свете – знаю, как ты думаешь. В прошлый раз захожу – свет опять горит почему-то, а ты перед зеркалом маминой помадой разрисовываешься, как индеец… Спи лучше, а то не узнаешь, что было дальше…

- Ну, вот. Как ты догадалась, Дитлиб явился на турнир отмытый, расчёсанный и такой красивый, что мать с отцом, и те его с трудом узнали. Вообще в те времена это был весьма распространённый трюк. Вот был такой король - Харальд. Он дал обет.. ну, в смысле, поклялся, что не будет мыть и стричь волос, пока что-то там не завоюет. И честно держал слово – не мылся и не стригся, и вскоре его прозвали Харальдом Косматым…

- Как мистер Пронька в мультике?

- Натурально, как он. А потом, когда завоевал всё, что хотел, на радостях постригся и вымыл голову – и все так обалдели, увидев его в непривычно цивилизованном обличье, что сразу прозвали его Харальдом Прекрасноволосым. Хотя на самом деле у него волосы были так себе, ничего особенного… Ну, ладно, это мы отвлеклись. В общем, Дитлиб, конечно же, без труда разделал под орех всех своих противников на турнире, и герцог, конечно же, прослезился от гордости, и обнял сына… ну, и всё такое прочее…

- А я знаю! Этот Дитлиб только днём притворялся поварёнком, а ночью тренировался.. с китайскими монахами. Мечом махал – вот так вот, быстро-быстро, - и по стенкам бегал.

- Господи, какая у тебя каша в голове. Откуда в Саксонии китайские монахи?

- Из Китая приехали… потихоньку.

- Ну, как хочешь. Пусть монахи. Факт тот, что с того дня Дитлиб совершенно переменился и стал только раз в день забегать на кухню, и то на полчасика, не больше. А всё остальное время он был таким отважным и блестящим рыцарем, что отец с матерью не могли на него нарадоваться. Так прошёл год, а может, и больше. И вот однажды Дитлиб надумал навестить своего деда, герцога Алеманского. Отец дал ему на дорогу тридцать марок золотом, благословил и велел вести себя, как подобает его сану и званию. И Дитлиб обнял отца, поцеловал матушку и поехал в Алеманию, распевая по дороге рыцарскую серенаду:

Здесь я, о, Кримхильда,

Здесь я, на дороге,

Так я нализался,

Что не держат ноги…

- У-у-у.. А помнишь, давно ещё, в рекламе, дурачок один кричал: о, прекрасная Брунгильда! будь моей женой! А она в него вазой – как запульнёт!

- Да, это очень характерная картинка из средневековой жизни. Не исключено, что этот дурачок и был Дитлиб. Ну, ладно. Ехал он так, ехал, притомился, проголодался и заехал передохнуть в трактир. А в трактире уже сидели какие-то рыцари и, как это заведено в рыцарских кругах, похвалялись напропалую своими подвигами. «А кому это вы служите, ребята… то есть, благородные господа?» - спросил Дитлиб, чрезвычайно заинтересованный их безбожным враньём. «Мы – дружинники и вассалы короля Дитриха Бернского», - ответили ему рыцари. «Сдаётся мне, что это как раз такой господин, о каком я мечтал всю жизнь, - сказал Дитлиб. – Любезнейшие господа, вы меня очень обяжете, если расскажете, как к нему добраться». «Нет ничего проще, - ответили рыцари. – Наш король Дитрих сейчас гостит у своего дяди Эрманериха, в Риме, и мы тоже едем туда. Если наша компания кажется тебе подходящей – присоединяйся, поедем вместе». «Сам Господь посылает мне такую удачу! – обрадовался Дитлиб, быстренько завернул в тряпицу недоеденные остатки ужина и с величайшей охотой присоединился к своим новым знакомым.

- А дедушка-то как же? Он же к дедушке ехал!

- Ну.. про дедушку он решил, что навестит его как-нибудь после, когда устроится на работу у короля Дитриха. А в том, что Дитрих его возьмёт, он не сомневался, поскольку наглости ему, как ты помнишь, было не занимать. По дороге он пел своим спутникам баллады про храбрых рыцарей, их преданных жён и хорошеньких служанок, рассказывал всякие байки, травил светские анекдоты, а те, знай, ржали до упаду и хлопали его по плечу железными рукавицами, и лошади ржали вместе с ними, и вороны с криками разлетелись в стороны при их приближении. В общем, доехали они весело и к концу пути уже стали считать бойкого парня за своего. И когда они прибыли в Рим и предстали пред светлые очи короля Дитриха, Дитлиб уже мог не беспокоиться о своих рекомендациях. Дитрих выслушал лестные отзывы о новичке со стороны дружинников, потом оглядел его с головы до ног и отметил про себя, что парень силён, отменно сложен и хорошо вооружён. «Ладно, - сказал он. – Попробуем тебя испытать. Для начала беру тебя в оруженосцы, а там посмотрим».

- Ну, и чего? Посмотрел?

- Ох, посмотрел…Сам потом был не рад. В общем, получилось так. Дядя Дитриха, король Эрманерих, затеял, как положено, турнир и военные игры для гостей, но очень при этом не хотел, чтобы гости вышли победителями и посрамили его собственных воинов. Вообще-то, откровенно говоря, с дядей Дитриху не повезло…

- Как мне с дядей Серёжей.

- А что – дядя Серёжа? Он тебе шоколадки дарит, игры настольные…

- Дурацкие он дарит игры, малышовые. И говорит, что плеваться – это грех. А я же не в кого-то плевалась, не в Костика же, например – да? - а просто в палочку в воде… просто ради тренировки.

- Ага, чтобы потренироваться, как следует, а потом и в Костика не промахнуться. Одна тренировалась или с китайскими монахами?

- Да ну тебя!

- Ладно, не дуйся, я же просто так. Я это к тому, что Эрманерих был значительно хуже дяди Серёжи – просто никакого сравнения. Он был хитрым и жадным, и Дитриха, своего племянника, терпеть не мог. Своих воинов он вооружил до зубов и кормил досыта, а гостям предлагал такую скудную трапезу, что те быстренько приуныли и утратили боевой задор. Нет, вообще-то они были весьма умеренны в еде и никогда не ели за обедом более шести блюд – не считая, разумеется, жареного кабана на сладкое, - и не выпивали более четырёх кувшинов вина на брата. Дитрих был строгий король – сам много не ел и воинов своих приучил к такой вот суровой, спартанской жизни. Но в доме у Эрманериха им вообще не давали ничего, кроме жидкой просяной каши и слабенькой, чёрт знает чем разбавленной браги, от которой у всех бурчало в животе и сильно портилось настроение.

- Меня тоже недавно одной овсянкой кормили, почти целую неделю…

- Это после того, как ты отравилась конфетами? Ну, милая моя – умять целую коробку за вечер… это очень серьёзное удовольствие, за которое надо платить.

- Подумаешь! Овсяная каша, между прочим, полезная даже… Вот Геракл её ел, и стал героем, и его даже прозвали из-за неё – знаешь, как? – Геркулес!

- М-да... Возможно. Но, знаешь, вообще-то, среди героев не так уж часто встречаются такие любители овсянки, как Геркулес. И потому воины Дитриха весьма страдали, сидя на этой вынужденной диете. Дитлиб первый из них не вытерпел, взял те тридцать марок, что дал ему на дорогу отец, накупил на базаре всякой еды и закатил для всех шикарный пир, прямо под открытым небом, в лесу…

- Пикник?

- Ну, да. Только с очень большим размахом. Вся дружина была рада и благословляла щедрость и находчивость нового оруженосца. Однако, денег этих хватило всего на один день. Тогда Дитлиб заложил у менялы своего коня и меч, а на вырученные деньги устроил новый пир, ещё богаче и обильнее прежнего. И опять дружинники пили, ели, радовались и благодарили Дитлиба. На третий день Дитлиб взял потихоньку меч и коня своего господина, короля Дитриха, и заложил и их тоже, и на все деньги накормил дружину ещё лучше, чем в первые два дня.

- А король Дитрих ничего не знал?

- Конечно, не знал. Наутро он приказал Дитлибу подать ему оружие и привести любимого коня. А Дитлиб в ответ на это только развёл руками и признался господину, что и конь, его, и меч пошли в уплату за то, что все они сообща съели и выпили накануне. «Интересно, как же ты посмел это сделать без моего ведома и позволения», - задумчиво сказал король Дитрих, и ясно было, что он раздумывает над тем, какой казнью ему казнить негодного оруженосца. «Увы, государь, что сделано, то сделано», - с лицемерным вздохом ответил Дитлиб и закатил глаза. «Что ты предпочитаешь, мой друг, - спросил король Дитрих, - чтобы я повесил тебя вниз головой вот на этой сосне, или чтобы зажарил живьём на том же вертеле, на котором ты вчера жарил для нас оленя?» «Государь, ваша воля поступить со мной так, как вы сочтёте нужным, - смиренно сказал ему в ответ Дитлиб. – Но позвольте со всем почтением напомнить вам, что все эти три дня ваша дружина ела и пила у меня, и вы ели и пили вместе со всеми, и никто из вас не спросил, откуда у меня, бедного оруженосца, взялись деньги на столь роскошное пиршество. Я поступил к вам на службу в надежде на то, что вы будете меня кормить, а вышло наоборот – я кормил вас, да ещё и вместе с вашими воинами». «Чёрт возьми, ты прав, - согласился король Дитрих. – Но мне-то что делать на сегодняшнем турнире – без коня и без оружия? Я же стану всеобщим посмешищем». «Государь, откажитесь сегодня от участия в турнире. А я тем временем всё улажу. Доверьтесь мне, и я верну вам и коня, и оружие», - заверил его бессовестный Дитлиб и побежал к Витеге, с которым за эти дни они успели стать добрыми приятелями.

- Я знаю! Они вдвоём пришли к дяденьке, который купил оружие, и как ему закричат: отдавай, быстро!

- Нет. Дитлиб был, конечно, негодяй и мошенник, но всё-таки не грабитель. Да и Витеге в то время ещё был неплохим малым и дорожил своей рыцарской честью. Дитлиб одолжил у Витеге его знаменитый Мимунг, явился на турнир вместо Дитриха и заявил королю Эрманериху: «Всё, чем мы здесь занимаемся – лишь пустые игры, достойные разве что деревенских мужиков. Бой – он на то и бой, чтобы быть смертельным. Я вызываю лучшего из твоих воинов на такой бой. Тот, кто победит, получит полную власть над побеждённым и сможет делать с ним всё, что пожелает». Эрманерих только посмеялся над дерзким юнцом и выставил против него своего знаменитого богатыря Вальтера Васгенштайна, против которого до сих пор не мог устоять ни один, даже самый сильный воин. И они стали сражаться, и Дитлибу, надо признаться, очень нелегко пришлось в этом бою, но всё же он одолел силача Вальтера, и бросил его на землю, и приставил ему к горлу Мимунг, ярко и зловеще сверкающий на утреннем солнце. И Эрманерих, конечно, очень расстроился, и сказал: «Если ты хочешь обезглавить моего лучшего воина, прошу тебя, сделай это не здесь, не у меня на глазах, а то мне слишком тяжело будет на это смотреть». «Да мне его голова-то, честно говоря, ни к чему, - сказал, тяжело дыша, припарившийся Дитлиб. – Что я буду с ней делать? А вот тебе она ещё пригодится. Хочешь выкупить голову своего лучшего бойца?» «Конечно, хочу, - обрадовался Эрманерих. – Сколько ты просишь за его голову?» «Да мы вот тут… пообедали с друзьями, - закатив глаза, отозвался Дитлиб. – Первый день нашего пира шёл за счёт моего отца – это уж ладно, это так и быть. За второй день мне пришлось заложить своего коня и меч. За третий день – коня и меч моего господина. Вот эти два дня ты, король, мне сполна и оплатишь. И тогда я отпущу твоего амбала на все четыре стороны». «Ничего себе, как обедают оруженосцы у моего племянника! – возмутился Эрманерих. – Мне все три недели этого празднества не стоили столько, сколько тебе эти три дня!» «Вспоминая твоё меню, я ничуть этому не удивляюсь, - вежливо ответил Дитлиб. – Но, в конце концов, это твоё дело. Не хочешь платить – я сейчас же прикончу твоего молодца. Если на то пошло, быть победителем самого Вальтера Васгенштайна - это тоже кое-чего стоит». Эрманерих заскрежетал зубами, топнул ногой, а потом всё-таки позвал своего казначея и приказал отсчитать Дитлибу требуемую сумму.

- И чего?

- Ну, как – чего? На эти деньги Дитлиб выкупил обратно и своё оружие, и оружие Дитриха, и всё таким образом кончилось благополучно. Дитрих некоторое время размышлял над тем, не выгнать ли ему этого наглого мальчишку, пока он натворил ещё чего похуже, но потом, по доброте своей, пожалел его и оставил при себе. И Дитлиб служил ему верой и правдой, и однажды втянул его в такое опасное приключение, из которого Дитрих выбрался едва живым – и то ещё хорошо, что вообще выбрался. Но об этом уж точно в другой раз.


- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса