Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Блогосфера Органона

 

  Это библиотека 04.10.2007: ТАТЬЯНА ЛИПОВКИНА


Профессиональный праздник или Ночь Библиотек

Говорят, что День Музеев в этом году пытались превратить в Ночь Музеев - с сомнительным, впрочем, успехом.

А сегодня можно было бы устроить Ночь Библиотек. Тем более, что ночью сейчас прохладнее и, соответственно, лучше работается, а библиотечные привидения значительно безобиднее и интеллигентнее музейных.

Музеи по ночам становятся громадными и гулкими, как готические храмы. Библиотеки же, напротив, сжимаются до размеров тесных учёных кабинетов и начинают пахнуть деревом, и сухой бумагой, и канцелярским клеем, и мышиным помётом, и утоптанным за день старым ковром, и остывающими лампами, и тишиной. Потолки спускаются вниз и нависают над самыми стеллажами, а стеллажи проседают и съёживаются, аккуратно выдавливая на пол книги с верхних полок. Ходить по Ночной Библиотеке - во всяком случае, по Ночной Вавилонской Библиотеке, - нужно аккуратно, как по пиратскому кубрику, пригнув голову, прижимаясь, по возможности, к стенам, не занятым стеллажами, и стараясь не прислушиваться к тому, что говорят друг другу покойные представители различных лингвистических школ и направлений. Иначе, как минимум, две недели больничного листа вам обеспечены. Вообще к полкам с лингвистической литературой лучше близко не подходить. Самое безопасное - это сесть в уголок на красное кожаное кресло, поближе к словарю Братьев Гримм. Где-нибудь ближе к полуночи туда придёт старший из братьев, Якоб, в мятом домашнем сюртуке и со свечой, сядет по другую сторону стола и станет вычитывать гранки тех томов своего словаря, которые он не успел подготовить и издать при жизни. Я испытываю нежность ко всем этим немецким Учёным Братьям. К Братьям Гримм. К Братьям Гумбольдтам, хотя последние, как говорят, имеют какие-то связи с баскскими террористическими организациями.

- Как здоровье вашего братца, господин Гримм? - спрашиваю я у Якоба, чтобы не сидеть истуканом и не казаться невежливой.

- Ах, опять нехорошо, - вздыхает он, отрываясь от гранок. - Он очень, очень болен. Это чрезвычайно меня тревожит.. чрезвычайно.

- Ничего. Даст Бог, всё обойдётся, - утешаю его я. - А вы знаете, господин Гримм, прежде дети думали, что Братья Гримм - это такие сказочники. А теперь они думают, что это охотники за вампирами и всякими там… чертями. Как вам это нравится?

- Да-а-а, - Якоб кротко улыбается, вздыхает и мечтательно закатывает глаза. - Жаль, что это так далеко от действительности. Я ведь как раз всю жизнь мечтал о какой-нибудь такой вот тихой, немудрящей работе, не требующей особенных усилий. Но - увы… Ах, чёрт побери, но что они сделали с нашей орфографией! Ведь это варварство, я вам доложу!

Иногда мимо нас пробегает мелкой стариковской походкой Державин, задерживается на мгновение и, склонив голову на бок, интересуется:

- А где это, братцы, у вас здесь нужник?

Я знаю, что он вычитал эту фразу у Тынянова и теперь с удовольствием задаёт всем этот вопрос.

- Так слив же не работает, батюшка Гаврила Романыч! - говорю ему я.

- Ах, беда! А сантехника посечь?

- Пробовали, да всё без толку. Вы, батюшка Гаврила Романыч, ступайте к французам, во Французский центр, там у них порядок.

- Бог с ними, не люблю я их, - смеётся он и подсаживается к Гримму - поболтать и вспомнить старину.

Иногда мимо нас широкой прихрамывающей походкой проходит призрак Данте в узбекском халате на голое тело и в шапочке, напоминающей одновременно пионерскую пилотку и головной убор Джавахарлала Неру. Почему он так странно одет, знают все, кто когда-либо бывал в Вавилонской Библиотеке. Сам он сильно стесняется своего наряда и никогда ни с кем не разговаривает.

В прошлую пятницу я случайно забрела в Ночное Хранилище, к полкам со скандинавской литературой. Днём я не говорю на скандинавских языках, но ночью, в темноте, этого не видно. Поэтому я рискнула пристать к призраку какой-то толстой красивой девицы, со вкусом поедавшему луковицу.

- Вот в той самой балладе, где вы приходите к королю, чтобы он отдал вам в мужья того рыцаря, которого вы сами себе изберёте… Я что-то смысла там не поняла. То есть, поняла, но не совсем…

- Напомни, как дело-то было, - попросила девица, утирая губы и присаживаясь на железную бронеполку.

- Ну, вы там ещё говорите:

"Если любого я получу,

То Ове Стисёна я хочу".

"Ове, ты должен встать и сказать,

Хочешь ли эту девушку взять?"

Ове сказал в большой тишине:

"Красивая девушка, но не по мне.

Привычнее мне сидеть в седле,

Чем спозаранку копаться в земле.

Ястреб любимый - мой лучший друг,

а не крестьянский тяжелый плуг".

"Тебя отвезу я домой сама

Крестьянского набираться ума.

Возьмешься за плуг - поглубже паши

И много зерна бросать не спеши.

Пройдись бороной по полям под конец

И будешь не хуже, чем мой отец.

Будь хлебосолом, пируй на славу,

И ты в почете будешь по праву".

Весело слушали ее.

Ове согласие дал свое.

- Так вот, я не понимаю. Чего это они стали все ржать, мужики-то? и чего этот самый Ове так быстро переменил своё мнение и дал согласие? В комментариях какая-то фигня написана. Типа, в этой шутливой балладе о том, как крестьянская девушка добыла себе в мужья королевского рыцаря, есть апология крестьянского труда… и всякое такое прочее…

- Ой, я не могу! - девица выплюнула луковицу и закатилась смехом. - Да я ж только и сказала, что НАУЧУ ЕГО ГЛУБОКО ПАХАТЬ, НО НЕ СЛИШКОМ ГУСТО СЕЯТЬ! Ясный перец, он согласился! Бегом под венец побежал.

- Вот оно что, - хмыкнула я, стараясь не показывать смущения.

- Между прочим, - раздался строгий голос с соседнего стеллажа, - в предисловии к тому же изданию, на которое вы ссылаетесь, всё это разъясняется! Я всё там ясно объяснил. Предисловия надо читать, а не комментарии!

- А комментарии кто писал? - осторожно спросила я.

- Тоже я, - с достоинством ответил голос.

- А-а-а, - сказала я и ретировалась. Всё равно вот-вот должен был пропеть петух.

Библиотекарь в поисках копья

Я очень обрадовалась, когда увидела название фильма - "Библиотекарь в поисках копья". Вот, подумала я, наконец-то нашёлся кто-то, кто ухватил самую суть нашей профессии. Именно - в поисках копья. Я знаю некоторых библиотекарей, которые уже нашли для себя подходящее. Более того - я знаю, что в разных городах при университетах культуры есть курсы, обучающие библиотекарей грамотному владению этим видом оружия. Чтобы разить точно, аккуратно, без промаха, с известным изяществом и с одного удара. И, желательно, в алфавитном порядке. Вообще, точность и порядок чрезвычайно важны в нашем ремесле.… Увы - фильм, как и следовало ожидать, оказался совершенно не про то. Более того - он оказался вызывающей, неслыханной дребеденью. Правда, в замысле его есть некий слабый проблеск истины - а именно, то, что библиотекарь, у которого похитили, допустим, первый номер "Ведомостей" за 1703 год, способен очень быстро потерять человеческий облик, выпрыгнуть из самолёта без парашюта, остаться невредимым, догнать похитителя и показать ему своё истинное лицо, после чего тот больше никогда и ничего в своей жизни не увидит, - но для этого нужно, как минимум, два условия. Во-первых, библиотекарь должен быть опытным и матёрым. А во-вторых, похищенный экземпляр должен быть по-настоящему ценным. Здесь же некий желторотый тридцатилетний идиот, не проработав в Библиотеке и получаса, отправляется на поиски украденного обломка сомнительного артефакта, который со времён Парцифаля регулярно воровали все, кому не лень, так что полиция давно перестала принимать заявление подобного рода, зная наперёд, что копьё это имеет свойство непременно отыскиваться самостоятельно… Что за чушь, однако. Никогда ни одна уважающая себя Библиотека не будет захламлять свои фонды всякой ерундой вроде эскалибуров, ноевых ковчегов или ящиков пандоры. Какие, к чёрту, ковчеги, когда книги-то, и те некуда ставить! И никогда ни одни уважающий себя Директор Библиотеки не пошлёт на такое дикое задание новичка, не нюхавшего ещё ни книжной пыли, ни формалина, и не прошедшего элементарного обряда инициации.

Будь эта история хоть мало-мальски правдивой, вначале режиссёр обязан был показать, как парня приводят в маленькую чёрную комнатку с глухими жалюзями на окнах, сажают его под белую лампу перед пирамидой из чёрных папок с бумагами и заставляют ознакомиться с Правилами Техники Безопасности. Из них он должен узнать, что:

- запрещено приближаться к читателю, находящемуся под высоким напряжением

- запрещено спускаться на 34-й уровень на грузовом лифте

- запрещено спускаться на 34-й уровень на чём бы то ни было

- запрещено даже думать о том, что может находиться на 34-м уровне

- в ответ на вопрос "где у вас тут медиатека" категорически запрещено делать потерянное лицо и говорить, что у нас нет и не было никакой медиатеки; напротив, надо улыбнуться как можно шире и загадочнее и отправить спрашивающего на 34-й уровень (желательно в грузовом лифте)

- категорически запрещено стрелять в упор в читателя, сказавшего "алфАвитный катАлог". Запрещено также хватать его за шиворот и тыкать лицом в выдвинутый ящик алАвитного катАлога. Напротив, надо как можно шире и приветливее улыбнуться и.. см. предыдущий пункт

- запрещено выключать свет, обесточивать помещение и запирать на ночь дверь, не проверив перед этим все вентиляционные решётки, щели между томами Британской энциклопедии, корешки подшивок "Таймс", корзины для бумаг, цветочные горшки и другие места, куда мог спрятаться читатель. Что делать с обнаруженными экземплярами, указано в дополнительных инструкциях

- запрещено давать понять читателю о том, что ты не знаешь, что такое "семантические поля"; напротив, пусть видит, что ты изъездил их вдоль и поперёк на своём необъезженном мустанге и знаешь там каждую былинку

- запрещено спрашивать у читателя: "что бы вы хотели почитать?", "какую книгу вам принести?" или задавать какие-либо другие вопросы, на которые он не знает и не может знать ответа

- в ответ на вопрос читателя "где тут, на карточке, шифр, а где - инвентарный номер?" улыбнуться ему так, чтобы он добровольно залез в грузовой лифт и уехал на 34-й уровень

Ну, и многое, многое другое - их там более шестисот папок, с инструкциями. Кое-кто утверждает, что их шестьсот шестьдесят шесть, но это уже из области наивной нумерологии. Вообще в нашей работе главное не форма, а содержание.

Но это всё ещё отнюдь не инициация. Это просто необходимые формальности, без которых вас не могут допустить на Рабочее Место. Работа с Фондом, а уж тем паче Работа с Читателем - это серьёзно, это вам не по джунглям за артефактами бегать… Первый этап инициации - это Сверка Фонда. Это когда вас заводят на первый уровень, ставят перед уходящим в шелестящую формалиновую тьму стеллажом.. (некоторые, кстати, думают, что где-то, у линии горизонта, он всё-таки заканчивается, но это дикое, абсолютно ненаучное утверждение)… так вот, ставят вас перед Стеллажом, дают вам в руки Ящик с Карточками… (поверьте, он куда ужаснее, чем ящик пандоры), дают вам в руки свечу или (реже) керосиновую лампу и предлагают заняться Сверкой. И вы будете ощупью вынимать из Ящика Карточки и, поливая их горячим воском и слезами, пытаться расшифровать, что на них нацарапано, а потом так же, ощупью, пытаться выдернуть со стеллажа какую-нибудь Книгу и найти между нею и Карточкой какое-нибудь смутное эзотерическое сходство. А Книга будет сопротивляться и глумливо хихикать, а потом со стуком падать на пол и раскрываться на самой соблазнительной странице, сияя в полумраке иллюстрациями немыслимой красоты… И неизвестные вам ранее языки станут вдруг родными и понятными, и строки сплетутся и растянутся во все стороны, как дороги на перепутье, и вы поймёте, что умрёте на месте от разрыва сердца, если не подползёте на корточках к этой чёртовой книге и не погрузитесь в неё, как в страшноватый, но сладостный сон… Весь смысл этого этапа инициации том, чтобы не поддаться соблазну и не начать читать, а продолжать, щуря воспалённые глаза и обливаясь потом и воском, заниматься Сверкой. Начнёте читать - считайте, что пропали. Вам не выйти оттуда никогда. А ведь это - ещё только первый, самый первый уровень. А для Библиотекаря нет худшего позора, чем застрять на первом уровне. Потому что это вам не компьютерная игра, друзья мои. Это Библиотека.


- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса