Органон : Литературный журнал
 

  скрупулы
Василина Орлова

 

  Вайнашки 02.10.2008: НАДЕЖДА ГОРЛОВА


1. Они беженцы из села Алхан-Кала Грозненского района, живут в Алматы.

В Казахстан приехали, потому что их бабушка вспоминала, как хорошо принимали казахи ее депортированную семью в 44-м.

К тому же Луиза, старшая дочь Айзан, живет здесь давно, как бы с мужем.

Они не верили, что начинается война, хотя в их селе и располагался штаб федералов. Они смотрели, как подтягиваются войска, и им казалось – это учения.

Перед первым обстрелом Луизе, которая как раз гостила у матери, и возвращалась домой, в Казахстан, в поезде приснился сон: «Как будто бы я в своем родном селе иду по платформе, и меня останавливает соседка-женщина, и говорит: «Ну почему ты это идешь, и на тебе золотые вещи и все такое, ты что, не знаешь, что происходит, и почему ты вообще ходишь, почему ты где-то там не притаилась, не спряталась?» А я ее с таким недоумением спрашиваю: «А что случилось-то? Почему я должна прятаться или что-то там такое?» И она мне: «Как, война же началась, ты что, не знаешь этого?» И потом я оборачиваюсь, смотрю, едут эшелоны полные, это не вагон крытый, а просто платформы на колесах, и стоят солдаты все в шинелях, в серой камуфляжной форме и бесконечная вереница такая…. Сон получился в руку».

Поезд, на котором беременная Луиза уехала из Чечни, оказался последним.

Луиза вернулась в Алматы, и узнала о начале военных действий. С тех пор родные выключали телевизор, когда она входила в комнату. Она не могла ни есть, ни спать, ни делать что-либо по дому, пока родители не связались с ней. Луиза умоляла семью приехать в Казахстан. Они долго отказывались, наконец, собрались.

Айзан переселилась к дочери с пятью детьми и родителями, но старики вернулись: они боялись умереть не на Родине.

Дети – младшие братья и сестры Луизы – долго были как дикари: прятались, когда пролетал самолет, одетыми ложились спать. Луиза уговаривала их раздеться. «А если ночью бомбить начнут?» «Не начнут, здесь нету войны!» - говорила Луиза. «И там не было, потом началась», – отвечали дети.

 

2. Это позор, это скрывается, но муж бросил Луизу, живет с другой женщиной, в Москве.

Луиза работает горничной в отеле. У нее одна нарядная блузка. Когда Луиза хочет разнообразить свой костюм, по-другому повязывает кокетливый, в пятнах леопарда, платок.

Даже если у тебя нет пищи и одежды, лучше не продавать золотые украшения и ковры: они принадлежат не тебе, а твоему роду. Они пригодятся, когда девушки будут выходить замуж, а юноши собирать калым. 

Луизу выдали замуж в 1984-м, как обычно выдают чеченок.

Поступила в училище, жила в общежитии в Грозном. Соседку по комнате приехал навестить брат из Алма-Аты.

Он четыре раза заходил к сестре, разговаривал с Луизой, но она так и не увидела его лица, - была воспитана в строгих правилах, глаз на мужчин не поднимала.  

Правда, у нее была привычка смотреть на руки мужчины, не грязные ли ногти. У этого были чистые. Воспоминания о ногтях успокаивали Луизу, когда старики пришли сватать ее за приезжего.

Сваты, по обычаю, неделю осаждали дом невесты. Родители не хотели ее отдавать, считали, рано, только школу кончила, в училище пошла. Они хотели, чтобы она получила специальность, – мало ли что. 

Когда отец отказал, сваты обратились к его двоюродному брату, мулле, старейшине рода.

Старейшина решил, что Луиза должна выйти замуж. 

Ей дали неделю на сборы, и отправили в Алма-Ату.

 

3. Уже больше года, как «Ахмед привез Фатимку». Так говорят, но на самом деле Фатиму привезла Луиза.

Луиза думала, что годы идут, брату уже 29, пора женить его. Местные чеченки совсем не такие, какой должна быть хорошая жена.

Луиза собрала семейный совет и сказала: «Ахмед, так и так, надо уже все-таки жениться, обустраиваться, кто его знает, сколько будет эта война длиться, а семью тебе надо, вот давай, решай».

«Ну, как я сейчас туда поеду?»

«Хорошо, - сказала Луиза. - Тебе ехать не обязательно. Ты мне доверяешь? Вот, если бы я поехала и привезла бы, ты был бы мужчиной, чтобы с достоинством принять ту, которую я тебе приведу?»

«Ну, вообще-то у нас с тобой вкусы совпадают. Я бы тебе доверился».

Ахмед дал слово мужчины. Все были свидетелями.

Луиза отправилась.

Посты на дорогах, проверки через каждые 10 минут.

«Приехала в село в самые зачистки, как раз Бараева ловили, мы неделю выйти из дома не могли. Спрашивали в селе, и ни у кого не было невесты, у всех молодежь осталась далеко за пределами Чечни».

В селе Луиза заходила в гости к родственникам. Она видела, как хозяева старались оказать ей гостеприимство, собирали на стол, а у многих не было даже сахара к чаю. Она видела, как им было стыдно. «Иной раз, я думаю, ну, зачем я пришла, чтобы ставить их в такое неудобное положение, и каждый раз приходилось объяснять, что ничего мне не надо, я просто хочу увидеть вас, пообщаться, посмотреть, как вы живы, здоровы…»

Потом она поехала в палаточный лагерь беженцев, в Слепцовск, и хитрила, - ходила по палаткам, то у одних попросит воды, то к другим заглянет, как будто кого-то ищет, а сама смотрела. «Ну что там, в палатке, одна комнатенка, все живущие на виду. Но и так у меня ничего не получилось. Приехала назад, в село, и уже как-то смирилась, думаю: «Ну, наверное, не получится, не судьба в этом году»».

Она сидела у бабушки, когда пришла одна женщина, и сказала: «Вот у нас в селе есть девушка, наша соседка, отличная! И семья, и сама девочка такая, что, если бы я не жила…» (Считается, что ближайшие соседи все равно, что родня. Браки между соседями не заключаются, не принято). «Если бы мы не жили вот так через оградку, - продолжала женщина, - я бы лучшей жены для своего сына не хотела бы, я вам рекомендую. Только, пожалуйста, ее матери меня не выдавайте, чтобы она меня потом не пилила». Луиза дала слово.

Пришла к ним на следующий день, объяснила цель визита. «Я даже еще Фатимку не видела, а с матерью ее поговорила, и прямо влюбилась в нее, ну до того она приятный человек, до того душевный! У нас говорят: «Куда коза, туда и ягненок, какая мама, такая и дочка будет»».

В первую войну во время бомбежки погиб ее муж, она осталась с семью детьми. Фатима – невеста – старшая, шестнадцатилетняя. Тем не менее, мать решилась расстаться со своей единственной помощницей. Она сказала: «Если вы бедные, то никаких проблем, это временно, бедность меня не пугает. Если нет-нет он даже выпивает, тоже не страшно, но если наркоман, я вас очень прошу, я вас умоляю просто, не губите жизнь моему ребенку, не обманите меня».

Это была ее первая и единственная просьба.

Луиза дала ей слово. Она ответила матери невесты так: «Я не одним днем живу и не одна я, у меня большой род. Я не могу тебе соврать, потому что завтра какими глазами я тебе в глаза посмотрю? У меня есть еще сестры, братья, им замуж выходить и жениться. Какое у людей будет впечатление, мнение о нас, если я тебя сейчас обману? Я тебе даю 150 % гарантии, что он этим не занимается, а богатство я обещать не могу, потому что, сама знаешь, какое сейчас положение».

Позвали Фатиму. Луиза показала ей фотографии Ахмеда, а видеокассеты у нее отобрали на блокпосту.

И Фатима согласилась выполнить волю матери.

У Луизы язык не повернулся требовать у этой женщины приданое. Она даже запретила ей покупать свадебное. Попросила только два комплекта одежды в дорогу для Фатимы. И все.

Дело встало за стариками, теми, кто должен отнести калым, и выполнить все обряды. Пришли к одному мулле, он возмутился: «Как такое возможно? Как я буду регистрировать брак, если жених в Алма-Ате, а невеста здесь, на Кавказе?!» Пошла ко второму, и второй ответил так же.

Луиза пошла к третьему и сказала: «Нам нужен мулла, чтобы совершить брачный обряд». Старик назвал другого, который уже отказался: «Он выше меня по сану, и только он решает такие вопросы. Вы были у него?» «Да, была, - ответила Луиза, - его нет дома, он на похороны уехал».

Тогда старик согласился придти.

«Никогда я не знала, что такое бессонница, но вот эти последние две ночи, перед тем, как идти жениться, я не могла уснуть. Ни бомбежки меня так не мучили, ничего. Даже во время бомбежек я уже привыкла, через неделю я  спокойно спала, но тут у меня сон куда девался? Я переживала, потому что все от меня зависело, и чтобы было правильно. А все вот это происходило в моей жизни первый раз».

Отдали калым, мулла прочитал над невестой положенные молитвы, велел позвать жениха.

«Я говорю: «Жениха нету». «Как нету?!» «Он в Алма-Ате». «Да вы что?!» «Так вот, такая тут обстановка, как я сюда его привезу?» Мулла счел, что аннулировать начатый процесс бракосочетания уже нельзя, и дал письменное разрешение продолжить его в Алматы, с местным муллой.

В поезде Луиза смотрела на спящую Фатиму, и плакала от жалости: «Бедный мой ребенок, доверился мне, чисто вот моему словесному описанию и вот, считайте, что она просто свою жизнь в мои руки отдала».

 

4. Фатима пришлась ко двору. Айзан говорит: «Ну, это мне повезло, это не передать! Это я самым своим близким желаю такую сноху, больше никому. А спасибо - Луизе!»

Ахмед и Фатима действительно любят друг друга: это видно.

Ахмед возвращается с работы: лысеющий, с наметившимся брюшком, в костюме «Адидас». Рассказывает гостям: «Я сейчас на стройке. Другие работают, а я за ними должен наблюдать. Работка не пыльная. Нормально!» – хлопает себя по брюшку, проходит на кухню. Женщины бросают свои занятия и бегут подавать ему.

Фатима трудится по дому с утра до вечера: печет хлеб в духовке, готовит пищу, возится на огороде, в сарае.

Ниже нее в семье по статусу только рабыня: это одинокая русская женщина, с которой не разговаривают. Она ходит за овцами вместе с Фатимой. Ей не разрешают участвовать в приготовлении трапез к мусульманским праздникам и прикасаться к ребенку.



- элементарий  
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2007
+ элементарий   размещение сайта: Центр Исследования Хаоса