Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

АСЯ
31.12.2008 : ЮРИЙ ТРУЩЕЛЁВ

 

 

Была зима 1980 года. Кажется, конец января. Я приехал в Ставрополь по делам. Специально выбрал ночной рейс, чтобы пораньше быть на месте, за день успеть всё, и вернуться домой, в Ростов, опять же ночью. Мне шёл двадцать пятый год, и я мог в ту пору преспокойно выспаться в дороге.

Однако случилось так, что на автобус не успел. И вот, в десятом часу вечера я оказался в огромном и неуютном холле гостиницы «Кавказ». Сидел в громоздком кожаном кресле и с беспокойством поглядывал по сторонам, а больше – в направлении стойки администратора, где красовалась табличка с лаконичной надписью: «Мест нет». Впрочем, и администратора тоже не было, а встречи с ним (или с ней?) с нетерпением ожидали ещё с десяток таких же бедолаг.

Надо отметить, что в гостинице я оказался впервые. Не именно в этой, а вообще. Поэтому смутно представлял свои перспективы на ночь. К тому же очень устал за день, и мыкаться предстоящую ночь на вокзальной скамье не хотелось. Но, судя по складывающимся обстоятельствам, такой вариант исключать, не следовало.

Но судьба в лице появившейся всё-таки ровно в десять администраторши припасла для меня на эту ночь другие перспективы. И в половине одиннадцатого я уже был на четвёртом этаже. Пожилая коридорная, кутаясь в серый платок из козьего пуха, сообщила, что ключ от 467-го номера уже взяли. Я прошёл по длинному коридору, свернул в какой-то тупичок и робко постучал в дверь. Время всё-таки позднее, и соседи уже спят. Меня ободряло, что из-под двери 467-го в плохо освещённый коридор пробивалась полоска света.

Минут через пять я уже не был таким деликатным, и на мой требовательный стук выглянула женщина из номера напротив.

– А они в душевую ушли на второй этаж…

«Кто – «они»? – недоумевал я, возвращаясь к посту коридорной, номер-то двухместный».

Пока дежурная искала в шкафчике запасной ключ, я посмотрел на схеме этажа, кто же у меня там числится в соседях? Карандашная запись в соответствующем квадрате была неразборчива. Не то Алимов, не то Акимов? По крайней мере, один. Ключ мне, естественно, не доверили, коридорная открыла и ушла на свой пост, пожелав «спокойной ночи».

В помещении площадью не более семи квадратных метров буквой «г» стояли две кровати с полированными под дерево спинками. Так называемые, полуторки. Платяной двустворчатый шкаф, квадратный стол с графином и вазой, два мягких стула с коричневой обивкой и две прикроватные тумбочки. На кровати, что стояла вдоль глухой стены, лежало несколько упакованных в бумагу свёртков. Я повесил куртку и шапку в шкаф, погасил верхний свет, оставив включенной настольную лампу на тумбочке соседа, разделся и с наслаждением улёгся в кровать, что стояла у окна.

Я уже задремал, когда в номер вошли двое: небольшого роста чернявый мужчина лет тридцати и рыжеволосая – скорее всего, крашеная – женщина довольно приятной наружности. Она была одета в чёрную, из искусственного каракуля, шубу, возраст – не более двадцати лет. На нём были тёмные шерстяные брюки и белый свитер ручной вязки. Мужчина включил верхний свет, прошёл к своей кровати, которая располагалась перпендикулярно по отношению к моей, сел и, кряхтя и что-то неразборчиво приговаривая, принялся стаскивать с себя свитер. Женщина повесила шубу в шкаф. Когда она закрыла дверцу, наши взгляды встретились, и я поздоровался, приподняв голову от подушки. Может, это было нелепо, но встать перед дамой в трусах и майке, чтобы поприветствовать, было бы ещё смешней. Женщина кивнула, приветливо улыбаясь. В это время её спутник позвал из недр свитера: «Асья! Помогай, да!».

Манера мужчины тянуть последний слог подсказала мне, что он выходец из Закавказья, скорее всего, бакинец. Последовавшее азербайджанское ругательство подтвердило догадку. С женщиной было сложнее. Говорила она по-русски без акцента, а светло-карие глаза и прямой с чуть заметной горбинкой нос могли с равной долей вероятности принадлежать и русской, и украинке, и горянке. Так же, как и имя Ася. Во мне смешалось сразу несколько устремлений. Доминирующим было естественное после трудного дня желание спать. Я бы так и сделал, но у моего соседа по номеру оказался очень противный скрипучий голос. Он говорил не громко, а если увлекался, то Ася тут же его одёргивала. Но он постоянно на что-то жаловался, кряхтел, вздыхал, неразборчиво бормотал и ругался на родном, а чаще на русском языке.

В общем, вы догадались, наверное, что второе моё желание было следствием первого. А именно: призвать этого брюзгу к порядку, чтобы не мешал людям спать. Но я отлично понимал, что качать права в данной обстановке бесполезно. Взывать к его сознательности?  По опыту двух лет срочной армейской службы я знал, что такие, как мой сосед, понимают только себя и свои потребности и нужды. «Спи. Кто тебе мешает? Захочешь спать – уснёшь. Зачем ругаешь, да?» – вот и всё, что я мог бы услышать в ответ. В лучшем случае.

Будь мы одни, я б, может, и не стал бы терпеть. В конце концов, можно бы и в лоб дать! Этот язык все понимают. Но тоже – себе дороже. Даже, если сосед не побежит жаловаться, как потом спать с ним в одном помещении?

Было ещё и любопытство. Чувство, может быть, и не очень похвальное в данной момент. Скорее, сродни подглядыванию. Но я ведь к ним в дом не вломился. И не под окнами у них ошивался. Они сами создали эту ситуацию. А, учитывая мою молодость, интерес к взаимоотношению полов был довольно острым. Хотя я сам старался подавить это любопытство, считая чем-то стыдным. Даже отвернулся, когда Ася погасила свет. Но уши затыкать, конечно, не стал.

Единственное, что мне даже и не пришло в голову – это пойти к администраторше и возмутиться: почему в номере, за который я уплатил, как за двухместный, находится третий человек?! Не знаю, хорошо ли, плохо ли, но это так.

Когда Ася погасила не только верхний свет, но и лампу на тумбочке, послышался скрип кровати. Но ещё громче возмущённо «заскрипел» её приятель. Я к этому времени уже лежал на правом боку. То есть, спиной к окну. А что – на левом спать вредно, так меня с детства учили. Полежал немного «ради приличия» и хватит. Вдруг заснул бы так. В общем, мне было видно, почему «скрипел» возмущённый сосед? Ася, оказывается, забралась в постель одетая. Теперь скрипу стало ещё больше, потому как она принялась снимать свой синий трикотажный костюмчик – кофту и юбку – под одеялом.

Не знаю, что там у них было дальше, и было ли. Сон меня всё-таки одолел. Когда проснулся, в номере было светло и пусто. Мои наручные часы показывали десять минут десятого. Меня это совершенно не беспокоило, так как до автобуса была уйма времени. Я сходил, умылся, съел припасённые с вечера пряники и запил их лимонадом. Снова взял туалетные принадлежности, чтобы почистить зубы и уже окончательно покинуть номер.

О своих соседях я не то, чтобы забыл, а по принципу: нет, значит, нет. А в чём собственно проблема? Но, увидев по возвращении Асю, восседавшую прямо в шубе, правда, на распашку, на соседской кровати, я от души пожелал ей доброго утра. Наградой мне была такая искренняя радость в её, блеснувших золотинкой на солнце глазах, что моё отзывчивое сердце засбоило в ответ. Мол, почему бы тебе не приглядеться к этой женщине повнимательней. Я и пригляделся. Но так, ненавязчиво, параллельно укладывая свои вещи в большой дорожный портфель.

Портфель был собран, я – одет, а улыбку Аси давно уже сменила печальная отрешённость. Когда я закрыл шкаф, она поднялась и пошла к двери. Открыв её, спросила, заранее зная ответ: – Значит, Вы тоже уезжаете?

– Да. Счастливо оставаться.

Ася молча пошла по коридору, не ответив мне, к груди она прижимала обеими руками свёрток из махрового полотенца. С ним она вошла в номер сегодня. Да и вчера, кажется, тоже. Я пожал плечами, замкнул номер и отнёс ключ. Мои мысли были уже на пути к вокзалу. Хотя с билетами особых проблем не должно бы возникнуть, но всё-таки.

Коридоры в гостинице были длинные, с многочисленными поворотами и ответвлениями, а единственным ориентиром для меня  было сознание, что с четвёртого этажа надо попасть вниз, к выходу. Так уж случилось, что на одном из поворотов я снова столкнулся с Асей. Она так же отрешённо брела, прижимая свёрток-полотенце. Услышав шаги, она с надеждой взглянула в мою сторону. На этот раз я, кажется, физически ощутил, что её взгляд пронзил меня, как пустоту. Из-за этого неприятного чувства я замешкался, зачем-то свернул в расположенный на этаже буфет, но, не заходя, снова вернулся к первоначальному маршруту.

Уже на лестнице, ведущей к парадному входу, я опять увидел Асю, которая разговаривала с двумя парнями. Оба высокие и стройные, они были одеты в светлые пошитые на заказ костюмы. Что говорила им Ася, я не слышал, но ответ одного из мужчин прозвучал отчётливо: «Нет, Ася, к нам нельзя. Мы сегодня съезжаем». Ася побрела вниз, и я обогнал её уже на последнем перед холлом марше. На этот раз в её взгляде сквозила такая ненависть, что я чуть было, не остановился, чтобы спросить: «За что?».

*   *   *

В гулком зале автовокзала я сидел с билетом в кармане на широкой деревянной скамье, жевал бутерброд с колбасой и бездумно глядел по сторонам. К моим ногам уверенно приблизилась большая рыжая кошка и принялась тереться и изгибаться. Я снял с бутерброда кусочек варёной колбасы и положил кошке. Рыжая бестия неторопливо обнюхала угощение, зыркнула на меня укоризненно и продолжила прерванную процедуру. Я пожал плечами, а старичок, сидевший по соседству, не удержался от комментария:

– Видать, не голодная. Ласка ей нужна, а не колбаса твоя. Ласки, мил-человек, ей требуется…

Дедуля ещё что-то говорил, а кошка с упоением изгибалась и мурчала, как закипающий чайник. Когда наши взгляды снова встретились, я успел увидеть в кошачьих глазах промелькнувшую искоркой золотинку…

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса