Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

АХЧИ
17.03.2009 : ЮРИЙ ТРУЩЕЛЁВ

 

 

Они подошли к нашей компании в эчмиадзинской роще, уже, когда мы вино выпили и кто-то, кажется Адыльбек Давлетьяров, а может, Жека Халанский, пустил по кругу папиросу с анашой. Ну, по кругу, - это, может, громко сказано! Ни мне, ни Троцкому или Хитрому никто затянуться не предлагал. Да мы и не просили. Я до армии вообще не подозревал о существовании наркотиков. По крайней мере, считал, что, если они и существуют, то не в нашей, советской, действительности. Только здесь, на Кавказе, впервые узнал, что можно чем-то одурманивать себя, кроме вина. Это было странно, и я как-то попробовал из любопытства - "не взяло", с той поры Князь и не давал больше. Чего доброго, говорил, а без этого дерьма здоровей будешь. Однако сам Шурик никогда такие вот "круговые" не пропускал, несмотря на то, что в спортгородок "качаться" каждое утро бегал. Да и меня за собой таскал. Мы-то уже "дедами" были. Так что, принуждать нас к чему-либо, а тем более, к физподготовке, никто не имел права. Да, пожалуй, и желания. Ну, а чего с нас, дембелей, толку?

Нет, если подойти с формальной точки зрения, согласно Устава, то, конечно, мы все ещё были закреплены за своими ВУСами, согласно штатному расписанию. На вечерней поверке стояли в своих отделениях и взводах. Да и на утренний развод, на батальонный плац ходили, как положено. А в остальное время - извините! Мы уже свой долг Родине отдали сполна. Уже и приказ министра обороны об увольнении нашего призыва в запас в газетах опубликован. Вот, ежели случится что-то экстраординарное, ну, там, ЧП какое - пожар, наводнение (не дай Бог, конечно, но, ведь никто не застрахован) - вот тогда с нас будет толк! О-го-го! Уж мы, за два года научились и чёрту шнурки на ходу развязывать, не то что, какое-то там ЧП разрулить… В общем, если без хвастовства, кое-чему нас в сапёрном батальоне за два года службы научили. Это верно.

Была уже вторая половина апреля, 21-е число, если быть точным. Ну да, Генки Колусенко день рождения отмечали - 20 лет ему стукнуло. Тогда у нас то и дело такие юбилеи случались. Мы ж почти все одногодки: весенний призыв 1972-го. Когда попали сюда, в Эчмиадзин, казалось, что до дембеля ещё целая жизнь. В календариках крестики после отбоя ставили, дни считали. Ну, вот и осталось всего ничего. Дембель в дверь стучится. Хорошо, конечно, но и грустно чуточку.

В общем, сидим мы на поляне, ребята все свои, однопризывники, Женька на гитаре бренчит, кто-то подпевает, а кто, как я, например, до того разнежился, что и петь лень. Смотрю на небо - а оно синее-пресинее, на деревья и траву вокруг, и не думаю даже, а каждой клеточкой ощущаю: как всё замечательно! Поверьте, это не хмель - ну, что мы там выпили - по бутылке сухого на брата. Это, наверное, именно то, что принято называть счастьем. А что? Ты молод, друзья рядом, впереди целая жизнь. Чего ещё надо! Жаль только, понимаешь это, когда уже всё уходит.

А тут, значит, ещё эти два армянина гражданские: "Баревдз эс, солдат-джан" и всё такое. Скорее всего, они запах анаши учуяли, но не начинать же сходу просить. А как же - Восток! Присели рядом на траву, поговорили о погоде - "Весна очень поздняя", о службе - "О, все дембеля!". И только потом за дурь разговаривать стали. Да и то - намёками, не называя.

Честно сказать, я, например, так бы и не понял сам, зачем они к нам подходили. Это уже потом Шурик меня просветил, что Адыльбек выделил этим хачикам заряженную травкой папиросу. Одну на двоих. От денег, что они ему всучить пытались, отказался. Вот тогда армяне и предложили, чтобы не оставаться в долгу, свою женщину. Жаль, не могу судить о качестве Адыльбековой травки, но, наверное, очень крепкая была, раз чучмеки за неё своей бабой попользоваться разрешили. Дело, я вам скажу, небывалое для Армении вообще, а для такого патриархального городка как Эчмиадзин, тем более нонсенс. Здесь царили такие нравы, при которых не то чтобы проститутку встретить на улице, а даже парень со своей девушкой, на которой жениться собирается, не посмеет в обнимку или просто под руку пройтись. Даже законные супруги будут приличную дистанцию соблюдать, чтобы не осудил никто. А тут! Да, видимо, здорово их раскумарило!

Представляете себе ощущения семерых молодых здоровых парней, которым после столь длительного воздержания делают такое предложение? Не очень? Попробую пояснить. Не берусь говорить за всех, начну с себя.

Во-первых, это было что-то нереальное, но в то, что это небывалое всё-таки произойдёт через какой-то отрезок времени прямо здесь, практически, на моих глазах, я почему-то поверил сразу. А второе ощущение - не знаю, как и передать. Одновременно два чувства: желание и стыд рвут тебя на части. Ну, с желанием всё понятно. А, казалось бы, чего стыдиться? Два года воздержания. Закавказье - глушь азиатская, где и у местных мужиков по этой части сплошные проблемы. Это же не Россия, где солдаты в увольнение запросто с девчонками общаются: кино, танцплощадка. Выгорит чего или нет, другой вопрос. А тут, даже элементарно поговорить с женщиной - событие.

И всё-таки страшился я уже даже не столько предстоящего ну, скажем, события, хотя от одной мысли всё внутри холодело. Больше всего страшно было перед дружками опозориться. Впрочем, пока у меня в голове всё это пронеслось, Адыльбек уже предложил идти к этой самой "ахчи" Генке Хитрому. Вроде как имениннику. Бедный Генка весь в лице переменился. Но, почти не раздумывая, отказался.

Мы уже во все глаза смотрели на эту женщину, которая метрах в тридцати от нашей компании сидела на расстеленном коричневом плаще и приводила в порядок причёску. Наверное, было что-то такое в наших взглядах, отчего армянин, который постарше, вдруг начал идти на попятную. Мы, мол, их неправильно поняли, и женщину никто не предлагал. Но молодой горячо возразил, обращаясь к приятелю по-русски:

- Э! Тебе жалко, да? Пусть солдаты празднику порадуются.

Не берусь утверждать, но, кажется, именно в тот год совпали православная и католическая пасхи. А пасху в Армении и тогда уже праздновали широко, с обязательным барашком, вином и музыкой своей, чем-то напоминающей тягучую турецкую. Правда, нас - солдат, это не касалось. Старший армянин принялся чего-то доказывать молодому на своём языке. Но, наверно, мы смотрели на них с такой откровенной насмешкой, что он смутился и сказал:

- Лав эс! Хорошо, иди кто-нибудь. Только один.

- Э! - опять возразил молодой и засмеялся, - Пусть ахчи сама решит, сколько ей мужчин надо.

Адыльбек ещё раз спросил у Генки, тот мотнул головой. И тогда сержант Давлетьяров снял ремень с медной сияющей на солнце бляхой, бросил его на траву у ног и пошёл вразвалочку к женщине. Вдогонку ему посыпались шуточки, но он на них уже не реагировал. Тогда и мы заговорили разом, кто о чём. Но все поглядывали всё же в сторону кустов. Что Адыльбек говорил женщине, нам слышно не было, видеть можно было всё. В общих чертах, конечно. Вскоре сержант закрыл от нас женское тело. Только белели в траве её голые выше чулок ноги.

Впрочем, не успел Халанский допеть свою коронную: " А не приедешь поутру, отдамся дворнику Петру", как вернулся наш бравый сержант. И вид у него был не очень-то геройский. Скорее даже смущённый. На смуглых скулах проступил румянец, а глаза сузились до щёлочек. Но на вопрос старшего армянина он ответил: "Шат лав ахчи! Очень хороша!". Не успел младший мужчина окинуть ободряющим взором всю компанию, как бы провоцируя следующего смельчака, как ахчи сама подошла к нам, на ходу застёгивая болоньевый плащ, на котором только что лежала. Она что-то быстро сказала по-армянски своим приятелям. Что именно, мы не поняли, но, судя по выражению её лица, что-то не очень приятное для мужчин. За два года службы мы научились сносно понимать на армянском языке. Но, как выяснилось, недостаточно. Если человек захочет, то может так выстроить фразу, что до смысла её не докопается ни один иностранец. Похоже, что это был именно такой случай.

Старший армянин, выслушав упрёк своей соплеменницы, повернулся к нам и сделал характерный жест рукой, как бы призывая к вниманию.

- Я плохо говорю по-русски, но хочу, чтоби ви могли понять. Этот ахчи, этот женщин - не проститутка. Она - как это сказать по-русски? Э… - он запнулся, подбирая нужное слово.

- Сучка! - сказала с ухмылкой армянка. Мы все уже давно разглядывали её в упор, но эта особа явно была не из стеснительных. Достала зеркальце, помаду и, ни на кого не обращая внимания, принялась наводить красоту. Впрочем, красоткой в нашем понимании назвать её было трудно. Да и возраст - далеко за тридцать. И всё-таки в её цинизме было что-то притягательное.

- Да! - обрадовался старший армянин, - именно сучка, баба, который любит погулять. Но не проститутка. Нет. У армян не бывает проститутка!

Адыльбек с ним сразу же согласился. Многие ребята вообще не поняли, чего этот мужик проповедует. Собственно, и не стремились понять. Главное, что баба больше не хочет ноги раздвигать. А если продолжение не светит, то и говорить больше не о чем. Женька опять заиграл какую-то песню, которую все подхватили. Этим гражданским самое время было уходить, вместе со своей ахчи, конечно. Но они чего-то медлили. Может, песня понравилась?

Сначала я подумал, что нарисовавшиеся вдруг из ближних кустов два узбека-хозвзводовца тоже на звук гитары подошли. Но они сразу же отозвали нашего сержанта в сторону и принялись ему что-то взволнованно втолковывать. Формально эти солдаты -Усманов и Бердыев - были наши, то есть одного с нами призыва, но служили, как это ни странно для выходцев из мусульманской республики, на батальонном свинарнике. Мы совершенно с ними не общались и не знали, чем они, как говорится, дышат. Однако, Шурик Издебский, наверно, потому что постарше, служить призвали после техникума, догадался, о чём они с Адыльбеком толкуют.

- Слушай, отец, - обратился Князь к старшему армянину, - вам бы уйти лучше с этой девицей. Мы вас уважаем, по-хорошему относимся. Но эти, - Шурик кивнул в сторону узбеков, - не наши. Мы за них поручиться не можем.

Тут уже молодой хотел, было, в пузырь полезть, высказав, всё, что он про этих хозвзводовцев думает, целым каскадом русских и армянских ругательств. Но старший прикрикнул на него и спросил у Шурика, не увяжется ли кто следом? Князь заверил, что всё будет "шат лав", и армяне ушли.

Этот эпизод оброс слухами, наверное, в тот же день. По крайней мере, ещё до отбоя у меня о нём спросил солдат-армянин из дорожно-технической роты нашего батальона Жорик Микаэлян. Я рассказал в двух словах, и поинтересовался, откуда он знает. Жорик, который по-русски говорил совершенно без акцента, сказал:

- Сорока на хвосте принесла. Только чуть-чуть переврала. Будто два местных мужика пошли с бабой в рощу, а её у них солдаты-азиаты хотели силой отобрать. Еле ноги унесли. - Микаэлян засмеялся. А я с удивлением спросил:

- А почему ты тогда именно у меня об этом спросил?

- А я знал про Генкин день рождения, и что все деды вашего взвода в роще сегодня были. Да ты, Рома, не переживай, этих придурков в городе никто не уважает. А шалава вообще приезжая.

Жорик был родом из Грузии, учился в русской школе, потому и язык знал, почти как родной. А здесь, в Эчмиадзине, у него не то дальние родичи были, не то друзья. В общем, часто бывал в самоволке, а городок маленький, тысяч пятнадцать жителей. Так что, неудивительно.

После отбоя я сказал об услышанном Шурику, наши кровати стояли рядом.

- Фигня всё это, - ответил Князь. - Ты лучше скажи: полез бы на эту сучку?

- Не знаю, вряд ли.

- И я бы - ни за что! Так чего ж Адыльбек позарился? Если я, женатик, мужик, который имел опыт регулярной половой жизни, смог сдержаться, чего же он, а? После этих мужиков, тьфу!

Я промолчал. Шурик с Адыльбеком - казахом из Уральска - были закадычные друзья, поэтому он и переживал. А я думал о другом. Мне нравилось, что эти мужики, хоть и своеобразно, но стали защищать свою соплеменницу-шалаву. Наши, русские, вместо того, чтобы защитить, скорее сами в грязь втопчут. Мол, что их, шлюх, жалеть?! А эти вот…

Я поделился своими мыслями с Издебским. Он приподнялся на локте и спросил:

- Ты, Роман, это серьёзно? Чудной ты! Нашёл, кого жалеть. Да и армяне разные, наверно.

- Разные, - согласился я, - но, понимаешь, у нас, на Дону они давно живут. Не так и много, в сравнении с русскими и даже украинцами. А вот, живут особицей, не смешиваются. Лет двести уже прошло. Русские за это время растворились бы без следа среди чужих.

- Да, - зевая, согласился Шурик, - наши бабы готовы хоть за негра выскочить. Ой, давай спать. Чего ты мне голову морочишь? У меня самого - прадед поляк, а я, видишь, русский…

Больше я с Шуриком на эту тему не говорил.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса