Я видел ее в ЗАГСе, но только со спины и мельком - черные волосы, синее платье. Она была сестрой жениха, я - братом невесты.

Моя старшая сестра выходила замуж и весь дом стоял вверх дном. Понаехали родственники (ненавижу родственников!), друзья семьи. Вся веранда и прихожая были завалены и заставлены чужими вещами, в комнатах какие-то люди, по коридору постоянно ходят, носят, перетаскивают, роняют, кухня как во время атомной войны, душ вечно занят, везде громкие голоса, всюду беспорядок.

Ненавижу беспорядок, если его навожу не я.

Я заперся в своей комнате, сказал матери, что умер и сидел перед компом злой и голодный, в тоскливом ожидании, когда вся эта сволочь, наконец, разъедется.

Сестру я терпеть не мог и в ЗАГС поехал только затем, что бы своими глазами убедиться - ноги ее больше не будет в доме. Я до последней секунды опасался, что жених вдруг возьмет и прозреет… Он мне нравился только по одной причине - у него не было никого, кроме младшей сестры, так что с этой стороны я был избавлен от дополнительных родственников.

Четырехгиговая оперативная память, видеокарта на 768 Мб. Моей сестрице они теперь уже не нужны. А мне одного гига оперативки для игр маловато. Толпа затаила дыхание. Жених расписывался под своим смертным приговором. Дело сделано! Все как будто облегченно выдохнули и тиснулись с поздравлениями на новобрачных. Черные волосы и синие складочки платья качнулись, сестренка подошла обнять и поцеловать брата. А я мысленно уже разбирал системный блок.

Был конец июня, свадьбу праздновали у нас дома и я из своей комнаты на втором этаже слышал гул голосов на первом. Сегодня ночью они свалят в свадебное путешествие, по пути забросят сестру жениха домой, в их родной Л* (где, кстати, теперь и будет жить Нинка), затем разъедутся по городам и весям родственнички, и у меня начнутся нормальные человеческие летние каникулы.

"Жениха хотела вот и залетела, на-на-на-на-на…" - напевал я вполголоса, только что расчленив комп сестры и пересаживая позаимствованные у него органы в свой. Заодно прихватил колонки.

Сестры теперь не будет. Не будет ее очков, хомячков, накладных ресниц, халата и дебильных тапочек-собачек. Мне больше не будет резать глаз блестящая точка пирсинга в левой ноздре ее носа. Я не буду знать, как называются прокладки, которыми она пользуется. Никогда уже больше я не увижу в ванной перед зеркалом ее красную расческу с застрявшими между зубьями мерзкими обесцвеченными волосками, не запутаюсь ногами в лифчике и не услышу этого ее манерного "О-ля-ля!", которое она произносила по поводу и без повода. Млять, меня до сих пор всего корежит, как только вспоминаю, как она это делала. Больше я этого не услышу. Меня ждет счастливая жизнь в семье с одним ребенком.

Вот почему я так громко сказал "Ёп!", в ответ на мамино: "А вот тебе новая сестричка…", когда она появилась в дверях с той, в синем платье.

- Ёп! - крикнул я, чуть не проткнув себе ладонь отверткой, которой закручивал последний болт.

- Ну хоть сегодня ты можешь… - заорала мать.

- Нет! - заорал я.

- Горько! Горько! - орали внизу.

- Чтоб вы все сдохли! - сказал я. Во всю ширину моей левой ладони шла глубокая ссадина.

Мать ушла, хлопнув дверью и оставив меня один на один с той. Я достал из ящика стола бинт и ножницы. Но у меня дрожали руки, я был в бешенстве и повязка все время получалась какой-то кривой.

Раздраженности мне еще добавляла мысль, что девчонка сейчас заговорит или предложит свою помощь, или усядется на мой диван и я не выдержу и наговорю ей всяких грубостей, ("Заткнись, и без тебя тошно!", "Отвали, сам справлюсь!", "Встала и пошла нах отсюда!") но она тихо стояла где-то за моей спиной и не двигалась.

Вдруг что-то изменилось. Мне почему-то стало легче дышать. Я насторожился, прислушался и понял - просто стало тихо в доме. Вот оно что! - оказывается, пока я возился с бинтом, свадьба благополучно отчалила на водопады (место за городом, куда повадились таскаться все новоиспеченные новобрачные сразу после ЗАГСа).

Мы остались одни в доме.

Я все еще стоял к ней спиной и нарочно возился с бинтом, потому что не знал, что мне нужно будет делать, если я повернусь к ней. Что я ей скажу? Что мне вообще с ней делать? Я снова начал злиться. Не могли они ее вместе с собой на водопады взять?

Половицы тихонько скрипнули, дверь открылась, потом закрылась, я обернулся - ее уже не было в комнате. Умница девочка…

Я вернулся к системному блоку, начал втыкать провода от монитора, мыши, клавиатуры, сабвуфера. "Жениха хотела, вот и залетела, на-на-на-на-на…"

Вдруг в коридоре, прямо перед дверью в мою комнату, послышалась какая-то возня и раздался явственный, хоть и приглушенный смех.

Подглядывает за мной!

Я подскочил к двери, резко распахнул ее.

- Слушай, ты... - и осекся.

Она сидела на корточках и ногтями скребла по ковролину, а в трех шагах от нее, припав к полу всем тельцем и прижав уши, собирался наброситься на ее руку серый пушистый котенок. Он подскочил от неожиданности, когда я открыл дверь, и дал деру.

- Ты можешь не шуметь? - рявкнул я, потому что в ту секунду не смог придумать ничего лучшего.

Она молча поднялась, тихо подошла к лестнице и стала спускаться на первый этаж.

Я закрыл дверь. Постоял перед ней, закрытой, минуты две, побарабанил пальцами по ручке. Потом вышел из комнаты и тоже спустился вниз. Там никого не было. Две большие комнаты - гостиная и столовая лишились своей обычной мебели и обросли столами и букетами. Скатерти были белые и тарелки были белые и белые салфетки стояли по стойке смирно. Было тихо, пусто и солнечно.

Зачем я накричал на нее? Растерялся, как дурак, не знал что сказать…

Через открытые двери я увидел, как мелькнуло ее платье в саду. Осторожно прокрался туда, притаился за кустами сирени.

На маленькой лужайке она возилась с котенком, но не с нашим, а с соседским, белым. Котенок бросался к ней, пытался цапнуть ее за руку, которую она то подносила почти к самому его носу, то резко поднимала вверх и смешно подпрыгивал, фыркал и нападал снова. Потом он убежал, а она, заслонившись от солнца ладошкой, проследила за зигзагообразным полетом золотисто-коричневой бабочки. Потом достала мобильный и сфотографировала что-то в траве. Потянулась, отвела с лица волосы, подошла к скамейке, легла на нее, положила одну руку под голову, другую свесила и улыбнулась чему-то.

Я и сам не заметил, как выполз из-за кустов и она тут же соскользнула со скамейки, пересекла лужайку и неторопливым прогулочным шагом направилась по дорожке к дому.

Девчонок я давно уже привык держать от себя на расстоянии, меня они раздражали своей болтовней, а их попытки заигрывания не вызывали во мне ничего, кроме злобного недоумения - неужели они и впрямь таким способом хотят кому-то понравиться?

Эта была какой-то другой, быть может потому что не пыталась навязаться мне, а наоборот, старательно меня избегала. Или потому что волосы у нее были такими черными и блестящими, а ресницы и смех без всякого намека на подделку?

Я лег на скамью, на которой минуту назад лежала она. Гладкая широкая доска была теплой. Конечно же она нагрелась от солнца, но мне почему-то приятнее было думать, что она впитала в себя ее тепло.

Вот дурак - наорал на нее. Она, теперь, наверное, меня боится. Уедет сегодня ночью и будет думать, что я чудовище. Все всегда так обо мне думают. Сперва доведут человека до бешенства, а потом считают его чудовищем. И не вдолбишь им, что просто я ненавижу, когда ко мне пристают с дурацкими вопросами или дают советы, или входят в комнату без стука, или еще хуже - норовят чмокнуть.

"Положи себе укропчику в суп, вкуснее будет." (сто раз уже говорил, что не люблю укроп.)

"А почему ты серую футболку одел, а не коричневую?" (а одел бы коричневую, спросили бы, почему не серую!)

"Сбегай до тети Иры, она творог обещала дать." (ага, знаем мы этот творог - к ней Светка в гости приехала.)

"Опять всю ночь в Интернете сидел!" (как будто я так громко там сидел, что они не могли уснуть!)

"Все время дома, за компьютером, нет что бы погулять, такая погода хорошая."

"Только и знаешь, что на улице шляться, лучше бы дома сидел, чем-нибудь полезным занимался."

"Там Наташа пришла…" (*** я *** на *** вашу Наташу!)

"О, боже, я сломала ноготь!" (как будто ей руку по локоть оторвало!)

"Ну, сынок, пора нам с тобой поговорить по-мужски на одну важную тему…" (о_О)

"Почему ты так агрессивно относишься к девушкам?" (потому что только когда их лупишь, они орут естественными голосами…)

Я поднялся со скамейки, пошел в дом. Интересно, а если я подойду и возьму ее за руку, что она сделает? А если пальцы ей начну выкручивать? Последнее мне понравилось больше, даже рассмешило. А ну ее… Лучше пойду, доделаю системный блок.

Но по пути в свою комнату, проходя мимо зала, я увидел ее сидящей на диване, спиной ко мне, с увесистым семейным альбомом на коленках. Она неторопливо листала страницы, а когда услышала, что я подошел, не обернулась, а только замерла и вся сжалась.

Опершись одним коленом о диван, я стоял за ее спиной и думал, как лучше сделать - прикоснуться к ее руке или хорошенько дернуть за волосы? Мне одинаково нравилось и то, и другое. Она сидела тихо-тихо и почти не дышала, и не двигалась, наверное боялась, что я опять на нее накричу.

Я помедлил еще немного, потом протянул руку, но поздно - на первом этаже все загудело, забухало и от множества разрывающихся голосов и звуков снова стало не продохнуть.

"Дорогим молодоженам…" - послышалось снизу.

Я развернулся и убежал к себе в комнату.

- - - - - - - - - - -

Весь остаток дня я провел, вооружившись клавиатурой, мышью и наушниками и отгородившись от всего происходящего "Контр страйком". Но игра как-то не ладилась, наверное потому что они только что уехали на вокзал, а мысли мои упорно съезжали на дурацкую фразу, одну из тех, что приходят в голову с большим опозданием.

"Хочешь, я свожу тебя на водопады?"

Да, надо было просто подойти к ней и сказать "Хочешь, я свожу тебя на водопады?". Мне кажется, она бы согласилась. Наверное сейчас мы бы там уже побывали.

Есть Большие водопады и Малые. Все обычно ездят на Малые, туда специально проведена дорога, а про Большие даже не все знают, потому что до них трудно добраться. Сначала приходиться карабкаться по крутому склону, а потом долго пробираться через лес по узкой тропинке, но оно того стоит! Там даже купаться можно, только вода всегда холодная.

"Хочешь, я свожу тебя на водопады?" Они не взяли тебя туда с собой, что бы ты не путалась у них под ногами. А мне ты совсем не мешаешь. Я уверен, что если бы ты сейчас сидела у меня в комнате, меня бы это ни капли не раздражало. Я бы дал тебе послушать музыку, которую обычно слушаю сам и показал бы всю свою коллекцию старинных монет, даже подарил бы одну или две монетки, какие бы тебе понравились. И мы бы сходили на водопады. Там есть одно такое местечко, где кажется будто мелко, а на самом деле ужасно глубоко. Мы бы спрыгнули и ты бы испугалась, и наверняка ухватилась бы за меня… А потом мы могли бы лежать на больших гладких камнях, греться на солнце и смотреть, как над нашими головами с большой высоты падает вода. И я бы рассказал тебе, как прошлым летом…

Я снял наушники и уронил голову на клавиатуру. Что за дурак! Они сейчас уже на вокзале, садятся в поезд. Через пару суток она будет дома. Она живет далеко, через несколько областей и один автономный округ, в трех часовых поясах на запад от меня. Я никогда уже больше ее не увижу.

Внизу догуливала свадьба. Котенок, который мирно спал у меня на коленях, потянулся, зевнул, приоткрыл глаза, мордочкой покрутил из стороны в сторону, перевернулся на другой бок и снова уснул.

В мою дверь негромко постучали, но мне неохота было подавать голос. Постучали еще раз. Потом дверь медленно приоткрылась, она вошла в комнату и я чуть не умер.

- Тетя Таня сказала мне взять у тебя вторую подушку. И еще просила передать, что бы ты завтра утром помог убрать из Нининой комнаты ее вещи. Я там буду жить до августа, пока они не вернутся.

Я все еще лежал головой на клавиатуре и слушал, как бьется мое сердце, и с каждым новым толчком ощущал, как все ярче, и шире, и сильнее расходится теплыми волнами счастье где-то внутри меня. И скорее по ее лицу, чем по своему голосу понял, что только что сказал ей:

- Хочешь, я свожу тебя на водопады?