Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

Пан
03.02.2010 : КАРЕН МЕЛИК-ШАХНАЗАРОВ

 

Пан

Немножко удивлённый взгляд, замершего в зените солнца ревниво не замечает глубины глаз твоих, спокойно освещающих этот маленький заброшенный пруд, - скромное озерцо, утопающее в густых тёмных стволах наседающего леса, закрывающего своими исполинскими тенями его стыдливую наготу от безжалостного солнца, не терпящего иной красоты этого сказочного уголка.

Прохладная чистая вода робко касается твоей нежной кожи, мягко огибая преломлёнными золотистыми лучами прозрачные изгибы женственных очертаний обнажённой богини, играющей и плескающейся в чудесном сумраке спрятанной чащи, скрывающей жгучий взгляд из-под лохматого насупленного лба весёлого Пана, спрятанного в бархате тяжёлых ветвей. Завесив жгучесть своих красных пронзительных глаз частыми широкими бровями, он поджидает, чтобы вдруг совершить порывистый рывок, приведя в движение грузность зелени чащи и гладкость золотисто-чёрной поверхности озерца и, отрывисто хохоча, унести с собою брыкающеюся красоту, спрятав в глубине своих тёмных желаний.

Подальше от всюду проникающих цепких лучей равнодушно воцарившегося теперь над миром гордого и ревнивого божественного светила, любующегося своим смутно очерченным профилем в металлическом зеркале этого озерка, смазанного пробежавшей лёгкой зябью, сливающейся с развесистым и тёмным контуром древнего леса, свято хранящего свои тайны.

 

В ногу

Во время последней войны, при отступлении, солдата ранило осколком в ногу. Товарищи долго тащили его по лесу, но потом бросили – надоело, тяжело, - солдат был в теле. Его аккуратно прислонили к влажному пню, оставили флягу и нож, и ушли.

Солдат вначале не совсем понял, что его все-таки бросили. Когда они несли его на растянутой шинели и шине из сломанных веток, согнувшись под тяжестью, он был в забытье. На привале ему давали пить и хлебнуть из фляги. Еды у них не было, кроме собираемых в лесу ягод. У солдата была ранена нога и бинты пропитались кровью и, промокнув, слиплись и расползлись, придерживаемые грязными  тряпками. Нога уже не болела, но ступить на нее было невозможно.

Во фляге был спирт, который согревал, обжигая, и его было приятно и тепло пить. Солдат обжег пересохшие губы, распрямился и пополз. Полз он вслед ушедшим товарищам. Они ведь действительно хотели его спасти, иначе бы бросили сразу после разрыва снаряда. Лейтенанта убило наповал, оторвав руку, а двое других ранило, но сильно. Они умерли очень быстро, в течение минут пятнадцати. Он остался жив, как и четверо его товарищей, которых совсем не задело, даже осколками.

Солдат пополз вначале на четвереньках, но потом смог встать и сильно прихрамывая пошел, опираясь на палку. Уже начинался полдень и солнце ярко засветило, становилось теплее даже в прохладной чаще. Медленно передвигаясь солдат пробирался, уворачиваясь от веток и паутины. Пауки разбегались, впрочем ядовитых вроде бы не было. Солдат боялся наступить на змею и старался смотреть себе под ноги.

Периодически, обычно около ручья, он останавливался на привал. При этом солдат собирал ягоды и запивал их водой, а потом и спиртом из фляги. Комаров практически не было, поэтому беспокоили его только мысли о ноге. Болеть она уже перестала, но может это и плохо. Не хотелось даже на нее смотреть, а точнее он боялся. Подвертывать штанину, боясь задеть распухшую рану. Она наверное уже вся синяя или красная. Но лучше было об этом не думать, иначе просто сесть и забыться и больше не вставать. В ручье солдат старался и ополоснутся, хотя бы по пояс. Он боялся совсем намочить бинты, чтобы они, намокнув, не сползли. Ведь тогда рану облепят мухи. Он помнил как где-то видел человека с обрубленной или сгнившей кистью, вокруг которой роились мухи. Человек странно улыбался, всем показывая свою култышку, тыча в каждого и смеясь.

Вечер наступил неожиданно, солдат прислонился к коре дуба и решил подумать о ночлеге. Он прошел еще несколько шагов, повернулся, впереди что-то белело. Он прошел еще несколько с трудом и тяжело. Перед ним лежали обглоданные кости, а приглядевшись он увидел и окровавленную одежду, разбросанную вокруг. По ней он узнал своих товарищей. Солдат в ужасе отшатнулся и хотел побежать. Все-таки он обернулся еще раз и подошел поближе, осмотрелся – оружия нигде не было видно. С собой у него был только нож – короткий и с широким лезвием. Беспомощно обернувшись солдат вначале хотел где-нибудь найти яму, а может и вырыть ее для костей.

Но увидел он только горящие глаза, чьи-то горящие глаза. Глаз было много и они были кругом в упавшей тьме. Солдат машинально отступил, взмахнул руками, чтобы не упасть и ухватился за ветки. Ногу прострелило, но он подтянулся и как-то оказался на нижней ветке, стиснув зубы взобрался еще выше, теперь его не достать. Он развернулся и сел на ветку, прислонившись спиной к стволу. Маленькие огоньки кружили внизу, и главное было не упасть. Солдат снял ремень и притянул себя к ветке, потом уперся затылком в ствол и тяжело опустил руки на верхние суки и сейчас же провалился в собственную усталость, темную и беззвучную.

Очнулся он уже поздно утром, от звуков. Какие-то звуки его напугали и он проснулся, но это был лишь дятел. Волков рядом тоже не было – солдат внимательно огляделся, стараясь всмотреться сквозь листья. Оставалось понять как ему слезть, все его тело ныло, особенно голова. Медленно и постепенно солдат смог слезть с дерева. Плохо еще было то, что он не знал в каком направлении ему теперь идти.

К счастью солдат опять нашел кости товарищей и теперь он знал направление. Медленно-медленно он пошел, постоянно останавливаясь и оглядываясь. Так солдат шел несколько дней. Каждый вечер его сопровождали волки и каждый вечер он находил дерево, где мог безопасно переспать ночь. Волки для него становились своеобразным эскортом, или он для них.

Однажды утром, когда ему удалось позавтракать чем-то вроде морковки солдат его увидел. Точнее не его, а то что от него осталось - белеющие кости. Подойдя поближе солдат разглядел и ошейник с шипами, лежащие рядом. Послышался шум, солдат оглянулся – волки. Пристально и не мигая они смотрели на него. Солдат хотел пойти дальше – волки его окружили, солдат выхватил нож. Однако волки не приближались, так же пристально глядя на него. Солдат еще раз оглянулся, да, волки смотрели на него, и на него и на кости. Солдат огляделся и тяжело сел, силы его оставляли. Волки зарычали, оскалив клыки. Все они были белые и начали ходить взад-вперед, однако к солдату не приближались.

Солдат вздохнув тяжело приподнялся, допрыгал до костей, потом опять с трудом опустился, достал нож и начал рыть яму. Земля была неудобная, вся в корнях деревьев, в траве, разбегающихся насекомых чем-то еще. Но к вечеру яма была вырыта, куда солдат и аккуратно сложил кости. Потом завалил руками землю, обтер руки о листья куста и снова тяжело опустился, начиная впадать в забытье. Из этого состояния его вывел неожиданный толчок, что-то мохнатое, приоткрыв глаз он прямо перед собой увидел серого зайца. Принесший его волк успел отбежать на безопасное расстояние и теперь смотрел на него и как-будто лыбился, во всяком случае солдату почудился улыбающийся оскал. Солдат не знал как свежевать зайца, он просто распотрошил его и начал вырезать мясо очень тонкими слоями и жадно есть, запивая из фляги. Покончив с зайцем он понял, что снова забраться на дерево он не сможет. Надвигалась мягкая и тягучая усталость, истома, которая увлекла солдата.

Проснулся он как-будто от толчка поздно утром, окруженный теплыми телами волков. Он потянулся и волки вскочили. Солдат почувствовал неожиданный прилив сил и энергии. Волки трусцой побежали и солдат прыгая на одной ноги направился за ними, пытаясь их догнать. Они добрались до пустынной деревне и солдат, открыв дверь хлева увидел там тощую корову, которую сразу же съели все вместе. Там они потом остались и ночевать. Утром в деревню пришли солдаты, видимо вражеской армии. Этого солдат уже не чувствовал – они вместе просто набросились на них и только кости остались белеть в хлеве вместе с коровьими. У солдат осталось и оружия, что очень помогло стае в будущем.

Вскоре солдаты обеих армий рассказывали друг другу легенды о безжалостных оборотнях, которые являлись при полной луне и уничтожали всех вояк. Еще немного и оставшиеся в живых подписали мир и вернулись домой, вместе с этой легендой.

А солдат через некоторое время умер от гангрены и его тело никто больше не видел, ни тело, ни кости, которые якобы кто-то ночью закопал около заброшенного кладбища. А еще от легенды остались заброшенные деревни, где пировала стая, и кости, а волки из местных лесов совсем исчезли. Говорят только ночью и в самой чаще можно увидеть белого волка-призрака, который, хромая, все что-то ищет.

 

Старый гном

Однажды Старый Гном, который служил гардеробщиком в оперном театре, решил на выходных съездить к себе домой, в Дремучий Лес. Там жили его друзья детства, с которыми он вместе вырос и отучился в лесной школе. Гном рано утром сел на электричку и долго на ней ехал, пока не оказался на последней станции. Кроме него больше в электричке никто не остался. Он вышел из поезда, а тот поехал обратно в Город.

Гном долго искал на станции такси, но их там не было, впрочем как и людей. Пришлось ему попросить стрекозу отвезти его домой, а за эту услугу Гном подарил ей книжку про насекомых и диск с оперой. Стрекоза очень любила музыку, а Гном, сидя вечерами в гардеробе, любил тайно записывать оперы, которые потом продавал и так копил себе на сытую старость. Кроме того Стрекоза сказала, что знакома с одной симпатичной бабочкой, которая танцевала в Лесу для своих друзей.

Стрекоза познакомила Гнома с бабочкой и тот  сразу же в нее влюбился, причем практически без памяти. Молодой бабочке было лестно, что такой уважаемый, хотя и старый, Гном, за ней ухаживает. Гном работал в Городе, чего ни один из ее молодых поклонников не смог достичь. Бабочка с удовольствием принимала ухаживания Гнома и они резвились по всему лесу, конечно же в хорошем смысле этого слова.

Однажды, когда она исполняла для Гнома один пируэт, то попала в паутину и там крепко запуталась, в общем влипла в историю. Паук услышав звук паутинного колокольчика бросился к своей жертве и увидел бабочку, а рядом своего старого друга – Гнома. Гном страшно обрадовался увидев Паука, они в детстве дружили и вместе шалили и проказничали. Паук обнял Гнома и они начали вспоминать все свои проказы и учителей заодно. И бабочка обрадовалась – ее сейчас выпустят, а может быть и отблагодарят, и она широко заулыбалась всеми зубами.

Гном с Пауком долго болтали, а бабочка слушала, громко хохоча, пока наконец она, уставшая висеть, не попросила ее выпустить. Они же с гномом собирались на поляну с душистыми цветами и нектаром. Паук удивился, как же я тебя выпущу, я же тебя поймал, ты моя добыча? Гном улыбнулся, «Ну хватит шутить, помнишь как тебя чуть не склевала птичка?» «Конечно помню, но мой папа мне тогда помог, да и его друзья, которые вместе изучали Дремучий Лес и собирали высушенные мумии его обитателей, попавших к папаше в сети». Паучок, «ну правда хватит, пошутили и хватит». «Да я и не шучу вовсе, а что же я буду кушать если тебя выпущу?» «Ну, поймаешь другую бабочку», сказала бабочка. «Странно, ответил паук, а какая же для меня разница тогда, тебя или другую? Кроме того я очень голоден и, собственно, не вижу смысла в дальнейших спорах».

Но тут  Гном храбро бросился к Бабочке и разрубил ее путы ножом, бабочка была свободна! Она тут же встрепенулась, вспорхнула и улетела подальше, скрывшись за могучими ветвями Дремучего Леса. Больше ее никто и никогда в этом лесу не видел. Хотя возможно что она все-таки стала чьей-то добычей потом: птички или ящерки, а может быть и своих бывших поклонников.

А бедный гномик запутался в паутине, попытался ее разрубить ножом, но рука его прилипла и уже не слушалась. Да и нервничать он начал, когда увидел горящие глаза своего голодного друга, который медленно приближался к нему. Гномик, будучи существом образованным, прекрасно знал о процессе пищеварения у пауков, поэтому заранее начал впадать в оцепенение, без посторонней помощи. Когда Паук оказался совсем рядом с гномиком он извинительно сказал, что так уж устроен мир и природа. Если я тебя не съем, то умру от голода, ведь я же тоже старик и давно уже не могу никого поймать. Ты прав сказал гномик, если долго не есть и не пить то умрешь от голода и жажды.

Гномик закрыл глаза, а Паук подполз еще ближе. В этот ответственный психологический момент Паук думал только о ритуале, о рутинном ритуале усыпления и дальнейшего поедания жертвы, который за его долгую жизнь стал таким монотонным и скучным. Собственно он уже давно начал задумываться над тем, как бы его разнообразить. И тут его осенило, осенило сразу и навсегда – как разнообразить и ритуал приема пищи, да и вообще весь ритуал проживания жизни. Паук подполз к бедному гномику, посмотрел на него последний раз, громко и театрально вздохнул, и распутал свою паутину.

Гномик вначале даже не понял что произошло, его члены уже не сдавливала паутина его старого друга? «Может быть я в раю?» подумал он – надо сказать, что за всю свою жизнь он практически не грешил, разве что в детстве, стаскивая конфеты из вазы стоявшей на обеденном столе дома у родителей. Он приоткрыл один глаз, потом другой. Увидел обрывки паутины и лес – его любимый и такой дремучий лес. Тут до него дошло, что старый друг его отпустил, причем совсем! Гномик подпрыгнул от радости, громко вскрикнул и побежал, радуясь каждой секунде своей гномичной жизни. Он даже не заметил лежавшего в кустах паука, своего лучшего друга, который туда переполз, чтобы его не склевали птицы, там паук медленно умирал от голода. Он все еще продолжал думать про только что реализованный и столь популярный в некоторых книгах жизненный сценарий, хотя похоже, он был практически первым, а точнее вторым, кто его исполнил, пожертвовав собой ради других.

На следующее утро гномик умер – его старое сердце не выдержало событий предыдущего дня – развлечений с молоденькой бабочкой и нахождения на самый волосок от смерти благодаря старому другу. Паук к утру тоже был мертв – от обычного паучьего голода, и видимо только бабочка еще порхала где-то и с кем-то, впрочем мы уже упоминали и другую версию.

 

Часы

Массивная, отделанная под красное дерево дверь придерживалась открытой крышкой фанерного гроба, стоявшего в коридоре. Гроб только что внесли и гробовщики сразу же ушли. Покойник пока еще лежал в кровати, правда уже переодетый в коричневый костюм и белую сорочку, умытый и надушенный. Рядом с ним сидела его собака и уже не выла. Из людей соседи в комнате все еще обсуждали его завещание. Впрочем ничем особенным он не владел, да и особенных долгов не наделал. Родственников у покойного тоже вроде бы не было, поэтому то, что было, соседи решили поделить с государством, а завещание уничтожить.

Только к рыжей собаке (она не была породистой) и темным настенным часам никто особого рвения не проявил, поэтому часы вытащили на улицу и собака осталась охранять их. Они ей были дороги, так как она рядом с ними всегда спала на дранном коврике. Собака была единственным существом, привязанным к хозяину, и соседи не любили ее из-за скверного характера. Собака постоянно на всех лаяла, особенно она не переносила дворников и полицейских. А настенные часы не ходили вот уже лет 30, как только человек въехал в этот дом.

Мертвого аккуратно положили в гроб и плотно закрыли легкой бежевой крышкой. Пришли рабочие и отнесли гроб в машину,  а заодно и тяжелые часы, собака увязалась за ними на кладбище. Соседи не стали провожать процессию, кроме одной старушки, за которой человек планировал начать ухаживать. Полил мелкий дождь и бедная собака, трусившая за машиной, несколько раз чихнула. Старушка даже немного всплакнула, посмотрев на осиротевшую собаку, впрочем последняя ее тоже не жаловала.

Машина остановилась на красный свет и полицейский на перекрестке пугнул собаку, которая сидела рядом с машиной, из пистолета,. Она цапнула его за ногу и заскочила в машину, которая поехала на зеленый. Полицейский вскрикнул от боли и попытался догнать машину, но не смог и только засвистел. Впрочем все-равно никто не остановился, - все очень спешили кто куда. Тогда полицейский вызвал подмогу – машину с тремя полицейскими с автоматами.

Машина с гробом и собакой уже подъехала к кладбищу. Выгрузили вначале часы, а потом и гроб, начали копать яму. Запахло листьями, мокрая глинистая земля плохо поддавалась затупившимся лопатам, но дело двигалось. Собака вертелась вокруг, все принюхиваясь к гробу. Потом гроб медленно опустили в яму и забросали землей, выровняли и поставили табличку с именем и массивные часы.

Собака осталась у могилы, а рабочие сели в машину и уже отъезжали, как возникли полицейские и начали беспорядочную стрельбу из автоматов – они были пьяны. Одна пуля попала водителю в голову и он неловко развернулся и завалился на сиденье, потом машину занесло на скользкой земле и она перевернулась. Когда полицейские к ней подбежали, двое рабочих были мертвы, а соседка еще судорожно хватала пустым ртом воздух. А еще от одной из очередей разбилось толстое стекло у часов, впрочем собаку, к счастью, осколки не задели.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса