Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

Ахмадулин (отрывок из повести)
02.10.2009 : ИГОРЬ МАЛЫШЕВ

 

 

Когда Колька Меркулов по прозвищу Мустафа женился, то первые десять лет после свадьбы он жил со своей семьёй в пустующем доме одного своего родственника. Дом этот располагался на полпути от бабушкиного дома к центру села. Соседями у Кольки в то время была семья Ахмадулиных. Ахмадулин – отец, Ахмадулина – мать, Ахмадулины – дети, числом около пяти, и Ахмадулин – дед. Об этом деде и пойдёт дальше речь. К моменту Колькиной свадьбы старику было около шестидесяти лет. Не старый и довольно боевой дедок был. Как и Колька, большой любитель рыбалки.

Соседи обычно дружат. В деревни, если не помогать друг другу – жить трудно. Денег занять, яиц, соли, картошку помочь выкопать, пока дожди не пошли, сено свозить. Работы много. Так что соседи обычно дружат. Или если уж не дружат, то хотя бы знаются. Сошёлся и мой приятель со стариком – Ахмадулиным. И началась у них дружба – соперничество.

Как-то я приехал к бабушке в отпуск и наведался в гости к Колькиной семье. Их тогда уже четверо стало. За три года семейной жизни народились у них две дочери – Анька и Юлька. Сейчас, спустя двенадцать лет, Анька выросла в смешливую, весёлую и дурашливую девчонку, а Юлька, хоть и младше неё, превратилась в степенную, знающую себе цену красавицу-блондинку.

Так вот, когда я зашёл к ним в гости двенадцать лет назад, Колька буквально кипел от гнева.

- Знаешь, что мне тут Ахмадулин вывез? Ну, этот старик, сосед мой.

- Откуда мне знать? Я только вчера приехал.

- А, ну, да… Встречает, значит, меня сегодня Ахмадулин и говорит: «Я с утра на Коровьем посидел, штук на тридцать карасей больше ладони поймал. Почти полное ведро получилось».

- Ну и что?

- Как это «что»? Какое ведро он поймать мог на Коровьем? Я вчера там с подъёмником всё утро просидел. Штук двадцать мелочи нацеплял и всё! Откуда он сегодня их взять мог? Если только в Лев съездил и в магазине купил. Во врёт! Во врёт!

- Да, врёт скорее всего, - согласился я. - Надо было попросить, чтобы показал.

- Так и я говорю ему: «Покажи». А он: «Мы их уже почистили и в обед съели». Ага! Как они могли целое ведро карася съесть?

- У них семья большая. Детей вон сколько, может, и, правда, съели, - резонно заметила стоявшая рядом Колькина жена Наташка.

- А тебя вообще не спрашивают! – огрызнулся Колька.

- Не знаю… - продолжала Наташка. – Утром я видела, Ахмадулин проходил тут с удочками. И ведро в руке нёс.

- Ну, и что? Может оно пустое было, ведро-то? – почти крикнул он.

- Да вроде, было чего-то там, не пустое. Но внутрь я не заглядывала. Он прошёл мимо двора и всё.

Колька подымил «примой», переводя дух.

- Блин, лезешь вечно не в свои дела… - бросил он Наташке неприязненно и повернулся ко мне. – Вот, Игорёк, раньше знаешь, как жили? Мне Меркулов рассказывал. Был в Сланском мужик один, ростом маленький, как Володя Плетешин – метр с кепкой. Но крепкий мужичок, сильный. А жену взял себе здоровую, под два метра ростом. И мощную вдобавок. Так вот он, когда разозлится на неё, ну, она там не то что скажет, или сделает чего не так, орал: «Неси табуретку». Она приносила, ставила посреди избы и сама рядом вставала. Он на табуретку заберётся и со всей дури по зубам ей бац! Она с копыт. Потом поднималась и всё, шла дальше своими делами заниматься.

- Ты сам-то ловил где ещё? – спросил я.

- Сегодня на Новом просидел всё утро с удочками.

- И как?

- Штук тридцать поймал. Мелочь. Половину кошке отдали.

Он кивнул на тщедушного котёнка с большим животом. Котёнок был тощий, замурзанный, но приветливый. Он подошёл к Наташке и, подняв трубой тощий хвостишко, потёрся о её ноги.

- Я смотрю у вас новый котёнок-то, - заметил я.

- Да… - откликнулась Наташка. – Мурзик сдох зимой. Не живут у нас кошки.

Она взяла маленького нахлебника на руки, ткнулась носом в розовый котёночий нос.

- Мурочка… У, ты моя хорошая.

Она прижала котёнка к своей налитой груди. Мурка прикрыла глаза и замурлыкала от удовольствия, перебирая когтистыми лапками, будто лежала под молочным пузом матери.

- А знаешь, почему я на Новый пошёл? – спросил меня, снова закипая, Колька. - Это Ахмадулин мне вчера натрепал, мол я тут на Новый ходил, поймал больше полведра ротанов и карасей. И каждый с ладонь. Ну, я, дурак, послушал, пошёл. Наловил, ага… Ротан, сволочь, заколебал. Маленький, с мизинец, клюёт и клюёт!

- Да, ротан он вредный. Особенно маленький, - согласился я.

- Чуть зазеваешься, он уже крючок до самых кишок заглотил. Задолбал… Игорёк, ну скажи, как он мог там полведра карася с ладошку взять?

- Может, он на хлеб ловил? – предположил я.

- На хлеб там вообще ничего не идёт! На червя хоть изредка карась берёт, а на хлеб вообще тишина. Послушал, блин, идиота.

Колька – рыбак хороший и поэтому весть о соседских успехах была ему, как нож острый. Особенно, учитывая, что сам он ни на Коровьем, ни на Новом, ничего путного поймать не смог. Я его едва ли не впервые таким разозлённым видел.

Наташка потянулась к его руке.

- Чего тебе?

- Покурить оставь.

Она забрала из его жёлтых мозолистых пальцев короткий мокрый бычок, затянулась.

- Я вообще-то не курю, - пояснила мне Наташка. – Я ж сейчас Юльку кормлю. Это я так, балуюсь. Чтоб не отвыкнуть.

Она улыбнулась, будто совершила какую-то весёлую шалость, оглянулась на Кольку, тот хохотнул в ответ.

- Игорёк, это Ахмадулин, если его послушать, вообще ничего меньше ладони не ловит, - вернулся Колька к излюбленной теме. – У него все либо такие, - его указательный палец лёг между ладонью и локтем, - либо такие, - палец приземлился на сгиб локтя. - Причём тех, которые до локтя, он мне сколько раз обещался показать. Ему верить, так он таких чуть не каждую неделю таскает. Трепло! На удочку, говорит, таскает! Не сетью, не на подъёмник! Ага, блин! Я карася до локтя только один раз за всю жизнь здесь на удочку поймал. Ну, ты помнишь…

Я помнил. Мы в то лето часто ловили рыбу вместе с Колькой. Цепляли в основном мелочёвку, но Колька постоянно полушутя-полусерьёзно повторял:

- Ничего, мой большой ко мне уже плывёт.

И он действительно приплыл.

Перед самым отъездом из деревни я встретил Кольку на плотине Коровьего пруда. В руке у него было небольшое семилитровое ведёрко, на лице счастливая и глуповатая улыбка. Из ведра свешивался внушительный рыбий хвост. Я такие хвосты до этого только в магазине видел.

- Ничего себе! – удивился я.

- Ага, - кивнул Колька.

Казалось, он сам не верил своей удаче.

Карась еле помещался в ведёрке, тяжело шевелил жабрами и иногда начинал биться, расплёскивая воду.

- Я ж говорил, он плывёт ко мне! – улыбаясь, сказал Колька.

- Да, было дело, - подтвердил я, возвращаясь к Колькиным проблемам со стариком Ахмадулиным.

- Игорёк, ну как он может здесь каждую неделю карасей до локтя ловить? С ним невозможно разговаривать! – ярился мой приятель. – Я убью его когда-нибудь за его враньё! Он задолбал уже! Его послушать, так он ведь вообще никогда мелочь не ловит! Тут заявляет мне: «Я на Чурилин ходил». «Ну и чего?» - говорю. - «Я тоже ходил. Тритоны замучили».

- Тритоны? – не поверил я. – В Чурилином? В Яме я их ловил, но чтоб в Чурилином…

- В этом году идут. Хорошо идут. Так вот, Ахмадулин мне: «Я там вот такого тритона поймал». И показывает чуть не до локтя.

Колька, не прерывая рассказа, зажёг новую «приму», пыхнул густым дымом.

- Я ему так с усмешкой и говорю: «Это уже не тритон. Это уже крокодил получается. А крокодилы у нас в Чурилином не водятся». Он мне: «Ну, что я тебе, врать что ли буду?» О, блин!.. Невозможно разговаривать!

Сам я с Ахмадулиным никогда особо не общался, поводов не было. Но как-то раз небольшой разговор у нас всё же состоялся. Даже не разговор, а так, фразами перебросились. Болтались мы как-то ночью году в девяносто седьмом по Сланскому и не знали, чем себя занять. Вместе со мной были Андрюшка и его младший брат Сашка. От нечего делать забрели на Лягушачий. Сели на крутом склоне, стали смотреть на звёзды, разговаривать негромко. Замерший пруд лежал под нами в ложбине, словно в огромной чаше. Чёрными насупленными стогами возвышались неподалёку кусты черёмухи. Позади нас высилась могучая «китайская стена» Муханова сада.

Откуда-то из прибрежных зарослей выползла и направилась к нам тёмная фигурка. Когда она подошла ближе и приветливо бросила нам «привет, ребята!», я узнал старика Ахмадулина. Был он невысок, сухощав, одет плотно, как и должен одеться отправивший на ночную рыбалку опытный человек. Особенно мне запомнилась тёплая, перешитая из телогрейки жилетка, одетая поверх свитера. В таком наряде не замёрзнешь даже в холодную августовскую ночь.

- Гуляете? – спросил он.

- Гуляем, - вразнобой ответили мы.

- А чего одни, без девчонок?

- Так ведь нет никого.

- Это верно. Совсем мало народу в Сланском стало.

Мы помолчали, глядя на тяжёлое тёмное зеркало ночного пруда, испещрённое светящимися точками чуть дрожащих звёзд.

- Но я считаю, - вдруг почти торжественно, с Ленинским задором, сказал старик, - главную задачу наше поколение всё же выполнило. Демократию мы вам построили! Теперь вы в сводной стране живёте. Так ведь, ребята?

Я настолько опешил, что даже не знал, что и сказать. Уж больно не вязались его слова с этой тихой ночью, со звёздами и стеклянно замершим прудом.

- Ну, ладно, давайте. Счастливо. А я пойду, половлю ещё.

- До свидания, - только и смогли мы сказать в ответ.

До сих пор удивляет меня этот мелкий случай. Ну представьте себе: ночь в вымирающей деревне, тишина, приходит едва знакомый старик и говорит, что его поколение оставляет нам в наследство демократию и потому он считает свою задачу выполненной.

Чудной народ на Руси…

Дед Ахмадулин умудрился под старости лет загреметь в тюрьму.

Семья его через пару лет после того нашего разговора переехала в совхоз, что совсем рядом со Львом-Толстым. И вот как-то вечером, пришли местные, позвали одного из детей Ахмадулиных – парня, лет семнадцати, и принялись его тут же, у крыльца, бить. Дед был в подпитии и, видя, что бьют его внука, не долго думая, схватил нож и ударил одного из местных. Остальные разбежались.

Раненый выжил, а деду дали срок.

Дело было давно. Сейчас дед, наверное, уже вышел.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса