Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

2000 рентген
25.03.2008 : АНДРЕЙ КУЗЕЧКИН

 

 

Еще толком не проснувшись, я улыбнулся сквозь дрему. Не открывая глаз, прислушался: в квартире тишина, родители еще спят. Субботний денек, торопиться некуда… Можно поваляться, подумать о чём-нибудь приятном, чтобы сохранить улыбку хоть на пару часиков, до тех пор, пока реальность не сделает настроение поганым. Всё-таки, ни хрена в этой жизни хорошего нету!

Запиликал телефон, протыкая мою сладостную апатию миллионом длинных дребезжащих иголок.

- Глебик, привет! - прозвучал из трубки звонкий девичий голосок.

Тунька… Нашла время!

- Добрый утречок, Туня. Что-то страшное случилось?

- Да нет…

Эта тварюшка считает себя моей лучшей подругой. А мне почему-то не хочется ее разочаровывать.

- А чего звонишь в какую рань?

- Глебик, фантастическая новость! Мы с Ильей едем на Рентген-Содомию!

- Какую еще Содомию? - я чуть с кровати не рухнул. - Ту самую?

- Да, ДА! Карнавал мутантов! Лучшее место на планете!

- Лучшее? - я ухмыльнулся. - Хм, лучшее… Когда едете?

- Сегодня! Прямо сейчас!

- А как вы туда добираться будете? Туда же ни поезда, ни автобусы не ходят!

- Все схвачено, Глебик. Илья у меня при деньгах, при машине…

Забавно. Тунькиному новому роману всего дня три-четыре, а она уже раскрутила своего кавалера на такое путешествие! Вот это шалава!

- Я, как бы, не возражаю, езжайте, если уж так хочется… А я здесь при чем?

- А ты с нами поедешь…

Я мысленно выругался. Хотя чего уж - фокус вполне в стиле Туни.

- Только меня спросить позабыли!

- Ну, Глебик… Только не делай вид, что ты сердишься!

- Да никаких проблем… Ты уверена, что мне стоит с тобой ехать?

- Глебик, ну ты же мой ангелочек-хранитель! Куда же я без тебя? Родителям скажи, что едешь ко мне на дачу.

- Много народу поедет?

- Втроем.

- Ага, больно мне охота изображать оруженосца при тебе и твоем дружке! Размечталась!

- Да ну тебя, вечно ты как сыч… - разочарованно протянула Туня.

- Ладно, ладно, можешь на меня рассчитывать, - я поспешил сменить тему. - Слушай, расскажи, как у вас там позавчера все было с Ильей? Только без предисловий. Давай самое основное…

Сейчас позабавимся! Эта дура все расскажет, вот увидите!

Туня захихикала:

- Все было классно. Мы как раз перед этим в кино сходили, на последний сеанс…

- Куда вы пошли после кино? - перебил я.

- К нему домой.

- И что было?

- Илюша очень порядочный… - Туня перешла на громкий шепот. Возможно, боялась, что подслушает кто-то из домочадцев. - Если бы он сразу на меня накинулся, я бы ему коленкой промеж ног и ушла. А он не такой. Представляешь: часа три сидели и просто болтали, чай пили. У него квартирка маленькая, но чистенькая, много дорогих всяких штучек. Он музыку включил… Потанцевали…

Порядочный… Вряд ли. Искусный любовник, только и всего.

- А потом?

- Понимаешь, Глебик, когда вот так сидишь в гостях у мужчины, наступает момент: чай весь выпит, конфеты кончились, говорить не о чем… Тут или встать, откланяться и идти домой, или…

- Или?

- Или подождать еще немножко… Если он не дурак, то поймет. Знаешь, как меня этот момент заводит!.. Сидишь, затаив дыхание: ну? Ну?

- Ну?

- И вот он отставил пустую чашку и взял меня за руку. Наклонился и поцеловал каждый пальчик… Я сначала хотела отдернуть - он не пустил. А потом стал покусывать подушечки пальцев, так нежно…

Я сглотнул накопившуюся во рту слюну, постаравшись, чтобы звук от глотка не получился слишком громким.

- …Закатал мне рукав джемпера… - тихо, с придыханием рассказывала Туня. - Обцеловал руку до локтя… Потом поцеловал в губы - в первый раз с момента нашего знакомства… Целуется он классно! Не сопит, не кусается. Знаешь, мне какие парни попадались, как будто только что из пещеры! Илья не такой. Джемпер с меня не срывал - снял аккуратно. Опустился на колени, стал языком мне животик щекотать… Так здорово!

- А дальше?.. Что дальше?

- Расстегнул джинсы… Снял… Ласкает, ласкает… Минут через пять - лифчик… еще минут через десять - все, что осталось… Раздел меня… Сказал, что я похожа на русалочку. Поднял на руки, отнес в ванную… Поставил под душ, разделся сам, включил теплую воду… Я такого кайфа вообще никогда не ловила: и он меня ласкает и теплые ручьи по телу бегут, гладят кожу… Улет!

- Как вы это делали? Стоя?

- Ну… - Туня было засомневалась, стоит ли доходить до самых интимных подробностей, и продолжила через три-четыре секунды: - Сначала стоя. Он меня поднял на руки - я же легенькая - а я его ногами обняла. Так мы это и делали, пока оба не устали. Потом он меня отнес на диван. Диван такой большой, очень мягкий - мы оба в нем чуть не утонули. Бедные его соседи! Пришла в себя где-то через полчаса - я, наверно, так визжала, так визжала!

- Интересно… Ну-ка изобрази… - попросил я срывающимся голосом.

- Если настаиваешь! - засмеялась вошедшая в раж куколка и несколько раз громко и протяжно пискнула.

Я застонал.

- Что-что? Але! Не слышу! Повтори, что ты сейчас сказал, Глебик!

- Да нет, ничего… - я уткнул трубку в матрас, несколько раз громко вздохнул, потом сладко потянулся и завершил беседу: - Это… Чайник на плите вскипел. Тунь, мне завтракать пора.

- Ладно, Глебик, иди, набивай брюхо. Через полчаса чтоб был одет во все самое яркое! Мы за тобой заедем.

- Нет проблем. - бодро отозвался я и повесил трубку.

После этого вытер левую руку об одеяло и долго смотрел на старый шрам, темной бороздой пресекавший ладонь от края до края. Получил его из-за одной скверной бабы. Впрочем, даже благодарен ей: от этого шрамика такие приятные ощущения! Особая шероховатость, придает пикантности.

Я нехотя встал.

Вот еще придумала! Взбалмошная бабенка. Бросай все (без возражений) и езжай за ней на край света! Даже хуже, чем на край света.

Я вышел из комнаты, распахнул нижний ящик книжного шкафа - там хранились прошлогодние газеты. Выволок увесистую пачку, принялся просматривать номер за номером, пробегая глазами по всем крупным заголовкам, пока не отыскал нужную статью:

 

Танцы на трупе планеты

Представьте себе: некая радикальная организация получает в свое распоряжение ядерную бомбу.

Безымянный фанатик приводит в действие адскую машину и сметает с лица Земли крупный американский или европейский город: миллион человек сгорает заживо. Страны Запада, получив столь увесистый пинок под зад, начинают гигантскую антитеррористическую операцию. Страны третьего мира, не желая быть уничтоженными, объединяются в единый альянс. Всю планету охватывает война. Силы примерно равны: с одной стороны - новейшие технологии, с другой - колоссальные человеческие ресурсы и безграничная преданность идеалам своего народа. В ход идут все виды оружия, включая химическое, бактериологическое, ядерное… Наступает хаос, в котором гибнет цивилизация. В Третьей Мировой не может быть победителей.

Реки, почва, воздух отравлены. Те немногие хомо сапиенсы, кому удалось выжить, принимают решение устроить Праздник Умирания Планеты. Последние люди - умирающие от лучевой болезни, заживо гниющие, блюющие собственными кишками и кровью - сбредаются в условленное место, устанавливают мощнейшие колонки и прожектора, развешивают разноцветные гирлянды. Начинаются танцы, обжорство, беспорядочные совокупления… При этом наши весельчаки падают один за другим и подыхают. Помирать - так с музыкой…

Согласитесь, такое может произойти. И у каждого из нас есть шанс окунуться в атмосферу этого «пира во время чумы» - последнего праздника в истории цивилизации.

За три года Рентген-Содомия стала традицией. Создателем этого скандально известного проекта стал коллектив молодых столичных ди-джеев во главе с человеком, называющим себя Master Nuke.

Тысячи людей съезжаются на Рентген-Содомию: насладиться гипнотической электронной музыкой, шоу-программой, карнавалом, погрузиться в уникальную атмосферу вседозволенности и анархии, что-то унести с собой,  что-то потерять навсегда. И совсем не обязательно быть баснословно богатым, чтобы провести на Празднике Умирания самый сумасшедший уик-энд своей жизни.

 

Про сумасшедший уик-энд - это верно. А если еще и в компании с сумасшедшей Тунькой!

Статья была большая, дочитывать не стал - из-за недостатка времени. Вернувшись в комнату, я снял со спинки стула сиреневые джинсы и оранжевую футболку, быстро оделся. Забежал на кухню, приготовил пару бутербродов, согрел чай. Позавтракал, написал записку родителям. Вырвал из газеты страницу со статьей, сложил, спрятал в карман джинсов.

За окном раздались громкие беспардонные гудки.

- Хватит дудеть! - крикнул я, сбежав с крыльца. - Родителей разбудите!

У калитки стоял старенький фиолетовый «фольксваген». Туня и ее дяденька вышли из машины, одновременно хлопнув дверьми.

Миниатюрная хохотушка Туня выглядела эффектнее, чем всегда. Вместо каштановой косы до пояса ее голова была теперь украшена сотней коротких африканских косичек, каждая из которых заканчивалась перламутровой бусинкой. Фиолетовый топик, больше похожий на бюстгальтер, кожаная юбка, больше похожая на пояс. Загорелый животик, серебристая блестяшка в пупке.

Тунькиного мужика я сразу же определил коротким и емким словом: сатир. Нет, у него не было ни рогов (Тунька еще не успела их наставить!), ни копыт, ни хвоста, ни бороды клином, ни тростниковой флейты. Одет вполне прилично, ростом невелик, вежливое моложавое лицо… но козлиным духом тащит за километр. Сибарит и сладострастник - эти два слова были словно выбиты на лбу у Ильи.

- Илюша - врач. - пропела Туня, повиснув на плече кавалера. - Пластический хирург. Илюш, это Глеб Глебыч Перевалов, он мне как братишка. Студент-лингвист.

Илья скользнул по мне взглядом - без неприязни, впрочем, и без особого интереса:

- Студент? Поздравляю, юноша. Лучшие годы жизни!

Лучшие? Посмотрел бы я на твою лощеную рожу, если тебе хотя бы на минуту стало бы так же хреново, как мне сейчас!

Осмотрев меня, хирург сказал:

- Молодой человек, можно вас на пару слов?

- Базара нет.

Он обернулся к Туне:

- Подожди нас в машине.

Мы с Ильей отошли к забору. Я успел подумать, что дядька будет отговаривать меня от поездки: еще бы, больно ему нужен третий лишний!

- Глеб, давай на ты. Как мужик с мужиком. - Предложил он.

- Давай… - пожал плечами я.

- У тебя есть девушка?

Хотел было сказать: «Целых две, их зовут Левая и Правая», но быстро передумал и ответил просто:

- Нет.

- Нет? - Илья слегка удивился. - Ну, хотя бы хорошая знакомая?

- Знакомых много, хороших среди них нет. Ни одной, - равнодушно заявил я.

- Ну, с кем-то ты встречаешься, хотя бы периодически?

- Уже месяца три ни с кем и никак.

Хирург огорчился:

- Почему так плохо?

- Да вот захотелось немного отдохнуть, побыть в тишине.

Не стану же я объяснять этому грязному козлу, что мне уже все равно!

- Три месяца – это, по-твоему, немного? - он еле заметно повел бровями - мол, у каждого свои заскоки - и продолжил:

- Выходит, ты едешь один, без подруги?

- Выходит, так.

Илья не отступал:

- Может, позвонишь кому-нибудь?

- Кому-нибудь из друзей могу. Только они этого не поймут…

Он шлепнул пятерней по забору:

- Да нет, ты же сам понимаешь, что друзья - это не то! Тебе нужна пара. Девчонка.

Кстати, в этом я совсем не уверен. Подозреваю, что мне вообще никто не нужен.

- Было бы у нас больше времени, мы бы что-нибудь придумали, Глеб, - он дружелюбно улыбнулся и подмигнул мне. Можно не сомневаться, у него во внутреннем кармане пиджака припрятана записная книжечка с телефонами, а вместо имен и фамилий возле номеров написаны комбинации букв: КД (Круглая Дура), СНС (Симпатичная, Но Стерва) НХК (На Худой Конец) или просто Б.

- Ну, поеду без девки, что такого?

- Прошу заметить, юноша: это не вылазка на природу, а романтическое путешествие.

Мимо нас пробежала вислоухая дворняга, оставляя в пыли вмятины лап. На бегу она обернулась и отрывисто тявкнула несколько раз, точно отстреливаясь от нас. Кроме собаки не было ни единого живого существа: деревянная улочка спала.

- Хочешь сказать, одиночка в вашей тесной компании разрушит сказочную атмосферу. Я, кстати, вам в попутчики не напрашиваюсь, - заметил я.

- А вот этого не нужно - ломания и кривляния. - Илья не снимал улыбки, мне показалось, что он посмеивается надо мной. - На твоем месте я не стал бы отказываться от такой поездки. Лично я не против, чтобы ты с нами ехал - один или с девушкой… Туня много хорошего про тебя рассказала, что ты ей как брат, что без тебя она никуда…

На самом деле красавица не доверяет этому похотливцу, с которым еле знакома, поэтому и нуждается в моем присутствии. Отдадим Туньке должное: здравый смысл еще теплится в ней. Однако замысел ее легко был разгадан Ильей.

- Давай договоримся, Глеб Глебыч. С того момента, как мы приедем на фестиваль, ты будешь сам по себе, сепаратно от нас с Туней. Ходи, где хочешь, цепляй девок, пей пиво, тусуйся… Согласись: было бы намного лучше, если бы девица с самого начала была с тобой.

- В лес со своими дровами не ходят. - Ответил я.

Он снисходительно рассмеялся:

- Вот и договорились. Мы не мешаем тебе, а ты - нам. Без взаимных претензий.

Пришлось повторить:

- Без претензий.

Он пожал мне руку.

Я в последний раз глянул в сторону нашего старого домика, заросшего плющом, распахнул дверь машины, устроился поудобнее на заднем сиденье. Все, я ваш. Везите, куда хотите, хоть на мясобойню.

Пока ехали, я успел выучить статью наизусть.

 

Автору этих строк довелось лично побывать на Рентген-Содомии.

Места ее проведения выбрано идеально. Это недостроенный завод. Его начали сооружать лет тридцать назад в Богом забытой глухомани и забросили, не доведя дело и до половины. Потомкам досталась лишь пустая бетонная конструкция без стен, восемь ее этажей стали танцполами. Вокруг покинутой стройки - пустырь, утрамбованный гусеницами экскаваторов и колесами грузовиков. Сквозь жиденький лес к пустырю ведет автодорога. Через трещины в асфальте пробивается трава.

 

- Мамочка моя!.. - только и смогла произнести Тунька.

Сияющая россыпями рубиновых, бирюзовых и изумрудных огней пирамида была видна издалека, она возвышалась над кронами деревьев, бросая на них разноцветные блики. С верхушки здания били прожектора, их лучи неторопливо ползали по звездному небу. От такого зрелища даже я, конченый скептик и циник, чуть язык не прикусил.

Я вовсе не бесчувственная скотина, как считают многие. Им не понять одного: для меня намного важнее то, что происходит внутри моего «Я», нежели то, что снаружи. Могу уехать за тридевять земель вместе с Тунькой и ее новым хахалем, могу проторчать все выходные дома за компом - разницы никакой. Где бы я ни был, не сомневайтесь: меня там нет. Я в прошлом. Так отвратно, когда лучшие моменты жизни давно позади!

Илья спрашивал меня, чем я планирую заниматься в жизни. «Буду работать по специальности», - отвечал я, исключительно чтобы отвязаться. (Не могу же я сказать: «Мне безразлично».) «Переводчиком работать? Солидно, - с уважением кивал хирург. - Один мой знакомый во французском консульстве работает, вполне прилично зарабатывает, в евро.» А Туня терлась щекой о его плечо. Как говорил мальчик-робот из романа одного посредственного советского фантаста: «Могу делать вид, что ем, или делать вид, что сплю. А самое страшное - это воду пить. Она потом булькает!» А я могу делать вид, что мне интересны Рентген-Содомия, танцы, Илья, иностранные языки…

Вот, и папаша мой говорил: «Языки - это твой хлеб». Да мне плевать! Хоть хлеб, хоть сало. Делать карьеру переводчика или всю жизнь учителем английского в школе нервы себе трепать - безработным не останусь, куда бы жизнь ни занесла. Днем вкалываю - то есть, убегаю от себя, отвлекаю израненный разум - а после работы прихожу в элитную квартиру или раздолбанный учительский домик, запираю дверь, занавешиваю окна, гашу свет, падаю на пустую кровать и валяюсь весь вечер. Не включаю телевизор и видео, не врубаю FM и CD, книжек не читаю, вместо пива пью сырую воду прямо из-под крана… Лежу, как труп, и мечтаю о том, чего уже не вернуть. И так всю жизнь до конца. Приятная перспектива?

Чем ближе мы подъезжали, тем громче становилась музыка: таинственная, космическая, печальная… Один продвинутый торчок, крепко сидевший на «колесах», объяснял мне: «Музыка в стиле транс только кажется беспорядочной мешаниной компьютерных звуков. Она вся сочиняется либо под грибами, либо под ЛСД… Поэтому, чтобы адекватно ее воспринять, надо самому принять какой-нибудь препарат для расширения горизонтов восприятия. Транс нельзя слушать в плеере или музыкальном центре - только на танцполе с цветомузыкой и мощными колонками. Тогда покажется, будто ты вообще не на этой Земле… Летаешь во Вселенной, рассекаешь вакуум, вокруг звезды разноцветные, планеты, туманности, черные дыры… Пришельцы появляются… Не уроды и не монстры - просто не такие, как мы. Разные формы, разные типы, разные расы… Мы в космосе, старик!»

Вот и повод приобщиться ко всей этой галлюциногенной культуре. Не зря я уже два года удерживаю себя от употребления спиртного: алкоголизм - не самый красивый способ ухода от реальности.

Справа - деревья, слева - деревья, спереди и сзади - машины. Автобусы, иномарки, «газели», мотоциклы…

 

На месте прежнего поселка, где жили строители, теперь находится огромная автостоянка. Из рекламных проспектов можно узнать, что за вход на фестиваль платить не нужно - и это правда, потому что гости Рентген-Содомии платят только за место для своей машины - и платят немало.

 

Обнесенную колючей проволокой автостоянку охраняли презабавные ребята. Доводилось ли вам читать брошюрку «Гражданская оборона в СССР»? Ту самую, где на полном серьезе даются вот такие советы: если, типа, увидите ядерный гриб, спрячьтесь в ближайшую траншею или за каменную ограду… Что дерево ослабляет действие радиации во столько-то раз, кирпич - чуточку побольше, а железобетонные бункеры - самое то… Авторам этого учебника для дебилов я задал бы один вопрос: разве есть смысл в том, чтобы пережить ядерную бомбардировку? Выживших все равно не будет, просто одни околеют сразу, а другие - медленно и мучительно… Так не лучше ли выйти на открытое место и за одну секунду обратиться в пепел?

В той брошюрке есть милая такая картинка: группа разведчиков пробирается по руинам города, уничтоженного баллистическими ракетами, оценивают масштабы разрушений, делают замеры уровня радиации, ищут выживших. Одеты они в камуфляжные комбинезоны и респираторы (я бы туда и в космическом скафандре не сунулся!), в руках - автоматы Калашникова, простые и надежные, как мясорубка. (Интересно, для чего им оружие? Добивать умирающих?) Точно такие же автоматчики со свиными рылами стерегли загон для автомобилей.

 

Стоянка осталась позади, вместе с ней - цивилизация. Вы вливаетесь в разношерстную орду безумцев, переживших атомный Армагеддон. Многие из них - типичные клубные «фрики», то есть покрытые многотонным слоем грима существа без определенных возрастных и половых признаков. Не зря одно из неофициальных наименований Рентген-Содомии - «карнавал мутантов».

 

- Мастер Нюк - гений! Создать такое! - ненатурально восклицал Илья, чисто ради поддержания разговора. Бабы - вот единственное, что могло по-настоящему взволновать его.

Мы приближались к зданию без стен, метавшего в разные стороны тысячи разноцветных лучей. Внутри этого исполинского бетонного муравейника бесновалась, плясала, ходила ходуном многотысячная толпа. И как только все это сооружение не обвалится, не сложится, как карточный домик, не расплющит всех торчков и тусовщиков бетонными плитами потолков?

- У тебя лицо зеленое, гуманоид! - взвизгнула Тунька, посмотрев на меня.

Входы в здание не охранялись. Никаких турникетов, металлоискателей, обученных собак - лишь нет-нет, да мелькнет среди людского месива охранник в респираторе, ни во что особо не вмешивающийся. Вспоминаю фестиваль в московском Тушино, где бомбу взорвали, вот там система безопасности была сработана на славу. Один-единственный вход, несколько слоев охраны, тотальный шмон. Справа от входа - огромный курган конфискованных цепей, кожаных браслетов с шипами, дубинок, кастетов. Слева - холм из пластмассовых и стеклянных бутылок (проносить любые напитки, даже безобидную минералку, запрещалось: как-никак, спонсором фестиваля был производитель известной марки пива). Террористам так и не удалось протащить взрывчатку внутрь, пришлось рвануть её прямо на входе.

А здесь… Пьянствуй, режь, колись, трахайся, взрывай. Никто не остановит.

 

Подлинная анархия - вот магнит, которым Рентген-Содомия притягивает молодежь. Такова концепция: доживаешь последние дни - будь готов ко всему.

 

- Здесь мы и расстанемся! - сказав, Туня потянулась к уху кавалера. - Встречаемся завтра, в девять утра. Вот здесь. - Она топнула ножкой по земле. Жаль, никакого ориентира нет.

- Щас будет, - я вынул перочинный ножик (острый, как скальпель, я за этим строго слежу), воткнул в ствол ближайшей сосны и вырезал глубокий крест. Пока я уродовал дерево, Илья успел вынуть из-под пиджака плоскую флягу с гравировкой SCOTCH, отвинтить крышечку, мечтательно понюхать горлышко и сделать изрядный глоток.

- Илюша, ты же за рулем! - укоризненно произнесла наша красавица.

- Завтра утром буду как огурчик, - пообещал тот.

- В девять часов - не рановато?

- Ни в коем случае, - ответил Илья. - Мне надо быть дома уже завтра вечером. Я специально взял целый термос кофе, чтобы не заснуть, пока еду.

- Вы точно будете здесь?

- Без тебя не уедем. - Тунька неосязаемо чмокнула меня в щеку, Илья попрощался легким элегантным поклоном… и я остался в одиночестве.

Великолепно…

В ночные клубы и на концерты всегда хожу один. Это для меня как сильнейший наркотик. Слоняюсь, никому не нужный, среди чужих людей, что даже презрительного взгляда не кинут в мою сторону, танцую назло всем, посматриваю на бабенок… Те обжимаются и лижутся с парнями или друг с другом, визжат, хохочут… Им и без меня есть чем заняться. А мне, человеку-невидимке, грустно и досадно.

Внезапно одна из баб оказывается возле меня, и, конечно, неслучайно… Представьте себе спелое бордовое яблоко, которое лежит в самом центре стола и подает телепатические сигналы: «Съешь меня! Скушай! Я целиком твое, от черенка до последнего зернышка! Да жри же меня, наконец, подонок ты бесчувственный!» Только дебил станет ждать, пока яблоко разбежится и прыгнет в рот само… Умный просто протянет руку.

Какое-то время мы танцуем рядом, потом я лезу к ней знакомиться, то есть целоваться… Как правило, она только этого и ждет. Если девочка успела пропустить стаканчик-другой, язык мой обжигает спиртом… куда приятнее, если она все-таки трезвая. Красавица смотрит на меня с нежностью, прижимается все сильнее… Мы оба счастливы, особенно я. Поглядываю на окружающих: ну, и кто победил в этой войне? Это волшебство, точнее, его иллюзия. Якобы повстречались два одиноких странника с разбитыми сердцами, уставшие от безразличия окружающих, и теперь они проведут вместе остаток жизни, а любовь будет силовым полем, защищающим их от неприятностей внешнего мира.

В промежутке между музыкальными номерами я успеваю представиться. «Не знаю даже, что сказать…» - говорит моя новая подружка. «Ничего не говори», - отвечаю я. (Бывает так, что она удаляется, успев бросить: «Я вернусь». «Ты не вернешься», - отвечаю я с улыбкой. Потом вижу ее за столиком, рядом со спортивного вида мужиком…)

Волшебство длится до самого утра. Мы покидаем клуб, я провожаю ее до маршрутки, или до подъезда, или до дверей квартиры, а то и до кровати. Одна дамочка лет тридцати двух, красивая, роскошно одетая и вдребезги пьяная пыталась стащить с меня брюки прямо на улице. «Хватит ржать! - яростно кричала она мне в ухо. - У меня в руках твой член, что смешного?» Подавляя хохот, я втолковывал этой алчной зверюге, что такими вещами пристало заниматься в домашнем интерьере, а не под окнами. «Нельзя, - отвечала она. - Дома у меня муж, я его не то, чтобы люблю, но уважаю.» (Я, кстати, давно уже не верю в сказки о женской верности. Лично знаком с целой толпой девок, которые любят одного, встречаются с другим, а спят с третьим…)

Интересная баба. Представилась тетей Машей. Очень благодарен ей за одну фразу. С наслаждением принимая от меня ласки на деревянной скамейке, она спросила: «Если ты так классно все умеешь, где же твоя женщина?» «С женщинами мне не везет», - признался я. «Нет. ЭТО ИМ С ТОБОЙ НЕ ВЕЗЕТ». От вяленой воблы легче добиться такого комплимента, чем от бабы.

Больше мы с тетей Машей не виделись. Второй встречи обычно не бывает, независимо от того, переспал я со своей случайной знакомой, или нет. И ощущение грусти и волшебства не покидает меня еще несколько дней. А если все-таки продолжаю отношения, то быстро напарываюсь на реальность: на бабью тупость, истерики по малейшему поводу, вымогательство денег и подарков. Магия исчезает.

 

Почему на фестиваль едут сотни людей, равнодушных к электронной музыке? Ответ прост: в поисках легкой любви. Знакомства здесь завязываются быстро и без слов, которых не слышно за громкой музыкой.

 

Она сдернула с меня бейсболку и бросилась прочь. Так и началось наше знакомство. Бежала быстро, огибая пляшущих людей и высокие клетки, внутри которых кружились грациозные девушки (всю их одежду составляли противогазы). Время от времени оглядывалась в мою сторону с озорной улыбкой на лице. А я следовал за ней, но догонять не спешил. Пусть уведет подальше…

Мы прыгали между деревьями, пока музыка не превратилась в отдаленный гул, похожий на шум прибоя. Тут я и догнал свою добычу одним скачком, схватил за руку, вырвал кепку (которая тут же упала на траву и осталась там, позабытая всеми), обнял беглянку обеими руками…

- Потише, убийца, - смеясь, она отстранила меня. - Не торопи события. Как зовут хоть?

Голос хриплый, мальчишечий.

- Глеб.

- Редкое имя!

- Для друзей - Хлеб Хлебыч. - Уточнил я.

- Вика.

На ней была объемистая куртка, напоминавшая бронежилет. Волосы белые, очень короткие и (я провел ладонью по голове девчонки) колючие. Прическа Вики будто состояла из множества иголочек. Губы и веки покрыты серебристым гримом. Дочка богатых родителей, понял я. Одна из тех, кого называют «золотой молодежью»… Наверняка, в свои шестнадцать - или сколько ей? - она уже попробовала самые экстремальные развлечения: сноуборды, виндсерфинги, дайвинги, сафари, мальчики, девочки, экстэзи, ЛСД, а может, и тяжелые наркотики.

- Расслабуха… - она прислонилась к дереву. - А ты первый раз на Содомии?

- Точно, - подтвердил я.

- Как впечатления?

- Ведьмин шабаш - вот единственное впечатление.

- Да, это он и есть. Девчонки мои, Лика с Тарой, уже голыми через костер прыгали. Представляешь? И не одни, их там целая куча. В основном, одни девки. Хочешь - пойдем к ним…

- Мне без разницы.

- Правда, что ли? - удивилась она.

- Думаешь, я голых баб никогда не видел?

- Тухлый ты какой-то. Бродишь туда-сюда, не танцуешь, ни с кем не знакомишься…

Именно этим я и беру: в любой компании найдется девчонка, которая подлезет ко мне, чтобы узнать причину моего полного безразличия к окружающему. А там уже не плошай, Хлеб Хлебыч!

- …Главное, на лице такая тоска написана, будто тебе здесь не интересно совсем ни фига. Зачем приехал?

- Попросили. Не смог отказать. - Я привалился к ближайшему стволу. - Мне и правда здесь делать нечего.

- В первый раз вижу такого, как ты, на Содомии. Ведь ты наркотой не балуешься? По тебе видно, что нет. Посмотри на небо, Хлеб Хлебыч!

Я поднял голову. Небо было чистым, звезды - яркими и крупными.

- Ты видишь? - спросила Вика. - Никогда не думал знаешь о чем… вот, например, человек может увидеть микроба в мощный микроскоп. А микроб может увидеть человека?

- Нет, наверно. У него же нет зрительных органов.

- Скучный ты, Хлеб Хлебыч. Вселенная - это человек. А мы с тобой - микробы. Вот мы сейчас смотрим на человека. А он, может быть, смотрит на нас и говорит: «Разве они меня видят? Им и видеть-то нечем, у них нет зрительных органов…» Мы - самые настоящие микробы. Посмотри туда, - она повернула голову в сторону огромной, мечущей мощные струи света пирамиде. - Я сейчас себя чувствую такой маленькой…

- Страшно?

- Не так. Захватывает дух, но это не страх. Представь такую картинку: рыцарь вышел на бой с чудовищем. И увидев великолепного дракона с мощными серебристыми крыльями, рубиновыми глазами, с ногами, будто мраморные колонны, с телом величиной с гору, человек застыл - не от страха, не от восхищения… Просто пропал дар речи от созерцания этого великана и от осознания своей малости перед ним…

- И все это великолепие создал один-единственный человек… - заметил я.

- Этого не было.

- А я читал, что Мастер Нюк…

- Да забей ты! Все, что в прессе пишут - обычная дезА. Мастер Нюк не смог бы разработать концепцию Рентген-Содомии в одиночку - просто забрал себе всю славу. Сейчас он здесь ни за что не отвечает - имеет процент с прибыли от фестиваля и все, - она махнула рукой. - Неважно. Пойдем, я тебе такое место покажу!

Мы вышли к тихому озеру. Как ни странно, кроме нас здесь не было никого, но в ветвях кое-где мерцали гирлянды, отражаясь в спокойной воде.

«Девушка из высшего общества» быстро разделась и вошла в озеро - медленно, чтобы ни единым всплеском не разрушить сказочную тишину.

Стянув с себя все, я спустился к ней, неподвижно стоявшей в теплой воде по самое горло. Спросил:

- Мейкап смыть не боишься?

- Он не смывается, глупыш, - прошептала она в ответ.

Я положил ей на плечо ладонь. Левую. Это было ошибкой.

Она вздрогнула:

- Что это?

Отпираться было поздно:

- Шрам.

- Откуда? - она взяла мою руку и осторожно провела пальчиком по темной диагонали. - Какой страшный… Кто тебя так?

- Сам.

- Случайно?

- Целенаправленно.

- Ты… ты, наверно, был пьяный?

- Полностью трезвый.

Каждый вопрос звучал изумленно, каждый ответ - равнодушно.

- Расскажешь?

- Расскажу. У меня была любовь, Вика.

- Любовь? - переспросила она удивленно. - Ты серьезно считаешь, что любовь существует?

- Боюсь, что да, потому что сам ее пережил. Все начиналось как обычный роман. Познакомились, стали гулять, лизаться в подъездах, до кровати добрались. Такой девчонки у меня не было никогда.

- Как ее звали?

- Наталья. - Это имя я произнес, сделав над собой усилие. - Она не тянула из меня денег и других подношений, не скулила: «тебе от меня надо одного», не спрашивала, собираюсь ли я на ней жениться, не намекала, что пора подыскивать жилье. Не учила меня манерам, не говорила бабьих гадостей, на которые не полагается обижаться. Она мной очень гордилась, знакомила со всеми друзьями и подругами… Мы ни разу с ней не поссорились за три месяца. Нам вместе было очень интересно. Бывало даже так, что мы с ней вечером ложимся в кровать, врубаем ночник и всю ночь просто разговариваем. И больше ничего не хочется, потому что и так хорошо… Больше ни с кем я такого не испытывал.

- Так из-за чего вы поссорились?

- Мы не поссорились, а разошлись. Это вышло совершенно по-глупому. Я сам все испортил. Понимаешь, она с самого начала относилась ко всему, что было, очень несерьезно. Типа, это не свадьба и даже не гражданский брак… Пока нам хорошо - мы вместе, что-то не заладится - нужно расстаться. Когда наши отношения вошли в колею, она стала ими тяготиться. Однообразие ее убивало.

- А ты?

- А я не мог этого понять. Когда видел ее грустной, приставал к ней с глупыми вопросами, всячески пытался угодить, признавался в любви… И никак до меня не доходило, что как раз этого-то ей слышать не хочется.

Мой голос понемногу терял равнодушие, как я ни сопротивлялся этому. Только бы соплю не пустить!

- Однажды мы пошли вчетвером на концерт. К нам в город съехались рок-группы со всей области: «Гагарин», «Опоссум», «Фрол, Егор и Тимофей» еще какие-то балбесы… Играли грандж, хард-н-хэви… Э, да что это я: ты все равно такую музыку не слушаешь…

- Не слушаю. Мальчики с гитарами! - Вика презрительно шевельнула носиком. - Я таких много знаю, и мне их так жаль… Ведь это даже не вчерашний день - это каменный век!

- Мы пошли вчетвером. Я, Наталья, ее лучшая подруга и мой лучший друг. Мы с моей любимой надеялись их свести, чтобы всегда гулять вчетвером. Как-то вышло, что девчонки сразу же отделились от нас. Они смеялись о чем-то своем, бегали туда-сюда, потом и вовсе пропали - я стоял, как оплеванный. А друган мой, Колька, вообще ничего не понимал. Смотрел на меня с недоумением, а я и объяснить не мог. Потом я заметил обеих девчонок у самого края сцены и решил к ним подойти, объясниться… Подошел. Она обернулась и сказала: «Вон твой Колян, иди к нему». Если бы она надела мне на уши ведро с помоями, то не смогла бы меня ранить больнее.

- А ты что ей сказал?

- Я не буду этого повторять. Скажу так: после того, что я сказал, какие-либо отношения между нами стали невозможны. Обратно домой шли порознь.

- Так все и кончилось?

- Если бы. Дома не мог заснуть всю ночь. В пять часов утра я был у нее. Воспользовался тем, что она ночевала в дачном домике вместе с лучшей подругой. Мы собирались там вчетвером ночевать…

Я замолчал, собираясь с силами.

- Что было дальше?

- Не знаю, о чем они с подругой говорили ночью, но подготовились неплохо. Долго и с наслаждением топтали меня ногами.

- В прямом смысле?

- Глупая. Уж лучше бы в прямом… Я был совершенно раздавлен. Извинялся, клялся… Они перебивали, передразнивали, хохотали, кривлялись, унижали, как только могли. А я готов был все стерпеть - лишь бы она меня простила, но под конец не выдержал.

- Что ты сделал, Глеб?

- Достал ножик. Взрезал ладонь как можно глубже. Боли уже не чувствовал. Хлынула кровища, я столько за всю жизнь не видел. Что дальше? Подскочил к моей любимой, зажал ей рот кровавой рукой. Она плевалась и отбивалась, а я орал: «Пей мою кровь, гадина! Пей! Лакай!»

- Но и это еще не конец моей истории, Вика. Я бросил нож, обмяк, сел в кресло. Наталья преспокойно умылась, перевязала мне руку, попросила подругу, чтобы оставила нас наедине. После чего мирно мне объяснила, что все бесполезно. Она больше не любит меня, но терять не хочет. Очень просила, чтобы мы остались друзьями. Расписывала, как это будет здорово: вместе ходим в походы, ездим на всякие концерты, с друзьями тусуемся, шутим, смеемся… Даже не могла осознать, что смеяться я уже разучился.

- Но ты согласился?

- Нет. Нет, нет, нет, нет! - заорал я, ударяя ладонями поверхность воды. - Это было невозможно! Лучше сдохнуть, чем это! Я ненавижу ее!

- И любишь до сих пор…

- Да.

- …Хотя знаешь, что смысла в этом нет ни капли.

- Да.
Я набрал в грудь побольше воздуха и погрузился в воду минуты на две. Успокоившись, вынырнул и сказал:

- Прости, сорвался.

- Ничего… Я понимаю.

- Вот именно, что не понимаешь. И я тебе завидую.

- А я тебе - нет. Неужели ты сам не догнал, что это была не любовь, а иллюзия? Вот твоя Наталья это знала с самого начала. И тебя хотела исцелить от всех заблуждений. А когда поняла, что мирным путем это сделать невозможно, спровоцировала ваш разрыв. Ты хоть понял, что эту ситуацию, на концерте, твоя девчонка спланировала заранее, что она нарочно била по самым больным местам? Ей важно было любой ценой оторвать тебя от себя.

- Да, я в курсе всего этого. У меня было время на то, что бы все обдумать. И все равно, считаю, что виноват во всем только я. Мне нужно было сделать все, чтобы наши отношения продлились как можно дольше, чтобы мы вросли друг в друга. Чтобы однажды - через полгода, через год - она поняла, что не может жить без меня.

- Ты удивительный человек, Хлеб Хлебыч. Впервые в жизни встречаю мужика, который так серьезно относится к отношениям с девушкой.

- Впервые в жизни встречаю бабу, которая так серьезно слушает мои бредни.

Взяв мою левую руку, она поцеловала меня в шрам:

- У тебя все наладится, Хлеб Хлебыч!

- Уже наладилось. То есть, стало как у всех.

Ее губы дотронулись до моего плеча.

- Я хочу, чтобы ты снова был счастлив, - категорично заявила Вика.

- Этого не будет никогда.

- Ты будешь счастлив! - приказала она, обняв меня за шею.

Когда-то я уже слышал все это. От другой девчонки, которую не хотел больше вспоминать. Я представил, что Вика - это она, и целовал свою случайную подружку так, как целовал бы свою любимую, если бы перенесся в прошлое - в один из лучших дней моей жизни.

Утро мы встретили, лежа на траве. Я проснулся первым и долго ласкал лежавшую на животике Вику… взглядом. Будить ее не собирался: никакого общего будущего у нас с ней не могло быть, поэтому мне следовало улизнуть до того, как Вика проснется.

Мне жаль было оставлять это красивое, ухоженное, обработанное массажерами и соляриями тело, поэтому я любовался им еще несколько минут, пока не заметил на тыльной стороне левой ладони Вики маленькую татуировку в виде небольшой надписи на английском языке. Всего два слова:

 

MASTER NUKE

 

Прочитав, я торопливо влез в джинсы, натянул кроссовки, впопыхах зашнуровал, перекинул через плечо футболку, чтобы напялить на ходу, схватил часы и быстрым шагом поспешил в сторону пирамиды.

Вокруг бетонного бастиона копошились десятки рабочих в фирменных серых спецовках, похожих на тюремные робы. Одни с помощью заостренных палок подбирали мусор, оставшийся на земле, и складывали в мешки, другие сворачивали кабели и снимали с веток гирлянды.

Я пробежался вдоль сосен, отыскал крест, который сам же вырезал. Посмотрел на часы: три минуты десятого. Насколько я знаю Туньку, она появится через полчасика. Если, конечно, Илья ее не поторопит.

Следующие тридцать минут я гадал, куда же запропастились эти двое. Сперва побывали на концерте, затем пообжимались где-нибудь на природе или даже перепихнулись.

 

Недалеко от здания заброшенного завода есть специальная поляна для палаточного городка. Гости Рентген-Содомии отсыпаются там после буйной радиоактивной ночи. Здесь же стоят ларьки с выпивкой, они существенно облегчают страдания жертв лучевой болезни. Для тех, кому совсем плохо, имеется медпункт.

 

Вполне возможно, Тунька и Илья познакомились с какой-нибудь дружелюбной компанией, вместе выпили, там же и заснули. Нет! Тунькин потаскун говорил, что ему нужно успеть к вечеру домой, для этого нужно выехать отсюда пораньше. Вряд ли Илья станет рисковать своей сверхприбыльной работой.

Может быть, они заснули в машине? Или забыли о месте нашей встречи? И на фига ж было мудрить, когда можно было просто сказать: Хлеб Хлебыч, приходи в девять утра на автостоянку!

Туда я и двинулся, едва минутная стрелка моих «командирских» доползла до восьмерки.

Автомобилей, скученных на асфальтовом четырехугольнике, стало чуть-чуть поменьше. Пытаясь вспомнить, где именно Илья воткнул свой лиловый «фольксваген», обежал всю стоянку раза три. Мне даже показалось, что я отыскал нужную машину, но заглянув сквозь боковое стекло в салон, понял, что ошибся: там было установлено специальное сиденье для младенца, рядом с ним валялись плюшевый львенок и пустая бутылочка из-под молока. Какому остолопу пришла в голову мыль привезти сюда ребенка, чтобы он ослеп и оглох? Хотя, возможно, его просто не с кем было оставить… Ладно, не мои проблемы.

Пока я рассматривал содержимое машины, ко мне подошел охранник в респираторе и стал, в свою очередь, рассматривать меня. Я спросил его, не уезжала ли сегодня утром машина, которая была точь-в-точь как эта. «Не обратил внимание. Вроде, уехала». «Вроде или уехала?» Он пожал плечами: «Всех разве упомнишь?»

 

…Вот и завершился Праздник Умирания. Пора воскреснуть: умыться, привести в порядок волосы и одежду, выпить бодрящего напитка, сесть за руль и вернуться в реальность. Прощай, Карнавал Мутантов!

 

Такого не могло быть. Бросить меня черт-те где - одного, без денег, без мобильника? Они на это не способны. Тунька, во всяком случае, точно. Да и ее бойфренд на подонка не похож. Бабник и подлец - эти два термина не обязательно синонимы. Значит, что-то нехорошее случилось…

Да какое там случилось! Она наплясалась, выпила и вырубилась, Илья загрузил ее в «телегу» и - прощай, Хлеб Хлебыч! Но как у него хватило паскудства на это? А если они оба и вправду попали в неприятную историю - там, избили их и бросили в лесу умирать - где же таратайка? У Ильи отобрали ключи и увели ее? Очень даже возможно. Приставили Туньке нож к шее: отдавай все, что есть, или ей хандрык. Бумажник, золото, ключи от машины. Это вполне вероятно. Бандиты водятся везде.

Если эта догадка верна, то где искать двух потерпевших? Наверняка здесь есть медпункт.

Пробежав с километр, я выбрался к палаточному городку. Он очень напоминал индейское поселение. Над сотней брезентовых вигвамов стояла тишина. Лениво дымились догоравшие костры.

Я спотыкался на пустых бутылках, перепрыгивал через руки и ноги, торчавшие из палаток, огибал спальные мешки, набитые дрыхнувшей человечиной… Моей целью был бетонный барак с красным крестом на фанерном щите.

Запрыгнул на высокое крыльцо, вбежал в прохладный тамбур. Здесь висело несколько плакатов, сохранившихся со времен Холодной войны. Остановился на секунду, мельком просмотрел их: «Средства индивидуальной защиты от радиации», «Виды оружия массового поражения», «Эвакуация населения в случае угрозы авианалета», «Автомат Калашникова». Сразу же бросилась в глаза фраза, выведенная жирным шрифтом посредине одного плаката:

 

2000 рентген - доза радиации, смертельная для человека

 

Мне подумалось, что эту дозу я уже получил, только погибель моя где-то подзадержалась.

Я рванул на себя вторую дверь и побежал вдоль по бараку. Слева - зарешеченные окна, справа - ряд одинаковых кушеток. На первой лежал длинноволосый парень в гавайской рубашке, пялился в потолок белками закатившихся глаз, хрипел, выпускал изо рта желтую пену. Следующей была девка с зелеными волосами. Она валялась на животе, свесив голову с лежанки. Изо рта ее медленно лилась молочно-белая струя - прямиком в пластмассовое ведро. Третью кушетку занимал немолодой бритоголовый мужик - этот был в полной отключке. Далее я увидел совсем юного мальчишку, который отчаянно дергался и отрывисто стонал, будто собака, которой снится страшный сон.

Тут я столкнулся со свиномордым охранником.

- И куда мы ломимся? - дружелюбно поинтересовался он сквозь респиратор. - Посторонним нельзя.

- К вам сегодня не доставляли девочку?

- Какую?

- Фиолетовый топик, кожаная юбчонка… косичек целая сотня…

Брови охранника сдвинулись, лоб наморщился.

- А кем мы ей приходимся? - спросил он куда более серьезным тоном.

Объяснять специфику наших с Тунькой отношений было бы слишком долгим занятием, поэтому пришлось сказать коротко и четко:

- Я ее парень.

Тот кивнул.

- Идем. Я провожу.

- С ней все нормально? - спросил я на ходу.

- Сам все увидишь. Ничего хорошего.

Тунька сидела на самой последней кушетке в конце барака, она всхлипывала и прижимала к лицу вафельное полотенце: сквозь тряпичную белизну кое-где проступали алые пятна крови.

- Что с ней? - негромко спросил я.
Глаза охранника стали печальными, ему было жаль девчонку.

- Разбили нос, губы, вышибли пару передних зубов… Как же ты ее одну… - он вдруг оборвал мысль на середине и посуровел: - Эй, а не ты ли…

- Нет! - крикнул я, подбежал к Туне, тронул за локоть. Та отпрянула, словно моя рука была холодным и скользким щупальцем, потом оторвала полотенце от распухшей мордашки и взвизгнула:

- Глеб!

Рассмотреть изуродованное лицо я не успел: убогонькая умом подружка спрятала его у меня на груди и зарыдала, обхватив мое тело обеими руками. В промежутках между всхлипами я улавливал куски фраз:

- Илья… напился… я стояла с одним мальчиком… а Илья… сказал, что я шлюха… и он…

Она могла бы ничего не говорить, потому что я все понял с первого взгляда. И возненавидел ее глупость с новой силой. Но вместо того, чтобы обругать безбашенную Туньку самыми обидными и грязными словами, я погладил ее волосы и ласково произнес:

- Хватит плакать, Наталья Сергеевна. Нам пора домой.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса