Органон : Литературный журнал
 

проза
Василина Орлова

 

ПЕРЕКАТИ-ЧИГИРЬ
16.08.2007 : АЛЕКСАНДР ГРИЩЕНКО

 

Дядю Осипа дразнили в Будёнищах странным и длинным прозвищем "Перекати-Чигирь". И не зря. Ещё мальчиком он задумал постичь тайну чудесного водоподъёмного снаряда, который заставлял мутную влагу из отцовского арыка работать саму на себя: сама толкала колесо - сама и возносилась в его бадьях к жестяным желобам и текла по ним на холмы, горы - всё выше и выше, до самого неба. Сначала он решил построить свой собственный чигирь, только маленький, - и у него получилось! Чигирёк медленно вычерпывал воду из канавки под помидорами и сбрасывал её на арбузы, но простоял недолго: отец разнёс его к чёртовой бабушке, а маленькому дяде Осипу прописал настоящей кулацкой ижицы. Ивовыми прутьями. А ведь тогда дядя Осип уже был дядей, правда на пару лет младше племянниц-близняшек, и уже тогда твёрдо задумал стать великим чигирестроителем, а потом, но это когда совсем вырастет, - верховным мирабом, хозяином каналов, как при государе императоре Николай-Алексаныче, когда тот снова на престол вернётся и всю сволочь большевицкую отдаст басмачам на расправу. Дед Пахом так и не дождался, когда это произойдёт, и перед смертью запрятал на чердаке образ Казанской, чтобы выблядки его, кансамольцы-анцыхристы, не порубали сдуру. Самим ведь потом хуже будет: Царица Небесная - она таких шуток не любит, и сгинет их семя во веки веков, изсхнет в пустыне азиятской.

Зато дядя Осип окончил техникум и уехал в Ташкент, в Институт ирригации, но бросил его на втором курсе, обнаружив, что там как-то не так преподают, про чигирь ничего толком не говорят, особенно про то, откуда в нём такая силища круговращательная. И сделался дядя Осип с тех пор художником - как раз тем, про которых говорят, что от слова "худо". Да нет худа без добра. Вернулся он к себе в Большие Будёнищи, понастроил чигирей на полсела - бесплатно понастроил - и начал лепить дома из глины, будто какой-нибудь узбек. Говорил умные вещи про сейсмичность, температурный баланс и эстетическую привлекательность. Мало ему было огород застроить земляными сарайчиками и расписать их нитроэмалью, так он и хату всю облепил пухлыми завитушками и башенками, которые потом растрескались и стали осыпаться и тянуть соки из самих стен, и в конце концов разорвали дом на куски. Однако дядя Осип только обрадовался: провёл на развалины арык, соорудил чигирь и изваял над ним круглый сараище. И стал в нём жить.

Но тут начало Аральское море сохнуть, и понял дядя Осип, что без его помощи не обойтись. Надо было срочно организовать через весь Устюрт цепь чигирьных станций, чтобы они перебрасывали излишки воды из Каспия в Арал. Это должно было сработать, потому что Каспий по своему уровню относительно мирового океана находится ниже Арала - где как не здесь включить на полную мощь таинственную энергию чигиря! И поехал дядя Осип в Муйнак. На разведку. Заодно посмотреть, как море уходит, и правда ли, что рыбы в нём становится гуще. В Муйнаке напоили его рыбаки вином - первый раз в жизни напился вина дядя Осип! И захотелось ему сразу по воде походить, как тот боженька из отцовой книжки. Почему, мол, этот мог, а я не могу? Человеку всё подвластно - все стихии! Кроме чигиря. Един чигирь - непостижим и функционален. Так вот, под удивлённые возгласы рыбачков прикрутил дядя Осип к двум пенопластовым доскам свои сандалии и - пошёл в море. Перевернулся, конечно, чуть не утонул под собственными поплавками, наглотался жутко-солёной воды, но вовремя вытащили его. С тех пор зарёкся дядя Осип пить вино и раздумал спасать Арал. Дурное такое море. И рыба - дохнет.

Второй, и последний, раз дядя Осип напился через много лет, уже после развала Союза, когда все Спасовы, племянники, племянницы с детьми и внуками, надумали обратно в Россию перебираться и случайно обнаружили на чердаке старой хаты припрятанную дедом Пахомом Казанскую. Дядя Осип встал в позу: не потерплю, мол, в семье такую-сякую религиозную пропаганду, ибо человек его и придумал, этого самого боженьку, потому что сам сильнее всех. Кроме чигиря. Един чигирь - сам по себе крутится и сам себя вращает. Взял и напился дядя Осип молодого вина, а потом нашли его захлебнувшимся в арыке, посреди мазанки с чигирём. Неладное почуяли, когда с её крыши перестала течь вода. А это чигирь от горя остановился.

Похоронили дядю Осипа - и уехали все в Россию. И никого больше ни из Спасовых, ни из Братченко не осталось в Больших Будёнищах. Точнее, в Сипас-арыке, уже переименованном райцентре. И мало кто знал, что своё узбекское, так сказать, народное, название село получило именно благодаря деду Пахому, который, будучи мужиком зажиточным и работящим, в двадцатые годы на паях с соседями, самым крупным пайщиком, провёл в тогда ещё село Кудыкино арык. А до этого возили воду из соседних кишлаков, ведь как забросили их в Самаркандскую область по столыпинской путёвке, так и жили-выживали. Дед Пахом тогда первых своих дочерей привёз с Белгородчины в корзине с гусячьим пухом, а потом одну из них отдал замуж за сына Петра Братченко. Маленькая она ещё была, первые полгода после свадьбы всё лазала на чердак - в куклы поиграть. Однако не до кукол было в то время. Землю нужно было осваивать, копать арык. И чтобы свату Петру - ни в чём не пе-ре-чить! Они тогда вдвоём были главные по арыку, вместе и пользовать его должны были. Петро имел большой авторитет у местных властей, как писарь самого Будённого. Способствовал, чем мог. Дед Пахом с ухмылкой слушал его истории о том, как они с командармом по степи басмачей гоняли, и звал красной сволочью. А дед Петро тогда даже разозлиться не мог, смахивал кулаком слезинку и уходил в огород. Жена его, старуха Матвевна, слыла ведуньей и заговаривала зубы. Она происходила из поселенцев ещё кауфманских времён, а потому много чему научилась и у местных жителей. Когда гадала на кого-то, становилась "на Мек", проводила ладонями по лицу и шептала: "Мек-чучмек, чем живёт человек?" Уходила спать и смотрела сны. В снах ей и являлась вся жизнь того, на кого гадала. Только по-разному получалось: то прошлое откроется, то настоящее, а будущее - редко. Дяде Осипу, когда тот родился, нагадала смерть от воды. Зубы заговаривала ещё более чудн?: становилась лицом на север и бормотала над горстью земли что-то вроде: "Нурата-гора посреди двора, а в горе нора" - и так далее.

Так вот, как только арык закончили, деда Пахома раскулачили. Потом забрали и деда Петра, а Кудыкино переименовали в Большие Будёнищи. Ссылать уж дальше особо некуда было, оставили деда Пахома в Будёнищах, а деда Петра так и расстреляли где-то под Самаркандом и закопали прямо в землю. "За что боролся, на то и напоролся!" - приговаривал дед Пахом и убегал в поле, чтобы никто не видел, как он плачет. Одни ослики видели и махали приветливо ушами.

СТРАНИЦЫ:
 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2006
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса