Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

Случай в пивной
11.07.2008 : НИКОЛАЙ БОЖИКОВ

 

 

Антошка Заусенец пропихнулся через гудящую толчею у входа в пивную и с первой же партией сумрачно- трезвого люда очутился внутри. При этом он выдрался из лап бородатого громилы, который за шиворот пытался оттащить Заусенца от двери. « В очередь, падло, в очередь!»- рычал бородатый, но Антошка изловчился и хватанул его зубами за палец. Бородач взвыл и выпустил Заусенца из лап. «Идолище!» - обругал его напоследок Антошка. 

Войдя в пивной зал, он жадно втянул носом воздух, пропахший пивными парами. От вида пляшущих кадыков, запрокинутых голов с отверстыми ртами, куда вкусно вливалось янтарное пиво, в горле у него случился приступ сухоты, а под ложечкой назойливо засосало.

- Эй, Заусенец!- позвали Антошку. - Ступай сюда.

Антошка обернулся и увидел за столиком у стены Леху бабника. С ним была рыжая краля. Женщина ничего себе: беконистая, дородная, с губами, заштемпелеванными густым слоем яркой помады.

Антошка любил атмосферу пивной. Где еще наговоришься вдосталь за жизнь? Да и языком бренчать тут можно решительно обо всем и в любых выражениях. Можно сказать. что пивная - инкубатор всяческих радикальных идей, из которых, впрочем, едва ли хоть одна воплотилась в реальность.

А люди тут какие! Взять, к примеру, того же Леху. Энциклопедист по части женского пола. Какой-нибудь восточный падишах со своим жалким гаремом - мальчишка в сравнении с ним. Антошка раз угодил в Лехину амурную авантюру, так неделю потом болел слабостью всего организма.

Рыжая краля неожиданно оказалась немой, но со слухом у нее был полный порядок. Когда Заусенец лобызнул ее в широкую конопатую ладонь в знак, так сказать, одобрения выбора Лехи, она одарила его улыбкой Щелкунчика.

Леха придвинул Антошке непочатую кружку с пивом. Пена в ней уже успела осесть. «Пей, Заусенец! - громко угощал приятеля Леха. - Пей за нашу с Людмилой любовь».

Физиономия Людмилы занялась при этих словах румянцем, соперничающим по яркости с цветом ее губной помады.

«Благодарствую! - пробормотал Антошка и разом осушил заветную кружку. Жажду он утолил, а дальше наступала фаза растяжения удовольствия. Стой себе, цеди понемногу пивко и философствуй с друзьями. Благо подходящих для этого тем - море разливанное.

- Заела буднишность! - жаловался Леха. – Праздника хочу.

- Пивка еще принесть? - как бы к слову осведомился Антошка.

- Валяй, неси, - согласился Леха и со звоном высыпал на стол горсть двацариков.

Антошка сделал две ходки за пивом, набил карманы куртки жесткими солеными сушками.

Между тем, общество за столом за недолгие минуты отсутствия Заусенца выросло. Появился Ерофеич, заслуженный чекист-пенсионер, человек известный в кругах завсегдатаев пивной. Однажды, когда в споре с Ерофеичем какой-то фраер непочтительно высказался о железном Феликсе, дед в сердцах выхватил откуда-то из исподних мест именной маузер и с воплем «Измена!» с наслаждением принялся палить из него в воздух. Весь честной народ так и полег на заплеванный пол пивной.

К счастью, все обошлось. Ерофеича быстро скрутили, отобрали у него дымящийся ствол и препроводили в милицию. В схватке ему подшибли левый глаз, и с тех пор глаз так и остался защуренным. В отделении Ерофеича поместили в одной камере с вокзальным щипачем, составили по форме протокол, и в итоге получил старик пятнадцать суток ареста. Маузер у него конечно конфисковали. Однако и по сей день, в память о личном оружии, Ерофеич поверх замаранной телогрейки носил солдатский ремень с облупленной истертой  кобурой, предназначенной для храненья таранки.

- У меня, Людочка, - говорил Ерофеич с улыбочкой - все внутренности спиртом дубленые. С самоей юности нутро себе закалял.

Тут он сделал неудачный жевок и что есть силы надавил каменной сушкой на больной, вчера только заговоренный старухой - знахаркой зуб.

Улыбочка съерзнула со сморщенного лица Ерофеича, и оно сморщилось еще больше.  Людочка переимчиво сморщила нос, зажмурила глаза, как будто у нее разом заныли все зубы. «Передразнивает, бестия рыжая!» - подумал Ерофеич, но вслух ничего не сказал.

Когда выяснили, в чем состоял конфуз Ерофеича, порешили устроить анестезию зарвавшемуся зубу. Леха ради такого случая пожертвовал поллитровку водки, а Заусенец заново сбегал к автоматам за пивом. Сотворили ерша и выпили за здоровье Ерофеича.

Стало веселее. Ерофеич заулыбался Людмиле опять. У Антошки по мере опьянения почему-то всегда невесть откуда являлись крепкие антиправительственные настроения. Вот и теперь он поочередно ругал то премьера, то президента.

- Вот ты все президента кроешь, - заметил Леха. - А сам-то ты имеешь, что предложить?

Заусенец икнул, отхлебнул из кружки пива, звучно раздавил в кулаке сушку.
- Чего ж замолк-то? - куражился Леха.

- Я-то, я ничего, не замолкал я вовсе, - обнаружился Заусенец. - Я план свой обдумывал. Вот.

- Какой такой план? - осведомился иззелена - серый Ерофеич, тараща на Антошку зрячий глаз.

Заусенец распрямился, расправил плечи, как подобает для важного сообщения.

- Я бы сразу взял быка за рога,- сказал Антошка. - Начал бы свое президенство, как у нас повелось, с указа.

Тут он усмехнулся и продолжал:

- Объявил бы с понедельника мораторий на интимную жизнь. Объяснил бы народу, что мера эта, дескать, вынужденная, но необходимая. Само собой временная - на период кризиса в стране. Нечего попусту энергией телесной сорить! Жрать-то нечего, а работать надо. И с рождением новых внеплановых едоков повременить, мол, придется.

- Ну Антошка, ну замылил мозги, - восхитился Ерофеич.

- Эх, Заусенец, дурак ты дурак, - рассерчал Леха. – Кто ж тебе позволит над людьми живодерничать?! Я б тебя собственными руками за такие дела удавил. Да тебя, хочешь знать, на другой же после указа день всенародно бы изнасиловали. Политик гребаный!

Ерофеич загоготал, а Людмила изобразила зубами Щелкунчика.

- А, по-моему, Ваши мысли достойны внимания, - вдруг кто-то изрек подле Антошки скрипучим голосом.

Слева от Заусенца стоял незнакомец. Все молча уставились на него. Был он плюгав, с бороденкой козлиной, в мутных стекляшках очков, а главное, неприятно лобаст. Череп у него был подозрительно вместителен для мозгов. А мозги, как известно, имеют обыкновение рождать всякие там идеи и мысли. И все больше пакостные и вредные.

- Ион Ильич, - представился незнакомец, никому не давая опомниться. Людмиле очкарик улыбнулся отдельно.

- Ваши предложения (Ион поворотился к Антошке) быть может чересчур недостаточны.

Он вскинул голову и поднял в воздух сжатый хилый кулак:

- Нужно действовать изощреннее, дабы поставить заслон расплоду Homo Soveticus.

- Это че это, а? - изрек Ерофеич напуганно.

- Пусть у нас свирепствует СПИД! - не унимался Ион. Пусть остановятся фабрики по производству презервативов! Пусть похоть наша не знает границ!

Леха хотел было шугануть очкастого экстремиста, но в этот самый момент Ион выставил на стол из портфеля две бутылки «Чашмы».

- Выпьем, пожалуйста, - предложил Ион простодушно.

Леха чуток успокоился, мрачно свернул зубами пробочные головки с горлышек сразу обеих бутылок. Молча набухал в кружки вина. Молча же выпили.

- Вообще же, - продолжал Ион без особой связи со своей прошлой речью - в сексуальных предпочтениях человека много неясного. Известны, например, случаи влечения к трупам. По -научному, это называется некрофилия.

Тут Леха не выдержал и взорвался:

- Ну че ты пристрял к нам, гуманоид лобастый? - Че мы дались тебе, а? Стоят люди, выпивают культурно и на ж тебе.

Леха угрожающе начал надвигаться на Иона, а тот пятился назад, предусмотрительно выставив в качестве щита помятый, в ухабах портфель.

- Проваливай, проваливай!- подгонял его Леха. - Иди интимничай со своими трупами.

Лобастый отпятился на безопасное расстояние и обиженно выкрикнул:

- Твоя самцовая агрессивность имеет под собой яркую сексуальную подоплеку.

- Фрейдист проклятый!- выругался Ерофеич. - Давили, давили мы этих менделистов - видать не додавили.

Инстинктивно Ерофеич облапал шершавую кобуру.

Лобастый исчез, и в компании снова воцарился покой. По залу беспризорно растекались дымы от многочисленных сигарет и папирос, хотя настырные таблички  кричали со стен о воспрещении тут курения.

Вдруг Леха увидел, что между ним и Людмилой стоит высоченный мужчина с бритым черепом и давно не стриженной  черною бородой. «Что за хреновня такая!» - подумал Леха. Ему странно было, откуда взялся этот мужик. Никто вроде не приближался к их столику. Не из-под стола же он вылез - верзила эдакий! Да и не поместиться бы ему там - факт!

Сам пришелец вывел Леху и прочих из недоуменного состояния.

- Я есть маг и чародейник Абасурман Хасан ибн Секира, - отрекомендовался он, жутковато посверкивая чернющими глазами.

- Звучит солидно, - подметил Ерофеич с почтением. - А откуда, если не секрет, Вы прибыли к нам?

Вместо ответа маг и чародейник воздел к воображаемому небу обе руки. Это позволило Людмиле досконально рассмотреть его череп, и она осталась весьма довольна приятной правильностью его формы.

- Кое-кто из вас мысленно настроился на меня и просил явить чудо, - объяснил ибн Секира.

Все с интересом переглядывались между собой.

- Знаем мы ваши чудеса, - осмелел Заусенец. - Ходят тут всякие прорицатели- заклинатели. Намедни один свидетель Иеговы тут обтирался, так потом многие в своих карманах пятерок и трешек не досчитались.

Антошка хотел прибавить еще что-нибудь хлесткое, но слова завязли у него где-то в гортани, и его охватил безотчетный ужас. Ибн Секира вбуравился в Антошку змеино-немигающим взглядом, а тот смотрел на мага, как бандерлог на удава, не смея пошелохнуться.

Заусенец чувствовал, как  начало западать его сердце, как взбунтовался мозг - перестал посылать наставления неприкаянным внутренностям.

- Пощади! - еле двигая губами, просипел Антошка. - Не прав был. Каюсь.

- То-то, - погрозил ему пальцем ибн Секира. - Потеребил себе правый укороченный ус, и чары сошли с Антошки.

- Эх,- голова, - примирительно сказал маг, обращаясь к Антошке. - Не карать я пришел к вам. Праздник пришел вам устроить. Тот, кто есть из вас Леха, - вот кто меня вызывал!

Теперь все взоры обратились на Леху. «Настоящий мужчина! - подумала Людочка. - Мало того, что силен и напорист, так еще с потусторонними силами можно сказать «на ты».

Больше всех изумился такому положенью вещей сам Леха. Ну болтанул он, что праздника желает - с кем не бывает? Ну дурачась вроде как помолился про себя какой-то восточной абракадаброй, чтоб желание его исполнилось. Тут же позабыл об этом конечно. И вот на тебе. А говорят еще, что мир полон случайностей. «Хрена два! - подумал Леха! - Все так называемые случайности - невскрытые закономерности. В этом марксисты видимо правы».

- Ну, Леха, давай свое желание, - отчетливо сказал ибн Секира.

- Эх, гулять так гулять! - вскрикнул радостно Леха. Чтоб каждому по жирному копченому лещу. Чтоб пиво рекой лилось. И чтоб бесплатно все- слышишь, маг? Ты уж там постарайся.

Ибн Секира вдруг махнул из Лехиной кружки пива и тут же растаял, обратившись в золотистое облако. Из середины облака кто-то нездешним голосом пообещал: «Все исполню в точности, Леха! Не изволь беспокоиться».

Через минуту от  облака не осталось и следа, зато на столе перед каждым лежало по копченому лещу. Ах, что это были за рыбы! Каждая из них так и норовила вползти в книгу рекордов Гиннеса. По шумному оживлению возле автоматов, по вскрикам и ахам изумленной публики Леха и все с ним поняли, что началось.

Антошка с опорожненными кружками бросился к автоматам, Леха с Ерофеичем принялись чистить лещей, дурея, от забытого запаха.

Тут началось просто жуть что такое. Слухи о бесплатном пиве, извергаемом свихнувшимися автоматами, мгновенно распространились в прилежащем к пивной квартале. Возбужденные люди обоих полов, обгоняя друг друга, бежали туда, чтоб лично удостовериться в самделишности странных событий. При этом почему-то никто не бежал налегке. С собой прихватили кастрюли и ведра, бидоны и чайники, канистры и стеклянные банки. А один старик, инвалид второй группы, тащил на горбу пластмассовую детскую ванну. С правого бока от старика семенила его старуха жена, следя за тем, чтобы емкость не смела сползать у него со спины. Слева и чуть подотстав от них, тяжко дыша бежал их мордастый зять с ведерной кастрюлей в руке.

Ничто, конечно не в силах было остановить народный порыв. Все новые и новые стихийные массы вливались в пивную. Милиционер, приставленный сюда для порядка, укрылся под столом и по рации запросил оттуда себе подкрепление.

Люди тем временем, бойко наполняли пивом запасенные емкости, тесня и подталкивая друг друга. Хитрый старик с детской ванной скооперировался со своим мордастым зятем. Тот оккупировал крайний автомат и, оттесняя задом напиравших любителей пива, наполнял свою кастрюлю и тут же выливал ее содержимое в ванну. Их старуха тоже была при деле. Она скандально осаживала слишком напористых, нетерпеливых конкурентов.

Заполнив на две трети ванну, старик и зять довольные приготовились тащить ее к выходу. Но тут как на грех кто-то с размаху толканул старуху в бок. Она поскользнулась и, не удержав равновесия, рухнула прямиком в ванну. Целый фонтан пенных пахучих брызг поднялся вкруг нее. Этого, впрочем, почти никто кроме старика и его зятя и не заметил.

Через несколько минут прибыл милицейский наряд. По громкоговорителю народу предложили немедля разойтись. Но куда там! Никто и не подумал подчиниться требованиям властей.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не оперуполномоченный Наркозов. Пробившись в пивную, он забрался на стол и возопил:

- Люди добрые! Трудящихся грабют! Сейчас по радио объявили, что будут четвертаки и  десятирублевки менять.

Народ вдруг затих в оцепенении. Люди ошалело переглядывались между собой и внезапно, будто сообразив нечто ужасное, с улюлюканьем и ревом бросились из пивной по домам. Многие в растерянности и смятении побросали свои банки и ведра, и по полу пивной растеклась огромная желтая лужа.

Впоследствии оперуполномоченный Наркозов за проявленную смекалку получил денежную премию и благодарственную грамоту от начальства…

Что было дальше Антошка почти не помнил, а точнее сказать не помнил совсем. Вроде куда-то ехали, вроде опять что-то пили. Как будто кто-то стаскивал с Антошки штаны и щекотал ему волосатый живот.

Наутро Заусенец проснулся от недостатка дыхания. Сдернул с затекшей морды нахлобученный на нее вместительной половиной бюстгальтер Людмилы. Приподнялся на локте и увидел ее подле себя, мирно сопящую и в совершеннейшем нигляже. На полу, рядом с кроватью, отдыхал голый Леха. Он неистово храпел с разбойничьим присвистом, поеживался во сне и чмокал губами.

В кухне на полную громкость надрывался радиоприемник. «Эх, хорошо в стране советской жить!»- бодро распевала пионерия.

«Кто ж с вами спорит, - поморщился Заусенец. - И чего зазря горлопанят!»

Он повернулся на другой бок и, не взирая на Лехины музыкальные экзерсисы, на откровения дрессированной юности, снова уснул.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса