Органон : Литературный журнал
 

проза
Блогосфера Органона

 

Первая половина дня
30.05.2008 : ЕВГЕНИЙ АЛЁХИН

 

 

В воскресенье в первой половине дня Тимофей лежал у себя в зале на диване. Это была обычная комната, в меру прибранная, в то же время в меру неприбранная. Он лежал с книгой в руках, но если и читал, то очень уж невнимательно, и если вы бы спросили через полчаса, что он читал: "Путешествие Нильса с дикими гусями" или "Печки-лавочки", он вообще едва ли бы вспомнил, что держал в руках книгу. У него болела голова, и он думал. Пока не вошла жена, и не начала говорить, продолжая прерванный свой рассказ:

– А потом я побежала в метро... Но я не успела, то есть не успевала... Но я была в самом начале поезда, то есть двери уже закрыли, но меня увидел машинист... Они открыли мне и я села к ним... Их было двое... Володя и Володя, так они сказали...

Тимофей посмотрел на нее полсекунды, потом стал смотреть на стену и сказал:

– Володя и Володя.

– Да... сначала один сказал: Володя, и тут же второй: Володя. Очень смешно...

– Очень смешно.

Как она всегда может всему радоваться? Что с ней? Почему бы ей кого-нибудь хорошенько не возненавидеть? С какой она планеты?

– Ну что ты бурчишь? – сказала жена, – Что ты все время недоволен?.. И они позволили мне поехать с ними, только сказали пригибаться на станциях, чтобы им потом не влетело, и дали порулить...

– Порулить? Там есть руль?

Дались ей эти Володи? У него было чувство, что он старше ее, хотя ему было 20, а ей 26. Жена подошла к дивану, присела к нему и положила руку ему на лоб:

– Болит опять?

– Не болит.

– Давление смерим?

– Вот забава, нашла игрушку...

Жена встала:

– Что с тобой?

И губы вытянула. Тимофей положил книгу на пол рядом с диваном, глядя в окно спросил:

– Что с тобой?

– Просто хотела смерить тебе давление.

– В жопу смерь давление.

Это он, конечно, погорячился. Надо бы поаккуратней, она же все-таки тоже живой человек. Она же, возможно, его любит. Он, возможно. Возможно?

Жена села на кресло. И молчит демонстративно. Обратно, старая-добрая игра в обидки. Тимофей даже соизволил встать и оглядеть комнату.

– Что там случилось с твоими Володями?

– Сам в жопу со всеми Володями.

– Мне правда интересно.

– Почему ты бурчишь? Бурчишь и бурчишь.

Тимофей почему-то опять занервничал.

– Мне интересно, что там произошло с тобой и с Володями. Два Володи. Ладно бы один, но их два, мне интересно.

Жена откинулась на спинку кресла. Глаза закрыла, устала, бедная, от него. Тимофей сказал:

– Расскажи.

Не отвечает. Тимофей несколько раз повторил просьбу с разными интонациями. Жена игнорирует, значит. Спокойней. Ну поболит твоя голова, перестанет. Никаких больше запоев. Гипертония в двадцать лет. Увольте. Жена. Почему она не отвечает? Тимофей вышел из комнаты, погремел на кухне секунд десять, вернулся с ножом и уселся на свой диван:

– Я придумал, если ты не расскажешь, я буду чертить палочки у себя на руке этим вот ножом.

Жена открыла глаза. Посмотрела на него. У нее ясные глаза, все-таки она не глупа. Она, может поумнее его будет. И симпатичная, красивой, можно даже назвать без зазрения совести, серьезно можно.

Жена сказала:

– Придумал. Молодец. Опять началось. А почему этим?

– Я думаю, получатся красивые такие черточки.

– Ну, раз красивые.

– Точно не хочешь рассказать? Мне правда интересно. Целых два машиниста, да еще и оба Володи.

– Читай свою книгу.

– Но ведь они дали тебе порулить. Со мной такого в жизни не случалось. Такой опыт исключительный. "Володя и Володя. Машинисты мира".

Не ответила. Тимофей про себя досчитал до тридцати. Сказал "ладно" и провел себя по руке ножом. Наверно, он и правда не очень умный человек. Ребенок он еще. Ну его. Появилась красная неглубокая полоска и в правду довольно красивая, даже немного крови вытекло. Жена закрыла лицо руками:

– Прекрати. Что ты делаешь?

Тимофей настроил свой голос на спокойнейший тон:

– Пожалуйста, расскажи мне, что было дальше.

– Что ты делаешь, – открыла лицо, она не заплакала, это хорошо, – что я тебе сделала?

– Мне нужно знать, что произошло с тобой и двумя Володями.

Жена не ответила, тогда он опять провел по руке. Да, с головой у него явно не все в порядке. Раз на днях он сел на балконе на парапет, почти не держась, когда жена спала. Упадет, думал, так упадет, не упадет, думал, так не упадет. Ночь была. Зачем он ее доводит? Тимофей подождал ответа или реакции или манны небесной, и ушел на кухню отнести нож. Жена, когда он вышел, легла на диван лицом в подушку. Тимофей вернулся и сказал:

– Извини... Я не хотел.

Жена не ответила. Он опять извинился. Еще несколько раз извинился. Уходи, говорит она. Вот так. Приехали.

– Пожалуйста, извини.

– Пожалуйста, уходи.

– Куда?

– В туалет.

– Ну что ты? Я же извинился.

– Ну что ты? Я же извинился, – обиделась совсем.

– Ну что ты?

– Что, что ты?!

– В туалет? – он опять начал нервничать. Почему он такой псих?

– Угадал, – говорит она. Вот значит как она. Вот. Вот так.
Тимофей пошел в коридор, обулся, вышел в подъезд, хлопнул дверью. Вышел во двор, подошел к своей машине и открыл ее. И сел в нее. И куда ехать теперь? Плохо все-таки быть идиотом. Он попытался завести. Не заводится. То ли облегчение, то ли злость. Но он ее заведет. Ни одной машине на свете он не позволит мешать ему ссориться с женой. Захочет – сам помирится, без машининого участия. Не заводится, сволочь. Ни в какую не заводится. Тимофей закурил. Вышла жена, встала недалеко от машины и говорит:

– Пойдем домой.

Возможно, она поплакала маленько. Тимофей сказал:

– Она не заводится.

А жена стоит и смотрит на него как на больного ребенка. Да и сама – как ребенок. С родителями бы жить вам, дети. Жениться. Туда же.

– Она правда не заводится.

Стоит и смотрит. И смотрит.

– Она правда не заводится. Попробуй сама.

Стоит и смотрит. Тимофей еще раз повторил. Свою просьбу. Он вылез. Тогда жена подошла, села в машину, Тимофей наоборот зачем-то встал на ее место. Жена с первого раза завела машину. Всегда так. Все через жопу в этой жизни происходит. Она посидела немного, вылезла, не выключая зажигания. Свободу выбора предоставляет, значит. И молча пошла домой. Тимофей посмотрел на машину, закурил еще сигарету, потом подошел к машине, выключил зажигание, посидел немного, вытащил ключи. Закрыл машину, пошел домой, выкинув бычок по дороге. Нужно быть спокойней, думал он, и еще думал, что пора бы уже обед готовить, наверное, курицу сделает с луком в сметане. Только в магазин придется сходить. Да, курицу приготовит, так как жена любит. Как Таня любит, ее ведь Таня зовут, напомнил он себе.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Василина Орлова
Василина Орлова

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
размещение сайта: Центр Исследования Хаоса