С пятницы на субботу электромонтеру Вале, круглому сироте двадцати четырех лет, снились странные сны. Он проснулся - как обычно в субботу - опухший и небритый, но в его лице появилось что-то новое.

Он сел на кровати, нашел на полу рядом с собой последнюю бутылку пива, открыл ее зубами, как всегда удивился, что это у него так легко получилось, выпил залпом и снова лег. На нем были черные штаны, с полосочками в центре штанин (не с лампасами, которые с краев), и с петельками, зацепляющимися за ступни, а еще вылинявшая хлопчатобумажная майка, короткая, оголяющая низ его тощего брюха. Пять минут он пытался как-то осмыслить только что приснившееся ему, но логически можно было прийти к тому, что смысл его снов - он чуть ли не Бог. И Валя усмехнулся:

- Сегодня у нас что, день святого электромонтера? - спросил он у люстры.

Ему всегда было странно и забавно оттого, что он электромонтер. У него эта профессия прежде связывалась с определенным обликом. И как-то само собой получалось, что чем дольше Валя работал электромонтером, тем больше он соответствовал этому облику.

Валя все-таки окончательно встал с кровати, нащупал взглядом свои тапочки и пошел умываться.

- А я все-таки чудесно выгляжу, несмотря на всю свою отвратительность, - удивился он, стоя перед зеркалом. Как вдруг Валя
почувствовал странный зуд в лопатках. Он немного потерся об косяк спиной, и тут в дверь постучались.
Валя с удовольствием выругался, просто чтобы напомнить себе о том, что он это делает прекрасно, и пошел открывать дверь.


Это был Илья, голова его намокла от дождя, он был свежий, взволнованный, да как всегда глупый на вид.

- Заходи.

Илья зашел, скинул ботинки и пристально посмотрел на Валю:

- А с тобой что-то не то сегодня.

- Я, знаешь ли, чувствую, - Валя горько усмехнулся, подумал о том, сколько осталось от зарплаты, но об этом думать было не надо, потому он попытался целиком отдаться диалогу. Илья тем временем сказал:

- Да, я не в том смысле. У тебя сегодня в лице какая-то.., - он не мог найти подходящего слова.

- Чувственность?

- Что-то вроде этого.

- Блин, я тоже что-то типа того подметил, - Валя удивился: вот и Илья заметил в нем новое, - может, сегодня день святого электромонтера? Мне сегодня приснилось, что я становлюсь святым.

Илья тут же нашелся:

- Ну, раз святой… Ты вчера зарплату получить должен был…

Валя скорчился, но спросил:

- Сколько тебе?

- Две сотки до среды.

- На хрен?

- Сегодня футбол с пацанами собираемся смотреть. Столик заказали. А у меня пока больше денег нет.

- Кто с кем играет? - спросил Валя, открывая ящик стола, Илья ответил, но через две секунды Валя уже забыл кто и с кем. Он не любил футбол. Он старался не глядя достать несколько бумажек. Смотреть в ящик нельзя было: вдруг, увидев, сколько там осталось, он поймет, что будущее устрашающе и бесперспективно.

Валя посмотрел: у него в руке было три смятых соточных купюры и одна пятисотка. Надеялся, что не последняя. Он пятисотку бросил обратно, а три сотни протянул Илье:

- Вот, только сходи, пиво купи мне. В бутылочках, "Балтика тройка", шесть. Или семь, если хватит. И сигарет. "Балканки".

И вдруг Валя, взглянув на Илью, отчетливо начал понимать, о чем тот думает.

- Ты сказал "в среду", а не "в воскресенье, если получится", - добавил Валя строго.

Илья удивился, взял деньги и, ничего не говоря, но моргая, начал обуваться.

Илья вышел, а Валя быстро захлопнул за ним дверь, повалился сразу же на пол, стал кататься на спине по полу, отталкиваясь ногами, но зуд в спине прошел не сразу. Потом он встал, все еще ничего не понимая, но с чувством облегчения.


Илья вышел из подъезда, дошел до ларька, отдал деньги, сказал, что ему надо, улыбаясь своим мыслям. Женщина-продавец, лет тридцати, но с какой-то невероятной свежестью в лице, взглянув на него, засмеялась и сказала:

- Ну, даешь.

Илья, уже совсем сбитый с толку, поднялся по лестнице и постучал к Вале.

Долго никакой реакции на его стук не было, потом он услышал шум, услышал, как Валя матерится, и дверь отворилась.

- Что это с тобой?

Перед Ильей предстал Валя в идиотском длинном пальто, голова же его была обмотана полотенцем.

- Шаманю я.

- Гонишь ты.

Но Валя разговаривать не хотел. Он протянул руку, взял пакет с пивом:

- Ну, давай, до среды. До среды.

И хлопнул дверью.


Так, в субботу, в шестнадцать часов с небольшим, электромонтер Валя опять сидел на кровати. У него над головой был нимб, светящийся, теплый, на ощупь как из плоти. За спиной уже была не та ерундистика, что три часа назад, не то жалкое подобие, а самые что ни наесть настоящие крылья.

Он в течение двух часов привыкал к мысли о том, что теперь стал ангелом, потом выпил еще бутылку пива (теперь оставалось три), скурил еще две сигареты и решил лечь спать на несколько часов.
Валя проснулся, когда уже стемнело, со знанием того, что теперь ему надо делать.

Он взглянул на часы: до двенадцати оставался час двадцать пять минут. Валя пожарил яичницу из семи яиц, поел, и до двенадцати оставалось пятьдесят пять минут. Он подумал, что перед этим грандиозным событием все-таки стоит побриться.
Ровно в двадцать три тридцать Валя вылетел в окно с покетом-маечкой, в котором было три бутылки пива и полпачки сигарет. Теперь, он летел к ближайшей шестнадцатиэтажке и вспоминал, что и в детстве он уже твердо верил, что ему уготована великая миссия. Однако, он думал, что все будет происходить по-другому. Ну, хоть бы небо разверзлось, что ли.

Когда он об этом подумал, пошел дождь, да где-то вспыхнула молния. Это уже больше похоже на правду.

Он приземлился на крыше, крылья его уже намокли и отяжелели, и у него появилась отдышка. Он сел, свесив ноги вниз, не боясь высоты, пил пиво, было хорошо. Валя допивал последнюю бутылку, когда в голове сработало: ПОРА.

Он встал, чувствуя, что уже отходит на второй план, что теперь его тело уже как бы не принадлежит ему. Валя, задрал руки и сделал невероятно торжественное выражения лица. Все это он делал, уже не отдавая приказов своему телу. Он просто предоставлял его в аренду, чувствуя все и наблюдая, но без возможности принимать участие.

С небес на него пролился яркий свет, и стало ясно: началось.

Пока, вроде бы, все было очень хорошо. Он чувствовал, что появляется связь между ним и остальным человечеством. Его тело стало проводником, сейчас они почувствуют и прозреют. В воображении Вали это все представлялось так, будто паутина постепенно охватывает весь мир. Скоро пойдет ток, польется истина по проводам, человечество шагнет к новому этапу жизни. Человечество пройдет через ворота, как же он был возбужден, пройдет через ворота в новую жизнь. Пора.
Восторг Вали все набирал обороты. Набирал и набирал обороты, Валя думал, что он лопнет от вдохновения, но до сих пор ничего не произошло. Свет с неба погас.

Вдруг Валя снова почувствовал волю над своим телом. Он уже подустал, тело ныло. Это все сопровождается неслабой физической нагрузкой.

Валя снова присел, свесив ноги, и допил остатки пива. Он закурил и, держа сигарету в руке, смотрел на свет от нимба, который на руку падал. Свет как будто был менее ярким, чем некоторое время назад.

И тут Валя понял. Он понял, и сердце упало: НИЧЕГО НЕ БУДЕТ. Человечество в отрубе. Человечество не выходит на связь, потому что человечество СМОТРИТ ФУТБОЛ. Именно сейчас.

Когда он это понял, нимб потух. Потух, а потом упал ему на голову и полетел дальше вниз. Крылья тоже отвалились.


В десять часов утра, в воскресенье, электромонтер Валя, сильно потрепанный и уставший, в черных штанах с полосочками посредине штанин и с петельками, зацепляющимися за ступни, в короткой хлопчатобумажной майке с двумя большими дырками на спине, и в домашних тапочках, но, тем не менее, все еще очень хорошо выглядящий, зашел в ларек напротив своего дома.

- Привет, Наташа, дай мне три бутылки пива. Жигулевского. И пачку "балканки".

Наташа внимательно смотрела на Валю, думая, что хочет выйти из-за прилавка и пойти с ним. Но она спросила:

- Что это с тобой сегодня?

- Праздновал день святого электромонтера, - усмехнулся Валя.

Наташа смотрела на него очень удивленно и внимательно. Он смотрел на нее внимательно и думал, что хочет, чтобы она вышла из-за прилавка и пошла с ним. Она была сегодня не такая какая-то. Не такая в самую лучшую сторону. Блин, подумал Валя, блин.

Наташа сказала медленно, все еще сохраняя удивление на лице:

- А я думала, вчера был день святого бухгалтера. Мне не хотелось называть его днем святой ларечницы.

Блин, думал Валя, блин.

Наташа все сильнее хотела выйти из-за прилавка и пойти с ним.

Валя думал, что это все так и должно быть, всегда все так и должно было, что теперь все встанет на свои места. Он подумал, что есть какие-то слова, которые он должен сейчас сказать. Он сказал, не зная, те ли это слова:

- Лучше дай две бутылки вина и пачку "Винстона"

Подошли бы и любые другие слова, подумала Наташа. Она взяла, вино, сигареты, вышла из-за прилавка. Валя думал, что она
- и есть та самая королева для электромонтера Вали, и улыбался. Она тоже улыбалась.

Они вышли, Наташа закрыла павильон, они дальше пошли за руки.

Возле своего подъезда, Валя увидел дворника с метлой в руках. Дворник был задумчив, грустно задумчив.

- Здорово, Виктор Павлович, - сказал электромонтер.

Дворник что-то пробормотал в ответ.

Валя с Наташей зашли в подъезд, а Виктор Павлович выругался, бросил метлу, огляделся по сторонам, потом сел на лавочку. Он вздохнул. Было совсем хреново. Он начал задирать штанину, и из нее вывалился хвост. Отвалился, и ничего не поделаешь.