* * *

Скрипит? А ты лоскут газеты

Сложи в старательный квадрат

И приспособь, чтоб дверца эта

Не отворялась невпопад.

С. Гандлевский

Скрипит. Теряешь дни недели,

С набухшей веной на виске.

В какой-то мерзостной тоске.

В каком-то гадостном похмелье.

Всё кое-как. Всё еле-еле.

На ниточке. На волоске.

На честном слове. На песке.

Всё на соплях, на самом деле.

Скрипит. И разъедает душу,

Так, что душа наружу аж,

Как будто вата из-под плюша…

Сидишь. Бормочешь «Отче наш…»

А ты Гандлевского не слушай.

А ты, что б не скрипело,  - смажь!

* * *

Возвращается из командировки муж - небрит, колюч,

На день раньше – у жанра свои законы.

В скрипичную скважину вставляет скрипичный ключ.

В квартире накурено, не прибрано, даже воздух лежит неровно.

Время течёт как-то наискосок.

Муж вроде только вошёл, а уже проверяет спальню,

И любой чужой запах, окурок, носок

Воспринимает слишком буквально.

Заглядывает под кровать, в шкаф кидается,

Открывает, а там электрический свет, поезда, вагоны…

И металлический голос: «Осторожно, двери закрываются,

Следующая станция – «Разрыв шаблона».

Версия

По зиме, в неизвестном году,

Я напился, скажи, чего ради,

Мне казалось – я в райском саду,

Ну а я - на полу в Ленинграде.

Плохо встретил меня Ленинград,

Ночь прошла – с Ленинградом мы квиты,

Говоришь – всё как с гуся вода.

Возражу – как слеза с Ипполита

Всё случилось как в райском саду.

И слезится надломленный стебель…

Остаётся шептать как в бреду:

Вы вошли, переставили мебель.

* * *

Катит шарик скарабей

Из навоза и песка.

Покопаешься в себе:

Всё одно – одна тоска.

Вот усмешка на губе,

Вот чернила, вот февраль,

Покопаешься в себе:

То аптека, то фонарь.

Грибоедов на арбе

Едет Пушкина встречать…

Покопаешься в себе,

И охота закопать.

* * *

Обмани меня по-простому,

На каком-нибудь ровном месте.

Будто волга впадает в кому,

Отражая бардак созвездий.

А когда буду рвать-метаться,

Улыбнись, и скажи, что поздно,

Обведи меня вокруг пальца,

Заведи и оставь в трёх соснах.

Дай мне вышептать твоё имя,

Подпусти меня близко-близко,

Проведи меня на мякине –

Я устал от твоих изысков.

* * *

Я вышел из абсурдовоза,

И молвил маю: отвали.

Все врут: весна, календари.

Прощай, души моей заноза!

Что не поэзия – то проза,

Жизнь заново перебели

И, отрываясь от земли,

Шепчи: морозы-розы-грозы.

Пусть станет как обычно – жутко.

Сыграй со мною, Моцарт, шутку!

Сыграй со мною фугу, Бах!

Сыграет пошлость пухлый лабух…

Весна идёт на тонких лапах,

И я – как мышь в её зубах.