Органон : Литературный журнал
 

  осколки
Василина Орлова

 

 

Пробуравленный тенью мир

 

04.07.2011: ТАРАС РОМАНЦОВ (1984-2005)
осколки

Прелюдия подводного змея

Мир психически неразмерен
и практически нелюдим.
Там витают прелюдий нервы
и теорий подводный дым.

Тонут в нем голубей мольберты -
отмолчавшие птицы нот.
Так в природу вещей обёрнут
мой похожий на март блокнот.

Так же сходны недоговорки
обмелевшей моей тоски
и, подсевшие на иголки,
огнестрельных секунд виски.

И в вмятении бесповоротном,
заметая следы потерь,
я вползаю спиралью кроткой
в позабытую веком дверь.

Но сколочен из водомеров
пробуравленный тенью мир.
Там витают теорий нервы
и прелюдий подводный дым.


Звезда по прозвищу мотылек

Средь цветов, распыляющих запах лиловый,
словно сонник распахнут пергамент его лепестков.
Так же шорох невзрачный чуть вздрогнет, и снова по новой
шелохнется неслышно сокрытый под воду песок.

Там флюиды кишат мошкарою циклопов и дафний,
а циклопы и дафнии в рожике лунном кишат.
И еще холодцом эпитафий и давних преданий
осыпается небо, и звезды остынуть спешат.

И прибрежные древа, согнувшись над ряской волхвами,
молчаливо и вдумчиво в желтый глядят огонек.
То ли сон это их, то ли ветер проснулся волнами,
или утренней птахою новый сгорел мотылек...



Фортуна-Омега

Вот это да,
светает звезда
над домом.

И домов домино
и давно, и давно
исконно.

Небу не вспомнить звания,
небу не вспомнить звания -
это свыше дано.

Лунного сада
пивные дрожжи,
шелковый Млечный путь,

домашнее им задание -
задиристый звездный пунш,

или пушинки швырять, играя,
под ноги
и в лицо.

Старуха стоит нагая,
старуха стоит нагая -
и вертится колесо:

птицы и слова
о любви,
и дым весений
весь из слез,
звезды
и глаза печальные
в ручьях,
паруса из простыней,
паруса из простыней
(не вопрос)
на кресты набросятся
сгоряча.

Или тенью корчится
клоун - мой карандаш.

Этот короный номер,
этот коронный номер -
как похоронный марш,

а звезды хоронят книги,
звезды хранят обет.
Звезды - они
как рыбы
молятся лбом об лёд.

...Или же сматывать удочки,
или мотать на ус.

Шимонает темными улицами,
шимонает темными улицами
психобольной Иисус,

камушки подбирает,
пуляет ими в окно,
кто окно ни откроет:
нету там
никого,

и только пустая стая
уставилась в провода.

Светала звезда святая,
светала -
вот это да!



Проснуться

Посвистом дали брошены,
под ноги сном расстелены.
Боже мой,
как непрошенно
карта в песок искрошена,
бисером вех растеряна.

Утром ты встанешь замертво, -
новая быль раскатана:
Дышишь,
а сердце замерло.
Видишь -
и дверь не заперло -
надо же...
Как негаданно:

Дали всё те же светятся,
снова пути причалены,
значит, нам сбыться,
свериться,
значит, нежданно встретиться
где-нибудь там -
нечаянно...

По гексогену

Нас выбросит куклой на битые сны
и ворох железобетона.
Меня подберут отголоски весны,
заштопают трауром стоны.

Но вновь на заплатках для кукол больных
проступят кровавые пятна.
И всё повторится для всех остальных,
и всем уже будет понятно,

что мы манекены для красных одежд,
иные пока что - для черных,
до слез обнаженные плахи надежд,
до вычура фразы никчемной.

сентябрь 1999


 

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса