* * *
А осень вербует кленовые листья,
А листья как дни улетают без счета;
А дни все короче. Мы ищем кого-то,
А кто-то как осень боится забыться
И снится следами-слезами на лицах
Растрепанных скверов со скверной манерой
Разбрасывать всюду обиды и нервы.
А осень кленовыми листьями правит,
А листья как люди тоскуют по маю.
* * *
Встречай меня стоном, мама,
В мире, где правят числа:
Нули на зеленых банкнотах
Да шестерки, несущие их в руках.
Ведь я, как и ты, мама,
Лет на -дцать безвозвратно зависну,
Застряну, как в тине болотной,
Разбитая в пух и прах.
Я плакать не буду, мама
С тобой в одном теле - терпели,
А время пришло - на волю,
В тесный московский мирок.
Когда-нибудь, как и ты, мама,
Месяц за месяцем - к цели,
От боли и счастья взвоя,
Рожу тебе внучку. В срок.
Снежинка
Ты представь,
как запутаны вьюгой
недоступные нам
траектории жизней снежинок.
От зимы до земли,
да навстречу друг другу,
через дни, через сны,
Доверяясь прогнозам,
постигая фонарную дрожь
и превратности крыш,
по пути...
умирают снежинки...
Как люди.
Молчишь...
* * *
Проза прозой. Мои будни
льются строками в морщины.
Ты сегодня не ищи меня...
До субботы – буду дни
по минутам засекречивать
от назойливых свидетелей,
и, пока глаза не встретятся...
До субботы – время вечностью.
Календарь не лжет, безжалостный,
понедельничными буднями...
Это будние дни или судные?
До субботы... Или... до старости?
Панковское
Подарите мне реальность,
где от взгляда светофоров
красно-желто-зеленеют
серо-уличные пробки.
Где деревья, просыпаясь,
наряжаясь воробьями,
в пыльном парке о прохожих
распускают сплетни-хохмы.
Где фанаты и фанатки
все таланты пропивают
на задворках у кумиров
в ожидании привета.
Где армейские ботинки
и раскрашенные кеды
в беспардонности подъездов
прописались на зимовку.
Подарите мне реальность
городского «небозёма»,
ну а я вам – лучик солнца
и весну, что мне приснилась.
Соленое
А у нас все слова
Как селедки из толстой бочки
все пропитаны солью –
то ли от моря,
на котором все лето...
то ли от слез...
не побывали.
А слова так банальны –
хоть выжимай –
переполнены чем-то соленым...
это, может быть, слезы,
а, может...
рассол.
Память должна быть
Серое, тошно-душное
небо асфальта, пасмурно.
в нем растворяясь красками,
перебинтую душу:
звезды хватала - острые
крышки консервных банок,
скрепки, стекляшки, банты
куклы, наряды, косы.
В небе тонула искренно,
в облаке сладкой ваты,
там были сны помяты -
память мелькала искоркой.
Серая, душно-тошная
неба немая паника.
Кто-то воздвигнет памятник -
я же закинусь прошлым.
| 
