Органон : Литературный журнал
 

  опыты
Блогосфера Органона

 

  Пустота как пространство встречи с самим собой 02.11.2008: НАТАЛЬЯ РОСТОВА
теплотрасса

 

Традиционно жития святых, в том числе жития юродивых Христа ради, считались чтением духовенства и простых мирян. Однако в 19-20 вв. отношение к ним изменилось: стали появляться работы литераторов, культурологов и историков, посвященных агиографии. Интересно, что сегодня изменился и их философский статус. После того, как в 20 в. философы потеснили роль разума в объяснении человека и заговорили о безумии, а французский философ Мишель Фуко назвал безумие родиной ума, жития юродивых могут считаться живыми свидетельствами безумия, способными послужить богатым материалом для философских исследований.

Обратимся к истории известной православной юродивой 18 в. Ксении Петербургской и попробуем провести философский анализ жития.

Житие Ксении Петербургской

Ксения вела жизнь размеренную и счастливую. Достигнув того возраста, когда все девушки влюбляются и выходят замуж, Ксения встретила на своем жизненном пути Андрея Федоровича Петрова - человека весьма доброго нрава и многих человеческих достоинств, который по воле Божьей полюбил Ксению всем своим сердцем так же горячо и преданно, как и она его. Жених к тому же оказался не беден, был полковником и занимал достойную должность придворного певчего. Они сочетались браком и зажили в отдельном домике в Петербурге. Супруги мечтали о детях и молили Бога о том, чтобы он послал им такое счастье. Так прошло три с половиной года. Ксения в свои 25 лет была все еще ослепительна в своей молодости и счастье, и все упования ее по-прежнему были на мужа и будущих детей, как вдруг Андрей Федорович внезапно заболел и скоропостижно умер.

Тогда Ксения начала юродствовать - раздала все имущество и, надев костюм мужа, стала бегать по Петербургу и называть себя Андреем Федоровичем и уверять всех, будто бы он вовсе не умирал, а умерла его супруга Ксения.

Рефлексивный анализ

В романе Л. Н. Толстого "Война и мир" содержится эпизод, внешне схожий с историей Ксении. Когда Петя Ростов погиб, графиня, "отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия". Обезумевшая от горя мать разговаривала с Петей, держа за руку Наташу, и воображала, что перед ней ее сын.

Жизнь графини заключалась в ее детях. Потеряв любимого сына, она, не желая потерять вместе с ним часть себя, воссоздает в своем воображении прежнюю жизнь, в которой все на своих привычных местах, то есть сын и ее любовь к нему. Безумие графини заключается в том, что оказавшийся вдруг трагичным мир она заменяет в своем воображении таким же миром, но более угодным ей. То есть одно наличное она заменяет другим наличным, поместив его в область возможного. Но то ли мы видим на примере Ксении?

Ксения, подобно графине, потеряв мужа, потеряла и жизнь, ибо жизнь ее была в супруге. Ее внутренний мир вдруг оказался пуст. Обнаружение своей пустоты шокировала молодую вдову. Она впервые заглянула в себя. Реакцией на этот факт могло стать желание вернуться в прежнее состояние, то есть найти в наличном то, что может заполнить зияющую бездну своей души и затмить собою страшное одиночество и бессилие, но обнаружение пустоты оказалось для Ксении плодотворным.

Ксения не хватается, подобно графине, за наличное, желая с помощью воображения привести его в соответсвтие со своими упованиями, простирающимися в области возможного, но, напротив, в своей пустоте впервые встречается с собой. Отныне она накладывает запрет на то, чтобы внешнее определяло ее жизнь и впервые дает шанс быть себе. Когда она бегает по Петербургу в костюме своего покойного супруга и заявляет о том, что Ксения умерла, а Андрей Федорович жив, она не пытается воскресить утраченное, но символически указует на то, что умерла для мира, для всего наличного и воскресла для иного бытия. Результатом встречи с собой, своим одиночеством, результатом сознания тщеты мира, то есть всего возможного, и невозможности внешним заменить внутреннее становится юродство. Безумие Ксении заключается в том, что наличное она заменяет на невозможное.

Теперь вся жизнь подвижницы становится определена внутренним, в то время как жизнь обычных людей зачастую определена внешним - правилами, нормами, ожиданиями других. Переворот, произошедший с Ксенией в связи с трагедией в ее жизни, оказал на нее столь сильное действие, что ответом на него послужил столь же сильный факт юродства, в результате чего приоритет внутренней жизни над внешней находит свое отражение на поведенческом уровне, преломляясь в безумие.

В том, что Ксения в начале своего подвига вдруг начинает носить мужское платье и называться мужниным именем, можно усмотреть два мотива. Во-первых, это отказ от половой идентификации, которую можно рассматривать как плен мира. И тогда отказ от пола будет ступенью символического умирания по отношению к миру. Во-вторых, это перемена знаков, принятых в обыденном мире. Ксения, встретившаяся с собой и нашедшая себя в Боге, отныне следует иной логике, той, к которой призывал апостол Павел, когда говорил: будьте безумны, чтобы быть мудрыми (1 Кор. 3:18). Действия Ксении - символические свидетельства перемены ее сознания.

Несмотря на то, что для Ксении жизненное потрясение послужило мотивом для принятия подвига, неверно было бы думать, что подвиг имеет внешнее причинение. Причина подвига - в самой подвижнице, в ее внутреннем самоопределении, иначе нам пришлось бы принять идею внешней детерминации, учреждения личности другим, а это накладывает запрет на существование самости, или духа, а также Бога. Внешние события жизни подвижницы, приведшие ее к юродству, - это везение, случай, который приоткрыл завесу перед тайной ее внутреннего бытия. Это шанс встретиться с собой, которым подвижница могла бы и не воспользоваться.

Юродство, преломляющее внешне в безумное поведение, может быть объяснено не только тем, что подвижница следует иной логике, которая меняет знаки, принятые в мире наличного, но и осознанием юродивой своей человеческой немощи. Юродивый - это тот, кто сознал свою слабость, немощь, то есть зависимость от притязаний сущего, и силе мира непрестанно противопоставляет всю интенсивность своего внутреннего. Своими жестами он словно удерживает мир на расстоянии вытянутой руки.



 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса