Органон : Литературный журнал
 

  опыты
Блогосфера Органона

 

  Рождение социофизики 07.05.2008: РОСТИСЛАВ ПОЛИЩУК
теплотрасса

 

Единство знания – не лозунг, но факт. Он означает наличие единого смыслового стержня всего спектра наук – физики в широком смысле слова («фюсис» означает «природа»). Природа эмоций – это предмет психологии, природа социума – социологии, и так далее. Появление физики в узком смысле слова началось с расщепления первичной космологии, включающей в себя внешний и внутренний космосы человека (напомним, что в квантовой механике волновая функция системы должна, строго говоря, включать в себя как волновую функцию наблюдаемого объекта, так и волновую функцию самого наблюдателя)    на физику и метафизику  («метафизика» означает «после физики»). Под метафизикой понимается  наука о сверхчувственных принципах и началах бытия.  Бытие как философская категория обозначает существующую вне и независимо от сознания человека (существующую объективно) реальность.

Напомним здесь простую мысль великого  С.С. Аверинцева («Риторика и истоки европейской литературной традиции», М.: Школа «Языки  русской культуры», 1996, с. 17): «Вся мысль египтян, вавилонян и иудеев в своих предельных достижениях не философия, ибо предмет этой мысли не   «бытие», а жизнь,  не «сущность», а существование, и оперирует она не «категориями», а нерасчленёнными символами человеческого самоощущения-в-мире, всем своим складом  исключая техническо-методическую  «правильность» собственно философии». Далее С.С. Аверинцев продолжает (там же): «В отличие от них греки, если позволительно так выразиться, извлекли из жизненного потока явлений неподвижно-самотождественную «сущность» (будь то «вода» Фалеса или «число» Пифагора, «атом» Демокрита или «идея» Платона) и начали с этой «сущностью» интеллектуально манипулировать, положив тем самым начало философии. Они высвободили для автономного бытия теоретическое мышление, которое, разумеется, существовало и до них, но, так сказать, в химически связанном виде, всегда внутри чего-то иного. В их руках оно впервые превратилось из мышления-в-мире в мышление-о-мире».    Но открытие «сущности» в норме (не соблюдаемой экстремистами) не уничтожает существования (спонтанно-стихийные начала жизни должны гармонировать с рассудочными). Впрочем, человеку свойственно увлекаться и проходить через крайности:  мера не может стать сама безмерной.   Но затем  (ведь  порок  не способен  заглушить голос добродетели)  снова торжествует гармония как чёрный мёд диссонансов.

Процитируем здесь также другого мыслителя – Н.И. Лобачевского (Материалы для биографии  Н.И. Лобачевского, 1948, с. 177): «Поверхности и линии не существуют в природе, а только в воображении: они предполагают, следовательно, свойство тел, изучение которых  должно родить в нас понятие о поверхностях и линиях».  Можно обобщить мысль Лобачевского и сказать, что понятие (экзистенциал) Бога – не первичное понятие (таковым является «бытие»), но неизбежная мифологическая стадия становления человеческого самопознания, преодолеваемая наукой в широком смысле этого слова как научения, познания и понимания как такового.

Homo sapiens, «человек разумный» начинается с появления разума, с познания и самопознания, с выделения себя как субъекта бытия и познания, с членения реальности на субъект и объект.  Напомним, однако, что в первом тысячелетии до нашей эры начался переход от языческого политеизма к религиям нового типа,  расщепившимся на первую монотеистическую религию (иудаизм как материнскую религию для христианства и ислама) и  буддизм как самую древнюю мировую религию, которая исходит из ложности членения реальности на субъект (а Бог монотеистических религий и есть абсолютный Субъект-Творец) и объект.

Итак, членение реальности на субъект и объект как предпосылка познания и возникновения самого человека как разумного существа  - совершенно необходимый момент, но оно не является абсолютным безначальным Началом  человека, возникшего не от самого себя или от необходимо возникшего в его сознании Бога, но от физического универсального самоорганизующегося космоса по законам этого самого космоса. Истина для всех одна (при этом мир и истина о мире есть процесс), поэтому если Бог действительно изначально существует как «предвечное» безначальное Начало, то атеизм (как просвещённый, так и воинствующий) – это теологическая проблема; но если Бог существует только в создающем самого человека виртуальном пространстве человеческой культуры, то религия – это научная проблема. Спиноза определил субстанцию как causa sui (как причину себя), отождествив затем с нею Бога. Интуиции теории катастроф связывают центральную роль особых множеств (в не реализующемся в физике абстрактном математическом пределе - меры нуль по теореме Сарда) в описании и понимании самих множеств.  Например, граница и центр тяжести трёхмерного тела имеют нулевой объём (а мгновения рождения и смерти почти мгновенны), но они важны для описания соответствующей реальности (будь то наше тело в пространстве или наша жизнь во времени). Поэтому естественно сам космос считать causa sui, а человека – смысловым (а не географическим, как до Коперника) его центром,  наисложнейшим космическим существом, особенным всеобщего природы.

Человек видит и мыслит и себя, и своё окружение в терминах инвариантов. Инварианты – это своего рода «неподвижно-самотождественная сущность» мира многих «вариантов». Само понятие множества логически сопряжено с понятием  единства: единое самодостаточно в том смысле, что все его начала и концы заключены в нём самом, и развиваться единое может только «клонированием», переходом к иным,  многим единым  (так возник переход от единого бытия Парменида к неизменным, вечным  атомам и пустоте Демокрита, а квантовая механика это членение мира в модусе пространства дополнила его членением в модусе  времени, превратив мир в мерцающий, флуктуирующий, перевозникающий с сохранением или изменением предыдущего его состояния).  Смысл «мгновения» - тоже в его неделимости, и сущность времени, дления, вечности – не вне, но внутри самого мгновения, по самой своей двойственной природе обречённого выходить за пределы самоё себя.

Взятое в своём единстве единое и взятое в своей множественности многое логически разрушают самих себя: смысл имеют только единство многого и многое в его единстве.   Физик, например, не говорит, что Вселенная состоит из множества частиц (в духе «Псаммита» Архимеда), но говорит  о многочастичном состоянии Вселенной или об одночастичном состоянии физической системы как о частном случае её состояния.  При этом физика опирается на двуединость законов сохранения и законов динамики. Согласно идее калибровочных полей, симметрия диктует взаимодействие, динамику.

Симметрия (в духе теоремы Нётер) означает сохранение чего-то. Когда мы симметрию локализуем, предполагаем зависящей от места и времени (скажем, считаем, что в каждой мировой точке свои эталоны длин, углов или других величин - а ведь различие эталонов имеет смысл только при их сравнении, сличении после перенесения в одну точку, что предполагает введение связности, делающей это перенесение возможным), тогда приходится вводить калибровочные  поля (гравитационное поле, связанное со смещением шкал времени и длины, с кривизной пространства-времени, электромагнитное поле, где обмен виртуальными фотонами описывает взаимодействие электрических зарядов, и так далее), компенсирующие возникшую неоднородность, неголономность физической системы. Не случайно Аристотель определял человека как zoon politikon (политическое животное), а Маркс – как совокупность общественных отношений: именно в связи с другими (снова приходим к связности) раскрывается суть человека (ведь человек не себе говорит и мыслит на не им созданном языке; ведь не случайно Пушкин сказал: «предпочёл бы я скорей бессмертию души моей бессмертие моих творений»). Впрочем, не следует абсолютизировать социальные нити – ведь они подобно цепи состоят из звеньев-индивидов, так что  при разрыве звена рвётся сама цепь, и вся драма бытия, весь социальный ток  проходит через человека, через каждого из нас.При этом наше физическое бытие означает  инобытие (виртуальное бытие) наших предков (включая и Пушкина), отрицающее их небытие.

  Человек возник, когда (несколько миллионов лет тому назад) его предок стал сталкивать предметы и стихии природы друг с другом. Это дополнительное «выключение» из природы необходимо сопровождалось «включением» жестов, знаков, рисунков, символов и слов, смысл которых  определялся их реалиями. Возникло виртуальное пространство культуры как характеристическое свойство человека: человек есть культурное животное (а не только «политическое», как у Аристотеля). Возник миф как единый корень культуры, расчленившейся на искусство, религию, науку и философию. Научные понятия типа поверхностей и линий, превратившие эмпирическое «землемерие» в теоретическую «геометрию», тоже являются  (научными) мифами (природа научных и религиозных мифов, естественно, существенно отличается).

Не случайно А.Ф. Лосев в «Диалектике мифа» (Из ранних произведений. М.: Издательство «Правда», 1990, с. 400) пишет: «Миф – не идеальное понятие, и  также не идея и не понятие. Это есть сама жизнь». Отрицая, что (там же, с. 403)  «наука появляется из мифа», он признаёт, что «наука решительно всегда не только сопровождается мифологией, но и решительно питается ею, почерпая из неё свои исходные интуиции». Согласовать эти мысли можно расширительным толкованием понятия мифа, как мы выше расширили понятие физики до природы всего существующего. При этом различение, появление иного не доводится до дуализма (мифа и науки, физики и метафизики, субъекта и объекта): имеет место не удвоение абсолютных сущностей, из-за этой абсолютности даже не знающих друг о друге (из-за отсутствия общего пространства для возможности их встречи и различения),  а своего рода «извлечение квадратного корня» из монизма, вводящего двойственность и двуединость  внутри самого единого. Это позволяет назвать данную философскую позицию протомонизмом.

Такого рода идеи есть и у А.Ф. Лосева, приписывающего явленность и коммуникативность  единому онтологическому стержню самого бытия.  Впрочем, некоторое отдаление мифа от науки  не случайно приводит А.Ф. Лосева к признанию (там же, с. 405): «А я, по грехам своим, никак не могу взять в толк: как это земля может двигаться? Учебники читал, когда-то сам хотел быть астрономом, даже женился на астрономке. Но вот до сих пор никак не могу себя убедить, что земля движется и что неба никакого нет». Здесь мы явственно видим, что не наукой единой жив человек, что разумные и волевые жизненные начала должны гармонировать друг с другом, и их пропорция различна у людей различного познавательного возраста, культурно коренящихся в различных исторических эпохах, способных одновременно соприсутствовать в одном физическом времени.

Появление в наше время эконофизики и математической истории говорит в пользу единства всего корпуса человеческого знания. Эти дисциплины, как и социосинергетика, и предлагаемая нами социофизика – только различные главы единой физики и её части синергетики как науки о коллективных взаимодействиях, сопровождающихся самоорганизацией в силу действующего во всей физике принципа экстремума действия, который можно для наглядности связать с принципом минимума энергии: состояния с малой энергией более вероятны.

Предпосылкой появления человека, понимаемого как космическое существо, явился Большой Взрыв 13,7 миллиардов лет тому назад, когда физический вакуум испытал серию релятивистских фазовых переходов. Из десяти пространственных измерений декомпактифицировалось три. Первичными элементами были не точечные бесструктурные точки-события (как в общей теории относительности Эйнштейна, что не совместимо с парадигмой  квантовости мира), а световые лучи  (в духе спиноров Эли Картана и твисторов  Роджера Пенроуза). Тогда состояние покоя – не первичное понятие, как было у Аристотеля, но это – композиция лучей, стоячая волна.

Когда единое физическое взаимодействие ещё не разделилось на сильное, электрослабое и гравитационное, а флуктуации длин и углов (то есть метрики) были сравнимы с самой метрикой, тогда не было пространства, времени и материи: эти понятия не являются первичными – таковым является понятие единого физического  вакуума.   Плотность его массы-знергии и импульса отлична от нуля, а кванты его возбуждения (струны) суть элементарные частицы, способные все переходить друг в друга при высоких энергиях взаимодействия (так что все частицы – это различные состояния одной частицы; вспомним, что стволовые клетки способны превращаться в любые другие специализированные клетки и образовывать различные ткани организма – также и индивиды способны образовывать различные социальные материи).

Когда при расширении Вселенной излучение из-за более быстрого падения плотности, чем у частиц с ненулевой массой покоя, от них отделилось, а  кварк-глюонная плазма распалась на нуклоны и лептоны, началась гравитационная конденсация нуклонов в  звёзды различной массы. Гравитация сжала крупные звёзды до включения действующего только на малых расстояниях сильного взаимодействия, и вопреки силе отталкивания одноимённых зарядов протонов они вместе с нейтронами образовали ядра тяжёлых химических элементов, без которых жизнь невозможна. Эти (сверхновые) звёзды быстро взрывались, и возникло вещество, из которого зажглось Солнце как звезда второго поколения, а из протопланетного облака родились также и планеты. В этом смысле мы – дети звёзд.

При низких энергиях частицы целого и полуцелого спина (бозоны и фермионы) не переходят друг в друга. Если много бозонов (подобно фотонам в луче лазера, прожигающего броню) могут находиться в одном состоянии (чем их там больше, тем вероятнее присоединение к этому состоянию других бозонов), то фермионов (например, электронов, протонов и нейтронов) в одном состоянии может быть не более одного. Наглядно это различие можно сравнить с образованием стопки бумаги из разрезанных листов или из одной ленты: в первом случае их нормали параллельны и складываются в стопке как векторы, а во втором – каждый раз вычитаются из-за необходимости сгиба ленты, изменяющего ориентацию единичного вектора каждой следующей нормали на противоположную (так что в векторной сумме получаем нуль или единицу; здесь можно вспомнить и о половом диморфизме и спаривании животных для самокоррекции наследственного кода, о поляризации культуры на техноцентризм Запада и культуроцентризм Востока для самокоррекции социокультурного наследственного кода человечества в странах Юго-Восточной Азии, и так далее).

Если из плоскости или сферы вырезать  небольшой кружок и отождествить  противоположные точки дырки, то получим одностороннюю поверхность: деление поверхностей на односторонние и двусторонние тоже напоминает двойственность деления частиц (они же в импульсном представлении – заполняющие всё пространство волны) на бозоны и фермионы (впрочем, здесь ближе всего аналогия с расщеплением волновой функции (или матрицы) на чётную и нечётную компоненты (соответственно, на симметричную и антисимметричную части матрицы).

Эту аналогию можно распространить на социум и говорить о бозонной и фермионной социальной материи, выполняющей, соответственно, силовые и креативные социальные функции: «люди-солдаты» нуждаются преимущественно в одинаковости друг друга, а «люди-мыслители» – в инаковости. Эта аналогия ничего не доказывает, но позволяет ставить новые вопросы внутри собственно социологии, понимаемой как социофизика.

Жизнь – крайне редкое, но структурно устойчивое образование во Вселенной.  Если на Венере слишком жарко, а на Марсе – холодно, то обязательно существует совместимая с жизнью малая промежуточная тёплая зона (экосфера). Это сочетание требуемых для жизни условий в разных вариантах проявляется снова и снова. Когда говорят, что малейший сдвиг какой-то физической константы типа массы электрона или энергетических уровней в атоме делает жизнь невозможной, то не учитывают, что физические константы в будущей единой теории физических взаимодействий будут друг с другом связаны, и либо указанные константы следует менять все согласованно, либо нельзя будет менять их вообще.

Солнце пережигает свой водород в гелий и ежесекундно тратит на излучение 4 мегатонны своей массы (так будет продолжаться ещё 7,6 миллиарда лет), из которых 2 килограмма падает на Землю, запуская и поддерживая существование флоры, над которой с помощью пищевых цепей надстраивается пирамида фауны с человеком на вершине как универсальным хищником. Жизнь на Земле существует благодаря переработке низкоэнтропийного солнечного излучения в высокоэнтропийное излучение Земли.

Жизнь есть поток упорядочения (негэнтропии) вещества, поддерживаемый самокоррекцией наследственного кода (в биосфекре – биологического, в её ноосферной части – социокультурного) при условии притока свободной энергии (Polishchuk R.F., in: Fundamentals of Life, Elsevier, Paris, 2002, p. 141-151). Возникновение биосферы, её единого генетического кода (что позволяет нам употреблять в пищу наших далёких растительных и прочих генетических родственников и строить из них своё тело), появление многоклеточных организмов, и так далее,  достаточно изучено.  Человек есть наисложнейшее наиприроднейшее существо, и  тайна его появления сопряжена с тайной космоса как такового. Синергетика успешно штурмует эту тайну, тогда как религия её просто сакрализует.

Наиболее общими понятиями до недавнего времени были термодинамические понятия хаоса и порядка. Теперь их заменяет парадигма самоорганизации единого всеобщего динамического хаоса. Мы назвали его космохаосом и позже обнаружили, что много раньше А.Ф. Лосев в работах о музыке употребил понятие  хаокосмос.  Мир представляет собою стохастический океан ветвящихся возможностей, в котором случайно пересекаются необходимые нити. При этом симметрия виртуальных возможностей сочетается с асимметрией их реализаций. Понятие виртуальной реальности (вспомним дюнамис Аристотеля) имеет фундаментальное значение в физике мира: виртуальные частицы определяют физические взаимодействия источников физических полей (в некоторых случаях виртуальные частицы могут превращаться, перерождаться  в реальные). Виртуальное пространство культуры создаёт человека, а для теистов (но не для буддистов и атеистов) живущий в нём абсолютный Субъект-Творец воспринимается как наивысшая реальность.

В теории динамического хаоса безусловная информация факта со временем порождает условную информацию (виртуальную реальность, имеющую материального носителя) - примерно так, как физическая  валюта в виде золота превращается  сначала в банкноты,  затем – в банковский счёт с электронными кредитными  картами; примерно так, как пиктография (буква А – это перевёрнутая голова священного египетского быка Аписа, Г – угол дома, гимель в иврите) рождает буквы с их условными начертаниями, различными в разных языках при одинаковости  обозначаемых  ими реалий.    Да и сама память, делающая человека человеком, есть  информация о былом. Даже звучащая музыка имеет смысл только при удержании всего прозвучавшего и при предвосхищении предстоящего прозвучать. Вынесенный в будущее прошлый опыт рождает определённую цель, которая существенно экономит энергию целеполагающего существа (здесь снова действует физический принцип экстремума, лежащий также в основе парадигмы фрактальности: самоподобие структур разного масштаба экономнее их несхожести, которая, правда, неизбежно наступает при переходе количества в качество).

Каждое наличное поколение – это и память о прошлых поколениях, и виртуальная реальность поколений будущих. Современное человечество – это сегодняшнее состояние нашего общего предка, митохондриальной Евы, жившей около 150 тысяч лет тому назад в Восточной Африке. В этом смысле прошлое живёт сегодня. Смена поколений – цена за практическое бессмертие рода, народа. То, что индивид существует одно мгновение (пару миллиардов секунд, что менее века),  перекликается с идеей понимания мира как иерархии мгновений – от планковского (мир можно считать перевозникающим 10 в степени 44 раз в секунду) до космологического, которое больше планковского из-за большего размера Метагалактики (радиус кривизны его пространства равен 10 в степени 28 сантиметра) по сравнению с планковской длиной (10 в степени минус 33 сантиметра; далее перестают работать понятия длины и длительности).

Что же касается вечности и, вообще, актуальной бесконечности, то их в природе не существует: это существующий только в голове человека научный миф, получаемый незаконным бесконечным повторением (а человек способен мыслить только такую бесконечную экстраполяцию) конечного правила, тогда как сами правила приходится менять (как – это становится понятно только при достижении предела применимости старых понятий).  При этом, скажем, канторовское учение об иерархии бесконечностей служит приближением к описанию иерархии сверхбольших конечных величин (скажем, 10 в степени 90 близко числу элементарных частиц в Метагалактике, а число их возможных перестановок как верхняя граница сложности  возможных структур из наборов этих частиц, определяемое формулой Стирлинга, гораздо больше).

Появление разумного человека в космосе свидетельствует о том, что при общем увеличении энтропии, хаоса возможны локальные зоны его уменьшения, вытеснения. В биосфере локальное упорядочение достигается симбиозом и конкуренцией различных видов. В человечестве это представлено солидарностью и конфронтацией различных групп людей. Например, одно племя может считать другое племя состоящим из лягушек  с телом человека (напомним: если человеческий младенец, скажем, вырастает среди волков, он  волками воспринимается как волк, так что внешность не всё определяет).  Таких «лягушек» считалось нормальным убивать и поедать. Если же в таком племени один соплеменник в драке убивал другого, то убитого (такие случаи известны) клали на помост и ждали вытекания жидкости из трупа: она «указывала» на то соседнее племя, колдун которого навёл порчу на соплеменника и его руками убил другого соплеменника. Мужчины племени вооружались и, используя фактор неожиданности, нападали на соседнее племя, получая богатые трофеи. Если бы они убили настоящего убийцу, то вместо получения трофеев лишились бы ещё одного нужного племени для его выживания охотника.

Современные люди недалеко ушли от людоедов: они только поняли, что гораздо выгоднее превращать рабов в земледельцев, воинов, строителей, учителей, врачей, экономистов, экспертов, политологов и так далее,  физически, культурно  и интеллектуально обслуживающих власть. Власть действует по принципу отчуждения воли (отнимая её у рабов), рабы – по принципу отчуждения ответственности в пользу власти (когда в первобытном племени возникали кризисы вроде неурожая, вождя как персонификацию благополучия племени убивали; в более цивилизованном обществе обычно находят жертву, апеллируя к формуле, «закону» или к неформальному «понятию» - здесь рассудок  ставится на службу инстинктам). Вымирание рабов – угроза власти и предпосылка возникновения в ней внутренней конфронтации. Конфронтация в обществе способна выливаться даже в гражданские войны. Прогресс сопровождается развитием форм рабства: здоровые и грамотные рабы в целом оказываются полезнее рабов больных и малограмотных - отсюда возникает необходимость реформ здравоохранения и образования (либо его членения и далёкого разведения по уровням, сочетающего специализацию с примитивизацией).   Человечество представляет собою единый организм (глобализация превращает его в единый человековейник), всю свою историю занимающийся самоистреблением в горячих и холодных войнах. Ни биосфера, ни социум не могут существовать без (биологических и, соответственно, социальных) хищников и жертв. Но если в биосфере деление задаётся генетикой, то в социуме социальные роли меняются: деятельностные характеристика господ постепенно переходят к рабам (об этом писал ещё Гегель), которые постепенно превращаются в господ своих господ (вначале de facto, а затем и de jure).

Свобода и рабство являются инвариантами истории. Человек подчинён законам природы и социума и воплощает свои намерения в реальность, следуя законам природы, а не вопреки им. Он размораживает в вещах и в людях их виртуальные возможности. Воплощение чревато отчуждением. Отчуждение (Entfremdung) есть переворачивание субъект-объектных отношений: человек порабощается им же созданными вещами и социальными институтами, всегда имеющими, как и всякая идеология, конечный ресурс. Свобода есть снятие (в философском смысле этого слова) отчуждения.

Всегда господствует идеология господствующего класса (но всегда есть и контридеология внешних противников и внутренних маргиналов за пределом ресурса  господствующей идеологии). Она в свою очередь поляризуется, скажем, на техноцентризм  (в одних странах) и на культуроцентризм (в других страна). Их встреча и взаимооплодотворение обновляет мировую цивилизацию (в России эта встреча происходит ещё при недостаточной кристаллизации обоих начал).

Главная проблема человечества – это проблема ресурсов. Если страна бедна ресурсами, она вынуждена либо милитаризоваться и захватывать чужие территории (такая опасность со временем может возникнуть для России со стороны Китая), либо распространить своё влияние на другие территории какими-то другими методами. Сегодня Россия набирает темпы развития за счёт своих природных ресурсов, выталкивая свой хаос в другие страны, вынужденные под угрозой выживания переходить на новую технологическую платформу и проводить системные реформы экономики. Это чревато будущим относительным моральным старением политической системы России и постепенным оттеснением её на периферию мирового развития. Выработанную историческими испытаниями стойкость российского народа (а для всех народов в таких сложных исторических и географических условиях  стояла альтернатива: выстоять или погибнуть) следует соединить с укреплением его человеческого потенциала: чтобы быть чем-то для других стран и народов, России важно стать чем-то для самой себя. При этом динамика России может быть правильно понята только в контексте общемировой динамики: культура и экономика России во многом замкнута на культуру и экономику других стран и народов (скажем, даже «третий Рим» – не первый и не последний), тогда как мировая культура и экономика замкнута только на самоё себя (общие закономерности проще и фундаментальнее частных).

Сценарии развития  можно рассчитывать с помощью математических моделей. Такие модели разрабатывались, например, в Институте прикладной математики в 80-е годы, учёные которого предсказали распад СССР в 1991 году: никакой прогноз не отменяет законов истории, но изменяет отношение к ним. Цель прогнозов – мобилизацией имеющихся или создаваемых ресурсов минимизировать грозящий ущерб и оптимизировать параметры развития. Возникшие недавно эконофизика и математическая история, а также возникающая социофизика (с ней, в частности, связана и демистификация взгляда на историю, не совместимая с программой, скажем, превращения России в теократическое государство)  доказывают большую объективную составляющую хода истории. Освобождение от иллюзий закаляет дух и  ставит его развитие на более твёрдую почву.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса