Органон : Литературный журнал
 

  опыты
Блогосфера Органона

 

  Философия наноязыка 22.01.2008 : АЛЕКСЕЙ НИЛОГОВ
теплотрасса

Слова, обозначающие слова, которые являются названиями референтов, чей онтологический статус зависит от семиотической относительности, то есть от наличия наряду с языком бытия – антиязыка бытия, включающего в себя всё необытийствованное (в отличие от небытия не обременённого семиотическим балластом), – речь идёт не о потенциальном, а о границах бытия в языке, с выправкой на онтологическую относительность, согласно которой язык не может быть исчерпан бытием или небытием, сохраняя за собой право на трансгрессивный манёвр, – крайний лингвоцентризм (или лингвоонтоцентризм) играет на пользу как бытию, так и языку, поскольку разграничивает области обеих некомпетенций, позволяя высказать тезис о том, что ни язык не может вместить в себя бытие, ни бытие – язык, но лишь дух предустановленной асимметрии, компромиссирующей на обоих центризмах (правда, с небольшой инерцией в сторону языковой асимметрии, разрешающей высказывать самые невероятные перформативные парадоксы и языковые скандалы в онтологии), – в отношении языка не действует принцип двойной ловушки, когда при опровержении исходной посылки необходимо воспользоваться ею же (например, чтобы доказать бессмысленность философии, нужно непременно пофилософствовать), иначе большинство онтологических вопрошаний свелось бы к банальному решебнику, а аналитическая философия превратилась бы в устройство по щёлканью орехов, – в первую очередь нам важно показать, что бытие имеет в языке всегда темпоральную (то есть сиюминутную) прописку, а язык в бытии – постоянно сопряжён с бременем, – во-вторых, рассказать о лингвистической безотносительности к автореферентности, а также о языковой беспочвенности к любым умалениям роли языка в проблематизации бытия, – воязыковлённое бытие больше не может быть самодостаточным за счёт языка, потому что вопрос о поименованности автореферентности бытия остаётся открытым до тех пор, пока не доказана онтологическая относительность и не апробирована предустановленная асимметрия между бытием и языком, – бытийная автореферентность – это подлинный язык бытия, который почти всегда ускользает от естественного языка в дурную перформативную парадоксальность, обнадёживая таких простачков, как Хайдеггер, ответами на онтологические вопросы, являющиеся больше риторическими, чем тавтологические, – традиция забвения вопроса о бытии выполняет функцию латентной несоизмеримости языка и бытия была нарушена фундаментальной онтологией Хайдеггера, который предложил «царский путь» приобщения к бытию через деструкцию языка как сущего, а в конечном счёте – к абсолютной онтологизации языка, чьё бытие подменило бы собой язык бытия, имя которой – бытийная автореферентность, – языковые трансгрессии Хайдеггера открыли для естественного языка новый онтологический горизонт, благодаря которому метафизика стала интересоваться языком бытия, придав лингвоцентризму фундаментальный смысл – возможность бессмыслицы не только на естественном языке, но и на языке бытия, то есть асемантив бытие и таким образом опровергнув гегелевские притязания в виде абсолютной идеи, равнозначной тотальности смысла бытия, – онтологизировав язык, Хайдеггер сформулировал косвенную проблему – забвения вопроса о бытии языка, в то время как истории философии запомнился эпизод о забвении вопроса о бытии, посредством которого, следуя логике автореферентности, Хайдеггер ностальгически подыграл забвению, сведя вопрос о бытии языка к вопросу о смысле бытия на языке лингвистического Dasein (а не на языке бытия, поскольку вопрошание о смысле бытия есть вопрошание на языке самого бытия), – язык бытия и естественный язык характеризуются онтологической нетранспарентностью – непрозрачностью онтологических статусов, вследствие чего язык бытия и естественный язык оказываются несоизмеримыми, или беспочвенными, а потому нуждающимися в языке-посреднике, в качестве которого может и должен стать антиязык, – феноменологически антиязык претендует быть средством созерцательности смыслов бытия, постулирование которых зависит не от нужд онтологии присутствия, а от потребности в оперировании смыслами до их естественного воязыковления, когда язык бытия ещё не был инфицирован семиотическими принципами (например, принципом «изначального опоздания»), – реконструкция языка бытия возможна при помощи естественного антиязыка, для которого не существует никаких референтно-сигнификативных исключений, – допущение о существовании языка бытия основано на принципе лингвистического идеализма, согласного которому можно поименовать всё, что существует, а следовательно, обнаружить не столько язык бытия, предшествующий антропогенезу, сколько язык бытия, созданным человечеством в рамках футурохронии, – универсальный бытийный язык: как правило, большинство попыток найти такой язык впадали в праязыковую ностальгию, освобождаясь к доязыковому и даже досемиотическому, однако все они ограничивались антиязыковыми артефактами в виде реконструированных праформ – антислов, составляющих корпус этимологических словарей, – всё, что было или будет нареконструировано, – включается в антисловный класс праформологизмов, – нас же интересует язык бытия, называющий вещи своими именами – ресонимами, то есть стирающими границу между присутствием и присутствующим, – между бытием и сущим до тех пор, пока не возникнет отождествления бытия и небытия, то есть пока ресонимы не будут подвергнуты деструктивной этимологии, уничтожающей вещи до неноминабельности, – возможно, что язык бытия станет доступен нам тогда, когда мы деноминируем все референты, применив метод деструктивной этимологии, то есть подыскав к каждому слову его деструктимон – футуроформу самого последнего употребления (либо антиконтекст, в котором подопытное слово будет терять своё прямое значение), – язык бытия как язык будущего должен быть гарантирован последующей аноминацией вещей, а если говорить паритетней, то их деноминабельностью – стадией, наступающей после стадии неноминабельности (когда невозможно лишить референт его имени, поскольку никаким именем референт не обладал, – когда невозможность поименования предшествует возможности отобрать у референта его имя), – неденоминабельность – невозможность лишить референт его имени, вследствие чего открывается ещё одна перспектива для методологического обоснования языка бытия помимо деструктивной этимологии, прототипом которой является деструкция Хайдеггера, – иными словами, важно показать, почему ту или иную вещь нельзя лишить её имени или альтернативного способа номинации, то есть подвести к неденоминабельности, а значит и к неразличению между способом номинации на языке бытия и способом номинации на любом другом языке (например, на естественном человеческом языке), преодолевая тем самым «вечное возвращение» перформативной парадоксальности, когда общий тезис сформулирован на языке сущего, или присутствующего, а его содержание претендует на характеристику языка бытия, или присутствия, – неденоминабельность на естественном языке и неденоминабельность на языке бытия – тождественны лишь в своей методологической чистоте, тогда как в своих практических последствиях – различны до онтологической нетранспарентности, стирая приоритетность языка бытия в качестве истинного перед традиционно неистинным естественным языком (либо альтернативным наряду с языком бытия), – устранив из семиотического проблемного поля истинный язык бытия, мы получим отнюдь не истинный естественный язык, на котором сможем довольствоваться смысловым суррогатом, а один из многих языков, для которого в рамках оператора гипотезы множественности миров будет подобрана аутентичная истинность, – гипотеза множественности языков отвечает методологическому принципу несоизмеримости, посредником для которого выступает если не перформативный парадокс, то его презумпция, однако наш случай свидетельствует о несоизмеримом постулировании границы между бытием и сущим, когда на смену редукционизму истинности приходит автореферентность самой несоизмеримости, а также естественный антиязык как язык-посредник для разных несоизмеримостей и средоточие бытийных смыслов (значимостей) вне какой бы то ни было номинации и её производных (то есть червоточина автореференции несоизмеримости, содержащая статусы онтологической нетранспарентности между языком бытия и естественным языком), – естественный антиязык как язык истины неуязвим как на естественном языке, так и на языке бытия: антиязыковая автореферентность отличается парадоксальной спонтанностью, больше граничащей с лингвистической некомпетенцией, чем с неденоминабельностью.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса