Органон : Литературный журнал
 

  опыты
Блогосфера Органона

 

  Дрова в печи 21.11.2008: ИЛЬЯ ЛУДАНОВ
теплотрасса

 

«Лучше ничего не делать чем делать ничего»
Л.Н. Толстой

Человеку нужно тепло. Человек может сам согревать окружающих людей и так как он, все же, – человек, то намного больше словом и душой, чем телом. Но ежели человек все время будет только и делать, что дарить тепло и не получать в свою очередь хоть немного того же тепла из вне, со временем и ум его, и его душа потеряют способность выделять своей жизнью это тепло, силу жизни – веру,  для того чтобы человек смог дарить его другим.

Поддерживая огонь в печи, которая согревала меня морозной зимой и летними ночами, я стал замечать, что дров в запаснике, до верху заложенном за долго до меня моими предками, первые из которых и начали строить этот дом, становится все меньше. И скоро наступит время, когда я сам должен буду отважиться выйти из дома, пойти в лес и заготовить дров, для того чтобы мне и близким мне людям еще надолго хватило тепла нашей печи. Сейчас мне было это не сложно, ибо я знал, как это делать, и лишь надо было набраться сил и выбрать подходящий момент.

Мой отец и дед умели работать, потому что знали, что такое труд и понимали его. Они умели делать свое дело. В юности, все больше познавая, я понимал, что придет время и у меня тоже появится дело, ведь без дела невозможна жизнь человека. И главное мое дело – как цель жизни.  Когда же пришло время научиться работать, я увидел, что для того надо понять труд: его суть, опыт знания и роль во времени. Для этого, и чтобы поддержать в себе силу желания познавать, я обратился к тому, что меня, наравне с матерью, породило – к земле, и со временем понял, как важно уметь работать на земле, получая и поглощая для своей жизни плоды этих трудов.

Всякая работа похожа на любую другую, потому как человек открывает ее себе сам себе. Она проста и имеет схожие ступени действий, а первоисточником любой работы стал труд на земле – самое физически необходимое для сохранения жизни людей дело. И для каждого его работа хороша и нужна, потому, как и не бывает двух одинаковых людей, так и нет двух одинаково исполненных дел.

Я начал работать на земле, попутно обретя способности и знания в других делах для развития в себе полноценной личности человека. Так, постепенно переходя от одного к другому, от простого к сложному, я и научился заготавливать дрова для поддержания огня в печи, чтобы обогреть наш дом и согреться в нем самому.

Как и в любом деле, в деле заготовки дров есть несколько особенностей, являющихся условием получения благополучных результатов по его окончанию. Во-первых, для того, чтобы попасть в лес и заготовить там дров, мне нужна основанная на значимости решимость, что зависит только от меня: нацеленная на будущее получением тепла, она к началу работы находится в моем распоряжении. Обязательны большие силы, которыми я обладаю как следствие полученного тепла выделенного печью нашего дома ранее. Поэтому, не дожидаясь когда дрова окончательно иссякнут, тепло станет холодом, дом - остынет, и силы меня покинут, я еду за дровами в лес в тот момент, когда вижу, что по моим расчетам тепла хватит как минимум до момента моего возвращения с новым запасом – средством получения тепла и полноценным обретением мною, как человеком, жизни. Раньше ехать смысла не вижу: взрослея, мы все ярче чувствуем, когда и чему приходит свое время.

Во-вторых, я не могу сделать это один. Человеку вообще лучше любую физическую работу делать с кем-то - по неизвестному закону бытия, «человекопроизводительность» в количестве, или хотя бы не в одиночестве, значительно, в разы, увеличивается – и, конечно, отправившись в лес один я смогу заготовить некоторое, мне по силам, количество дров, которых мне хватит на некоторое время для поддержания тепла, но дров этих, хоть я и сделаю все,  что смогу, будет во много раз меньше, чем было бы, если бы я трудился не один, а со мной, в равенстве, с не меньшим желанием и способностью, трудился еще хотя бы один человек – мой друг.

Наверное все же, если я не полный эгоист, думаю о будущем и забочусь о дровах, значит я, скорее всего, живу не один, и люди, что рядом со мной – мои друзья, в том смысле понимая этого слова, что ради жизни друга и процветания нашего дела в видении главной цели развития они не пожалеют ни своего здоровья, ни даже своего существа. Итак, рядом со мной друг - моя семья, и этот друг не менее чем я заботится о поддержании огня в топке, тепла в нашем доме и, так же как и я, умея заготавливать дрова и зная, что запасы надо пополнять, что надо кроме своей души и тела еще что-то иметь – хотя бы тепло печи, согласен или должен сам предложить уйти из дома в лес, где есть дрова.

Жаль, конечно, что дрова не растут у стен дома и под забором, слабость кончилась, и за ними всегда надо куда-то отправляться, что-то и кого-то теряя. Всего, что нам обычно чаще и больше остального надо, как правило, тоже нет под рукой, и всегда надо идти, чтобы это необходимое достать в том месте, где оно есть.

У нас была цель, были силы и способность, знания и умения, но человек может сделать с помощью своей головы и рук только то, что придумал он сам, для всего остального, что есть, что мы лишь несмело изучаем и чем пользуемся, нужно средство, а  нашем случае - инструмент.

Чтобы напилить дров – нужна пила, чтобы наколоть поленьев – топор, а чтоб доставить груз на место – телега. Простые ясности милой деревни. К счастью наша история в лице людей прошлого так постаралась, что уже придумала все эти инструменты и, дав их нам в руки, научила ими пользоваться.

Мы учили историю и знаем не только имена наших предков, но, главное – то, что они сделали, изобрели и открыли, чтобы мы видели как человечество развивается и нам не нужно придумывать ни топора, ни пилы, ни, в конце концов, скрипящей телеги.

И еще – мы учили все это, потому что хотели знать, для того чтобы, когда нам это понадобиться, суметь сделать то, что нам надо, и добиться того, чего добиться нам необходимо.

Ошибаться человеку так же свойственно, как и стремиться к улучшению. В деле – к усовершенствованию и облегчению. Мы стремимся чтобы было быстрее, больше и легче. Когда своих сил не хватает, мы используем других – тех, кто рядом, тех, кого мы приручили. В деревнях таким помощником всегда был скот, незаменимый в хозяйстве и часто спасающий жизни. Для нас это лошадь. Человек в деревне не знает существа ближе лошади, и значит она для него очень многое. Так же многое лошадь и для меня.
Ну что ж. Похоже, у нас все есть для того чтобы, не дожидаясь пока огонь в доме погаснет, и все мы уснем, застыв от холода, отправиться за дровами. В лес.

В лес ехать страшно, в лесу темно и плохо видно впереди. Мы желаем спилить, то есть убить дерево для получения дров в жерло нашей печи, и можем ожидать, что лес захочет отомстить нам за то, что мы отбираем у него. Конечно, мы так не думаем, потому что считаем, что лес мыслить и чувствовать не может, и не отомстит нам за то, что мы спилим дерево. Мы так думаем, и все так думают, но происходит чаще всего все не так – и обстоятельства против нас, и мы никогда не готовы. И лес мстит, и река глотает, и горы и море забирают наших людей. Только мы верим лишь в то, что видим, что нафантазировали и что нам наговорили, и успокаиваем себя, представляя значимое в виде «случая», без причин и следствий.

Но вот тут-то вопрос становится ближе к еще более сложному – к духовному, к еще менее для нас понятному. Религий, как оказалось, в церковной или любой иной версии существования бога, немыслимое количество, доказать ничего нельзя, верить во все страшно, но совершенно ясно и понятно одно: весь мир и вся жизнь есть нахождение человеком баланса, гармонии, и, как пример, сколько бы мы деревьев на дрова для нашей печи не рубили, всегда равносильно не меньше голов слетит с наших плеч. Количество лишь в ценности, а суть в вопросе: сколько времени даст бог с момента рубки дров для обогрева и до конца жизни, когда тепло уже будет не нужно. То есть в том, сколько человек, согревшись от огня печи, сможем дать тепла всему, что есть вокруг. Для того и живем. Потому за дровами и едем. Но мы точно знаем, что вернемся. И как можно скорее.

Мы в лесу. Ищем подходящее дерево. Веря в гармонию жизни, в совершенство, выбираем оптимальный вариант – и дерево должно быть сухое, чтобы лесу было не так жаль его терять, и тем меньше он будет зол, и дрова не должны быть неподходящими для топки печи – так, чтоб из наименьшего количества дров получить как можно больше тепла. Но получается, что наиболее оптимальное – слишком идеально, и практически в принципе не достижимо, а потому всегда или лес недоволен, или дрова в печи гнилые.

Но всегда надо когда-то на чем-то остановиться. Как говорит мой дед: «лучшую ель в лесу не найдешь», а оставшиеся дрова в печи уже догорают. Потому мы выбираем одно из подходящих деревьев, может, и не самом лучшем, но – что же делать? – надо, для жизни надо, и начинаем пилить.

Когда два человека вместе пилят двуручной пилой одно дерево, мы отдаем другому часть своего труда. А такое может сделать для тебя только друг.

Беспрестанная до исступления работа – есть самоубийство и поэтому мы, по взаимному согласию, регулярно делаем перерывы и отдыхаем, с единственной целью – чтобы затем, переведя дух, взяться за дело с новой силой, с новой энергией, и достичь во многом больших результатов по сравнению с теми, что достигли бы мы к этому времени не отдыхая, безумно само убивая себя работой и тем только хуже делая свое дело. Мы сидим на земле, на ковре опавших листьев. Слушаем ветер, смотрим на небо, на друг друга и иногда улыбаемся. Нам хорошо вместе работать: кажется, мы понимаем друг друга.

Дерево почти спилено. Открытый с этого момента вопрос о том, куда оно теперь упадет, между друзьями не может решиться в чью либо сторону, и при приложении нужных совместных усилий, громадное дерево, даже половину спила которого никому из нас в одиночку никогда не осилить, падает в безопасное для нас обоих и удобное для дальнейшей обработки место.

Никто и ничто не побеждает полностью, как и ничего абсолютного не бывает. Не может происходить что-то всегда и всех полностью удовлетворяющее, как не может быть столько горя и несчастья, чтобы хоть кто-нибудь в толпе не улыбнулся сквозь слезы.

Я не могу отдать или получить тепло, не вызывая ни в ком недовольства, не жертвую чем-то, никого и ничто не затрагивая. Я пилю дерево, рублю его ветки и колю на дрова. И за это еще получу свое, но это будет потом, после того, как я и мои близкие получим тепло.

Настоящее дело всегда выполняется для целей будущего, мастер всегда должен помнить об этом, учитывать это в своей работе, и поэтому мы, при заготовке в лесу дров, рассчитываем так, чтобы топлива нам хватило на более долгий срок чем мы будем в доме, и чтобы у нас были силы обработать эти дрова и довести домой. Для этого, как еще в детстве, мы, вспоминая опыт прошлого, используем самый быстрый способ заготовки и удобную перевозку дров до дому по короткому пути.

Наконец, во дворе у поленицы лежит куча наваленных древесных катков, которые со временем следует нарубить и заложить на хранение на все время использования – зимы и холода, когда тепло нужно будет для жизни, – благо, если на поколение вперед.

Но это лишь часть этапов нашего дела. С каждым новым катком я понимаю, что обычное тепло, к которому все так привыкли на самом деле не так уж дешево и просто, и для его получения потом, чтобы не бояться замерзнуть, сейчас надобно приложить массу стараний и сил, жертвуя своим временем и энергией. Цена спокойной, умиротворенной и, как кажется, беззаботной жизни всегда составляет трату времени, нервов и жизненных сил, для достижения скорее кажущегося, чем видимого благополучия. Тогда человек получает то на что работал: тепло в доме от огнем горящих дров.

Если же человек согрет не любовью друга, не самим собою, а дрова в его печи заготовлены не им, и он только получает это тепло, никому ничего своего, ни сил, ни труда, ни времени не отдавая, он жертвует своей смесью счастья и спокойствия – совестью. А жертва совести, порождая зло, в будущем приносит во многом большие последствия, делая человека все менее счастливым, чем жертва сил, нервов и времени, потраченные им для получения своего тепла.

Баланс справедливости всегда есть или восстанавливается, только мы, думая, что все вокруг для нас, а сами мы – для себя и ни для чего более, все чаще его не видим или видеть не хотим.

Каждый своим трудом и своими утратами должен сам заработать свое тепло, иначе под конец жизни увидит, что тепло, им самим полученное, никогда не приносило ему радости, никогда не давало тепла, и сам он совершенно несчастен, потому как за все это время, получая ложное тепло, ничуть не согрелся, и не только не может согреть своих близких, но и ему самому –  целую жизнь прожившему – требуется тепло со стороны, – чтобы хоть как-то, бесцветно, тенью, просуществовать отведенный ему остаток времени.

Но я, зная об этом и умея работать, все делаю сам, и потому ощущаю тепло исходящее от полена в моих руках. А тепло дерева, со всей его полнотой, почувствовать не каждому дано, так же как и узнать вкус вина, получить истинное удовольствие от знания, улыбнуться благодати рождения мысли. 

Все это – составляющие счастья. У человеческого счастья много сторон и хотя оно и безгранично в пространстве чувств, чем мы больше будем делать для каждой из этих сторон, как, например, я делаю все что могу для получения тепла от полена, что держу в руках, тем больше добра и радости в процессе течения жизни каждая из по-своему ощущаемых сторон счастья будет получать. Лишь чувствуя, мы счастливы.

А тот, кто получает свое тепло не сам, добивается всего наибольшего не своим трудом и незаслуженно делает другим зло – пусть рвет на себе волосы – он не может быть счастлив, не в состоянии ощутить восторженного трепета в груди, гордости за свою жизнь, радости за своих друзей, благодарности природе и свету солнца у себя над головой.

Мы без боязни угрызения совести дышим воздухом – и мы счастливы. Мы согреты теплом печи, в которой горят нами заготовленные дрова. Это тепло получено как дар природы в рождении дерева и огня; в обработке нами дерева и разведения огня. Нам не совестно за тепло в нашей печи – мы вместе с природой его создали – и оно согревает нас, давая жизнь телу и мысль разуму.

Мы способны истинно жить, а, значит, мы стали ближе к богу. В нас рождается добро, и мы становимся лучше. Наше сознание чисто, а жизнь честна. Мы имеем честь, и она дороже всего, потому как приносит нам веру в правду – как грань счастья. И это счастье, согретое теплом горящих в печи поленьев, мы ощущаем каждой клеткой тела и всеми фибрами души.

В углу повалены готовые поленья, и я разжигаю огонь в топке. Дрова сухи, но и как многому, что потом отдает нам себя, я должен помочь, дать толчок, и я сначала зажигаю тонкую ленту бересты, как лучину, и она, резво вспыхнув ярким пламенем, уже через миг сгорев, угасая, все же дает этот толчок мелко нарубленным дровам и те, сначала тлея, разгораются все сильнее. Дальше – больше. К горящим тонким дровишкам я подкладываю более толстые полена, – именно они в протяженности всей топки должны дать основное тепло.

Печь согревается. Я кладу на нее свою руку и чувствую молодое и безобидное тепло. Прогретая печь постепенно согревает дом, а я готовлю ужин. Печь не только греет меня извне теплом дома, она позволяет мне согреть себя изнутри приготовленной на ее тепле едой. Я кипячу воду – мне будет чем напиться, что-то несложное готовлю из подобранных продуктов – я не останусь голодным.

Для наличия еды на столе мы потратили не меньше сил, чем для тепла в доме, и хоть тема это совсем другая, видно, что все – то же. Мы получили, затратив.

Печь приятно шумит, в доме тепло, мы с другом моей судьбы накрываем на стол, садимся, едим. Я улыбаюсь – у нас есть все, что нужно человеку. Мы – живы, и каждый из нас по-своему счастлив. Я – свободен, и делаю все для того, чтобы быть счастливым. Но если стремиться быть им, надо жить как человеку. Это самое главное, и внутри всегда есть та цель, которую каждый из нас поставил  перед собой, однажды осознав, что ему как воздух надо видеть горящие дрова в своей печи и чувствовать тепло полена в руках.

Пока я заготовлял дрова: учился работать, понял необходимость тепла, встретил друга, пошел в лес, нашел дерево, взял его, получил эти дрова, развел в печи из них огонь, я испытал и неуверенность, и страх, и нехватку опыта и знаний, и неспособность, и поиск в этом смысла; я переживал все это, ощущая, ибо мир мой полон самых разных чувств. И теперь, сыто и спокойно смотря на догорающие искры пламенем сгоревших дров, я понимаю, что, делая все это для тепла в доме сейчас, я был счастлив именно тогда, хотя счастья своего и не ощущал, и все искал его. Я его просто чувствовал, но не понимал и поэтому стремился к еще большему счастью. Больше ли у меня счастья теперь, когда я сыт и согрет? Не знаю. Но, пройдя через все это, я вижу, что больше понимаю в счастье и больше знаю о жизни. И впереди бесконечность трудностей, еще круче подъемы, и только я могу решить, преодолевать ли их, идти ли мне вперед. Вижу в этом свет цели. Все остальное не стоит жизни. Идти и стремиться, работать и бороться – не против кого-то, а за что-то. Ощущать и постигать. Это для меня становиться чуть ли не единственным, что стоит нашего времени и жизни: наших сил и знаний.  Я могу мыслить, и рождение в моем разуме мысли не меньшее счастье, чем-то, недопонятое, во время заготовки дров. Оно сейчас, в тихой теплой комнате под ленивый ход старых часов, просто совсем другое, иного оттенка, и я не знаю, лучше ли оно стало, или его, может, стало больше. Но оно дало мне опыт – знаниями и мыслью теперь я больше понимаю в своей жизни и постигаю в мире. С помощью этого духовного опыта я, делом, могу оставить что-то после себя – дать людям тепло и добиться, чтобы в этом мире добра и света стало чуть больше. Потому что я верю в добро и свет. И знаю – кто-то когда-то, когда меня, может, уже и не будет, ощущая и чувствуя, вспомнит меня, то тепло, от которого он сделал первый шаг, узнал добро и увидел свет. 


 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса