Метрополитен

приглашает женщин для ремонта аппаратуры.

Они, я знаю, заходят в рабочий цех,

смеются там, целуются, обсуждают вчерашний фильм,

задевают станки рукой -

станки начинают работать.

Локомотивы идут на поправку.

*

В вагоне

Показывал ей диковинных зверей при помощи двух пальцев и носового платка.

Задремал. Она стала смотреть в окно.

Поезд еле тащился.

Вытащила платок из папиного кулака.

Расправила платок на его лысой голове.

Странная вышла картина.

Стала разглаживать складки ладошкой.

Всё-таки получалось не очень красиво.

Тихонько спустила платок ему на глаза.

Грузный человек в высоких резиновых сапогах, покачиваясь, дремал с носовым платком на голове. Кажется, он был нетрезв.

*

Борька

Козла зовут Борька.

На птичьем рынке он кажется маленьким.

Но в электричке выясняется, что он большой и даже сильнее меня.

Мама смеётся и спрашивает, что мы наделали, мы с сестрой обнимаем маму и Борьку, мама говорит, что она всё никак не повзрослеет, Борька вырывается из рук и пытается взобраться на сидящих рядом людей.

Бабушки из других вагонов приводят за руку маленьких детей - смотреть на козлёнка.

- Можно погладить?

- Можно.

А он наш.

Во дворе он громко кричит, но бегущие сзади дети кричат ещё громче. Жалко, никого из класса.

Испуганный папа открывает дверь.

У него в руках газета, он хочет что-то сказать и не знает, что сказать.

Борька успокаивается и начинает гулять по квартире.

Так ничего существенного и не сказав, папа начинает устраивать для Борьки загон в кухне, рядом с обеденным столом. Под столом коробка, в которой живут Петруша, Пеструша, Желтуша и Летун. Мы прекрасно понимаем, что цыплятам вместе с Борькой будет значительно веселее.

Когда сестра берёт его на руки, он тянется к её волосам, намереваясь их жевать.

Мы кормим Борьку молоком с белым хлебом.

Он спит на балконе на солнышке.

Мы мастерим ему ошейник и отправляемся во двор гулять.

- А давай сфотографируемся во дворе с ним? - Тащи свою "Смену"!

Тащу свою "Смену".

Ночью он ломает перегородки и переворачивает коробку с цыплятами.

Назавтра его забирают соседи. В деревню.

*

Курьер

Улыбаясь, доставал из кармана квитанции. Каждую бумажку нужно было разделить на две части, и он рвал их, прикладывая к колену, а потом прикреплял мятые обрывки к подарочным пакетам. Что-то шептал себе, улыбаясь.

Крупный, неуклюжий - состарившийся Пьер. Кожаная куртка с оттянутыми карманами. Седые вихры.

Звонил, чтобы спустились за пакетами.

На том конце провода, похоже, спросили, как его узнать.

Курьер снял очки и расплылся в улыбке:

- Старый. Седой. Больной.

Повесил трубку. Присесть на проходной было некуда, он сгорбился и стал ждать.

*

Баум-баум

В детстве никак не мог научиться грызть семечки и понимать анекдоты.

Например, одна девочка рассказывает: "Летит ворона. И про себя говорит: "Тэк-с… Впереди шлагбаум… баум-баум-баум…"" Я смеюсь. "А почему "баум-баум", ты понял?" - терпеливо спрашивает она. "Нет", - отвечаю с ужасом, потому что разоблачён, да ещё той, которая намного младше меня. "Потому что она в него врезалась, понимаешь?"

В общем, про ворону я понял. А грызть семечки так и не научился.

*

Пациент

Щёлкнув на пороге каблуками, он вступил в зубоврачебный кабинет.

- Почему так рано? Я вас ещё не звала, - сказала та, которая обычно принимает по нечётным утром.

Пациент загадочно улыбнулся. Это должно было означать: на всё есть свои причины.

- Садитесь, - разрешила она. В ответ на это он расстегнул портфель и достал оттуда бутылку вина.

Две бормашины, жужжавшие по соседству, замолкли.

- Павел Петрович, ну сколько можно, опять вы, - упрекнула его врач. Тут один из остановившихся было агрегатов предупредительно взвыл, и подарок оказался на общем столе.

- Не закрывать! - ласково приказала она минутой позже, после чего, по обыкновению всех дантистов, приступила к расспросам. - Курите, наверное, много? - Курю! Курю! - восклицал, изнемогая, пациент. - А четвёрочку до сих пор ортопеду не показывали? - У меня… время… играя… - неразборчиво бормотал он. - Сплюньте.

Через полчаса пломба, очевидно, была готова.

- Можете идти, - сказала врач.

- Вы музыку любите? - спросил Павел Петрович, вставая с кресла.

Не дожидаясь ответа, он вытащил из портфеля флейту и заиграл.

Музыка была весёлой и нежной. Девушка опустила руки.

Её коллега, подойдя ко мне, улыбнулась. "Вот так и живём, - сказала она. - Цирк! Не закрывать".

*

Гостеприимство

Нас вёз по Бишкеку местный житель, радушный человек.

Мы беседовали, а потому ехали не торопясь.

Автоинспектор ещё издали замахал нам жезлом.

Водитель как интеллигентный человек лишь поднял брови, - мир всё тот же, никуда не денешься, - и продолжил рассказ о городе.

Милиционер всё более активно жестикулировал. Водитель, видя его отчаяние, немного сбавил скорость. Наконец, милиционер выскочил на дорогу и с риском для жизни чиркнул жезлом по капоту машины.

Увы, тут в разговоре произошла неприятная пауза. Водитель поднял от руля обе руки, как бы показывая: "Ненормальный!" - и вдавил педаль газа. (Представьте: вы пригласили в дом дорогих гостей, и прямо перед их приходом соседская собака изгадила ваш коврик.)

- Бекболот, ты что? - спросили мы. - Ты почему не остановился?

- Э, - сказал Бекболот. - Знаю я их.