Органон : Литературный журнал
 

  критика
Василина Орлова

 

  Дневник о Цветаевой (3) 20.08.2007: 
НИНА ЯКОВЛЕВА 


Осень 2002. Болею Цветаевой. Купила еще одну книгу про нее Лили Фейлер. Она там с психологической стороны описывает этого человека. Это настолько ни на что не похожая личность! Раньше я думала - есть два вида гениев - светлый и темный, а после Цветаевой стала думать, что одаренность творить - одна, и, конечно, от Творца, как и все положительное. Но, как все сотворенное Богом, перехватывается дьяволом для использования в своих черных целях, и все теперь зависит от выбора носителя таланта ("свобода выбора"), и как человек может грешить, оставаясь верующим, но, проявляет слабость (вот хочется, и всё!), так же и поэт, владея Даром, может позволять себе слабости и творить гениальное, но темное. Но есть ведь и великие грешники, которые попирают все запреты, а Дар в них сидит, вот и творят наотмашь, но в дьяволовых когтях. Цветаева - как коршун, обрушивается на все, что шевелится, в надежде "слиться" душами (ну и телами, конечно - тут явно что-то было нездоровое, только редко кто из исследователей осмелился кинуть камень). Все же поэт - не отнимешь. Но личность это была всё же темная. У нее есть прозаическое "Черт" - она его "видела", описывает, и она его - любила. И много у нее стихов про это - про Князя тьмы, что она ему служит. И что она всегда против законов -

"Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!"

Все напоказ! Смотрите, мне нечего бояться, я такая, и я себя такую люблю. Руки в браслетах, дома двухлетняя малышка привязана к стулу (или одна, лазает по полу, съедает всё, на что наткнётся), а она с Алей (старшей) - по Москве, за пропитанием, да, но и - по знакомым. Служить (ради детей, денег) - нет, она - поэт. Где выдержка, терпение, самоотверженность? Все, чем только и оправдывается женщина - не та, что молода и прекрасна, а жена, мать. Да, она - поэт, призвана, но раз и женщиной быть хочешь, так исполняй вечный свой долг, ведь губишь живых! Не признавала на себя таких прав от жизни. Носитель дара - все этим должно быть списано!

Да нет же! Стихи - да, но Марина Цветаева - нет! Когда Натали Гончарову хвалили за несравненную красоту, она отнекивалась - это мне от Бога, за что меня хвалить! А Марина - себе присвоила Божий Дар и себя всячески славила и на весь мир была в обиде, что ее не любят, и стихи ее не понимают. А дала себе бы труд - раз человек, женщина, так не выпендривайся, что не такая, как все. - Такая! У одних красота сверхестественная, у другой - фигура, у третьего талант в технике или в шитье. Дар тебе такой, так что же, теперь можно себе этот дар присвоить в оправдание? А присваивают! Вот Шанель - революцию в женской одежде сделала, но как же от неё люди шарахались, от её тиранства. Так, может быть, ОНИ иначе и не могут? "Людены" эти?

Больше шестидесяти лет нет этой женщины на земле, а до сих пор она всех потрясает, настолько яркая в ней чернота! Как будто дьявольская страшно-завораживающая усмешка сквозь нее, и все внутри против, и оторваться трудно. А Саакянц ей сострадала. Писать об этом, что человек был одержим бесом - себе дороже, такие заявления - не в чести (Эк, мол, куда занесло! - это от читателя и материалиста- критика), но сквозь всю книгу - сострадание за великую грешницу - Марину.

Продолжаю читаю Марину - прозу, жизнеописание, стихи. Вот ее:

А царит над нашей стороной -
Глаз дурной, дружок, да час худой.

А всего у нас, дружок, красы -
Что две русых, вдоль спины, косы,
Две несжатых, в поле, полосы.

А затем, чтобы в единый год
Не повис по рощам весь народ -
Для того у нас заведено
Зеленое шалое вино.

А по селам - ивы - дерева
Да плакун-трава, разрыв-трава...

Не снести тебе российской ноши.
- Проходите, господин хороший!

Написала в 17 году, значит, 25 лет… И столько вот у нее такого - как будто в шкуре чужой родилась и там живет. Пожилая, очень из народа, очень мудрая, что-то вроде такой деревенской колдуньи. И расположена к собеседнику, и не доверяет ему - "Проходите, господин хороший!" - как это получается? (У неё тогда в няньках была одна из бывших крестьян - разбитная, вороватая, с косами вдоль спины - Наташа. Вот от неё, похоже, Марина и "оттолкнулась", как от печки). Все больше убеждаюсь - нельзя их судить человеческими мерками. Прав Пушкин - они и грешат и в грехе - велики. Только нам, обычным, их не понять. Мы знаем, что так нельзя, и не делаем, а они - выше запретов, они и не задумываются - можно или нельзя, делают и все, расплачиваются по самой высокой мерке (жизнями, талантом, близкими), а остановиться перед обычным "нельзя" - не могут, м.б. просто разорвутся? И чтобы сохраниться - идут через "нельзя"?

Не знаю, не знаю.

СТРАНИЦЫ:

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2007
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса