Органон : Литературный журнал
 

  критика
Василина Орлова

 

  Дневник о Цветаевой (1) 14.08.2007: 
Нина Яковлева 


Осень 2000 года.


Мне принесли старую "Литературку" (октябрь 1992 года) с подборкой статей о Цветаевой. Я почти не знаю Марину. "Поэмы" ее у меня стоят, нравятся, необычный стиль, рифмы. Я так по касательной слышала об этой поэтессе. Ну, что повесилась, что отец Пушкинский музей организовал, что была в эмиграции, что ее дочь ни за что сидела в лагерях... Какое-то время, когда я была еще далека от поэтов, её имя звенело, но Ахматова - пересиливала: "Реквием", "Поэма без героя". И имена Анастасии Цветаевой, Сергея Эфрона, Ариадны Эфрон воспринимались как что-то назойливо стучащееся в мозг, но отторгаемое за ненужностью, за неосознанностью. А тут случайно попала на вечер, посвященный ее памяти. Я чуть опоздала, но что услышала - мне не понравилась. Хоть "докладчица" от Марины без ума, но из ее рассказа просвечивала явна неуравновешенная до истеричности натура, жестокая к детям, всюду увязывающаяся за мужем и изменяющая ему направо и налево. Я тогда кинула реплику, мол, меня задело, как она обращалась с детьми. Ну, что ты! - целую отповедь мне сделали, мол, не нам судить поэтов, тем более с такой судьбой, такого таланта и так трагически закончивших жизнь..

Не будь Пушкина и прочих (Жуковский, Тютчев, Фет и т.д.), я бы, может, и сама уже сделала вывод, что поэту надо все прощать за его талант. Но талант от Бога, а если твой выбор, человеческий, а не призванный (там никуда не денешься, если в голову текут и текут мелодии или рифмы, и пока их не выплеснешь на бумагу - нет тебе покоя, или рука, не держащая кисти, воспринимается, как непонятно зачем тебе данный орган), - если ты сам выбираешь для себя в быту никчемные или порочные поступки, если ты не обуздываешь себя, то почему тебе талант - оправдание? Короче, читаю эту подборку, там изумительная предваряющая статья Рассадина, просто чудо, что за статья, потом воспоминания современников... И такой портрет: жутко распустившая себя женщина - все наружу, все на поверхность, и грязь, и гной, и слезы, и надменность к нетаким, как она, и неистовость в желаниях. Жуть берет! - И дар!

Дочитала подборку из ЛГ о Цветаевой. Н.Ч. принесла со словами "Ох, и женщина была!.." и носом покрутила. Я уже из рассказа Ирины Киселевой уловила, что это была за женщина. Прочла - опять те же мысли: оправдывает ли талант самое натуру? Не могла быть иной? Это присвоение дара как собственного достижения: "Я создана писать стихи, а вынуждена чистить кастрюлю", это о домашней работе. Гордыня, непомерность в исполнении собственных прихотей, требовательность к окружающим, эгоцентризм - и наказание, в конце жизни как высочайшую милость выпрашивать должность посудомойки в столовой литераторов. Эпатажность, пренебрежение к внешнему виду (по одежке встречают), претензии на то, чтобы ее воспринимали только как великого поэта и лишь за это уважали. Скандал за не туда поставленную соседкой солонку и обвинения вследствие этого в неуважении к себе. А отношение к детям! Абсолютная неграмотность и нечуткость. Монстр - а не женщина! А лесбиянская любовь, а многочисленные увлечения и романы! Она сама разрушила себя. И здесь - Бог!

Кушнер пишет, что ее любят взвинченные читательницы, отождествляющие себя с выраженными ею образами и чувствами - нараспашку, в крике, страсти, и тут же - нельзя не преклоняться перед ее поэзией - такое она вытворяла со словами, рифмами, знаками препинания ("любимый знак - тире"), а это (уже мой вывод) опять "мухи отдельно, суп - отдельно". То есть дар был дан - необычайный, но не устояла перед ним, разрушила себя, не склонилась в благодарности как перед несказанным подарком судьбы, а присвоила, как свое достижение: "За то меня любите, что я умру". Любовь не вымаливают. Сначала любовь вызывается в другом на подсознательном уровне ("матрица" действует), а потом надо соответствовать. Трудно ли, легко, но если не жалко оттолкнуть человека от себя - соответствуй, смиряйся в раздражении (оно временно, если человек дорог), жалей в неудачах, люби во всякую пору, тогда и жди отдачи, а если на всех кидаться, защищая свою индивидуальность, то и получишь в конце концов, что все будут шарахаться, хоть ты четырежды гений. Современники пишут, что она в доме была главой, Эфрон ей подчинялся.

Представляю эту главу: истерика, всех выстроила, а последствия должны расхлебывать уже все, а она - жертва обстоятельств. Дочь и муж - работники НКВД, она якобы не знала, жили на эти деньги, она - не знала. Чушь, все знала, только "не вмешивайте меня, я - поэт". Но "чтобы все было по-моему, как - не мое дело". Журналы, любовники, стихи, встречи, прощания, погони за новыми ощущениями и впечатлениями. Полное затмение насчет реальностей в России. Потом - муж с дочерью в тюрьме, сын напрочь духовно чужой, сама расхристанная, но с претензиями, чтобы ее любили. У меня лично впечатление от этой газетной подборки - ушла она не от безысходности бытовой; раз была готова работать посудомойкой, то выжила бы, подаяниями бы выжила, хотя не дошла бы она до подаяний. Нету примеров, чтобы поэты (поэтессы) у нас от голода умирали, тем более такие, как она. Она не могла смириться с тем, что ее, оказывается, никто не любит. Даже за то "что я умру". Она себя ощущала настолько индивидуальностью, неповторимой, что не могла смириться с тем, что другие воспринимали ее, как обычного человека (в бытовом плане), она "наказывала" всех своей смертью, это был поступок незрелого подростка, что шагает с крыши, чтобы зануды-родители потом над гробом плакали. Сыну 16 лет, как бы не складывались их отношения - на улице война, взрослому нужны силы, чтобы выжить, она же в предсмертной записке поручает его чужим "возьмите его в семью, не дайте пропасть", ну это ли не дичь! Она уходит, а сына (кстати, воспитанного ею жуткого эгоиста) садит на шею посторонним. Нет у меня к этой женщине сочувствия, не моего она плана.

А поэт, конечно, изумительный!

СТРАНИЦЫ:

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2007
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса