Органон : Литературный журнал
 

  критика
Блогосфера Органона

 

  На полях "Метро 2033" 24.03.2008 : 
ВЛАДИСЛАВ РАЗДЪЯКОНОВ 


После ядерной войны или утопия для себя самого
(заметки на полях книги Д. Глуховского "Метро 2033")

Совсем недавно появилась книга Дмитрия Глуховского "Метро 2033". В ней рассказывается о последствиях ядерной войны и жизни выживших людей города Москвы в лабиринтах подземки. Герой путешествует по метрополитену, знакомится с его обитателями, чтобы в итоге спасти этот крошечный мир человеческой цивилизации от вторжения загадочных мутантов. В общем и целом, перед нами один из примеров популярного жанра пост-апокалиптики, с которым "массовая культура", благодаря многим кинофильмам, знакома не понаслышке. На официальном сайте автора, да и по всей сети, можно встретить определение, прилагаемое к этой книге как "анти-утопия". Не оспаривая право автора определять самому его собственное произведение, попробуем взглянуть иначе. Можно ли рассматривать жанр пост-апокалиптики не как анти-утопию, а, прямо наоборот, как утопию для современного человека. Того, чего мы все хотим, но чего нам не достает?

Классическими примерами "пост-апокалиптики" можно назвать те произведения, которые рассказывают о будущем человечества после какой-либо глобальной катастрофы. Причины такой катастрофы можно разнести по двум рубрикам в зависимости от того, откуда приходит катастрофа, и обозначить как внешние и внутренние причины. Внешние причины обязаны своим появлением каким-либо внеземным влияниям - это может быть вторжение пришельцев или падение крупного астероида. Внутренние причины связаны с деятельностью самого человека - среди лидирующих тем мы найдем экологические катаклизмы, вирусы и ядерную войну.

Понятно, что мы обязаны этим идеям явлению глобализации, когда люди уже начинают, скажем так, мыслить в масштабах целой планеты. Раньше утопии, как и анти-утопии, строились в пределах одного взятого города, или отдельно взятой страны, но теперь на страницах книг пост-апокалипсиса, говоря словами известного стихотворения, "мировой пожар", который в свое время усиленно пытались раздувать, действительно оказывается мировым. Такой пожар напоминает нам о сказаниях древних текстов Старшей Эдды о мировом огне, в котором умрет и возродится мир.

Возникает резонный вопрос - зачем автору нужно, чтобы не только его город, но и весь мир был погружен в пучину хаоса? Попробуем с этим разобраться.

Вспоминаются романы анти-утопии Замятина и Оруэлла, Хаксли и Бредбери. В них анти-утопия - это предельно автоматизированная, механическая структура, которая управляется по определенным законам и подавляет любую индивидуальность. Это закрытый кокон, в котором управление на себя взяли избранные, отвечающие за порядок и регулирующие жизнь этого закрытого общества. Достаточно очевидна преемственность анти-утопий, порожденных машинной цивилизацией, от религиозных представлений о рае, в котором не будет места смерти, болезни, войне и в целом всему тому, что мешает человеку. В анти-утопии рай оборачивается подавлением человеческой индивидуальности и, в итоге, для свободомыслящих, превращается в ад.

Жанр пост-апокалиптики, по большей части, представляет совершенно иную картину. В центре внимания оказывается не устройство утопии и мучение в ней человека, отстаивающего свое право на независимость мышления, а разрушенная утопия, на обломках которой оказывается одинокий человек. В центре внимания - все тот же герой, герой-одиночка, но он нисколько не противопоставлен единой и подавляющей все системе. Да, мир устроен иначе, в нем действуют иные законы, но в целом он открыт для исследования, для путешествия, для неизвестного. Он нисколько не похож на кокон - скорее на лабиринт, путешествуя по которому герой не знает, где его ждет успех, а где грозный Минотавр.

Полное разрушение привычного мира нужно автору для принципиальной передачи индивидуальности героя, оказывающегося лицом к лицу с неизведанным, неисследованным, в самом прямом смысле "новым" миром. Вещи, которые находит герой, даже самые привычные для нас, для него могут оказаться непонятными артефактами, назначение которых ему приходится разгадать.

Зачастую в жанре пост-апокалиптики герой оказывается "нагружен" какой-либо миссией, но большую часть своих приключений он оказывается озабочен не этим, а попытками увернуться от опасностей, подстерегающих его на каждом шагу в темных углах лабиринта. Главной миссией героя становится, прежде всего, его борьба с окружающими его негодными для жизни условиями, представленными радиацией, нехваткой ресурсов, чудовищами, бандитами и т.п. Герой постоянно должен отстаивать свое право на существование, он сам творит свою судьбу, предпочитая путешествовать в полном опасностей мире, а не сидеть и, в буквальном смысле этого слова, прозябать на островке обломков цивилизации.

В этом, на наш взгляд, и коренится популярность жанра. Жизнь по закону, жизнь по привычке начинает тяготить человека, он устает от привычных рутинных поездок по установленным маршрутам. Если ему нужно поехать куда-то, то его ждет составленная кем-то карта, следуя которой очень удобно передвигаться. Весь мир - как на ладони и, если ты пытаешься развлечься дайвингом или горными лыжами, то и здесь тебя ждет заботливый инструктор, который научит, как следует погружаться на глубину или мчаться по горному склону так, чтобы не утонуть или не сломать себе шею. Мир, исхоженный вдоль и поперек, становится анти-утопией, из которой следует бежать, вслед за героями Замятина, в дикие и полные опасностей джунгли. Жанр пост-апокалиптики предоставляет такую возможность как для самого автора, так и для его читателей, увлеченно переживающих приключения героя в столь привычном для них старом новом мире.

Мир, открывающийся перед героем, не упорядочен и не стандартизирован. В нем нет единых человеческих законов. Каждый новый человек, которого герой встречает - это именно встреча, столкновение с чем-то новым и обладающим своей сущностью. Пусть эта сущность и кажется для нас стандартной банальностью (человек как носитель идеологии), но, к примеру, в мире Глуховского, в котором станции метро представляют различные идеологии, она становится чем-то новым, неизведанным и особенным. Эти люди отличаются от мира безликой толпы, бредущей по улицам города, или от менеджеров, представляющих интересы компании. Этот мир населен если не индивидуальностями, то людьми, которые предоставляют для героя загадку, и с которыми ему приходится как-то "справляться", вступая в сложный и полный недопонимания диалог.

Утопия - новый мир - всегда был утопией для избранных, которые знают. как в этот мир попасть. Можно было попасть в рай, можно - в четвертое измерение, можно - в подземный мир или же на другие планеты. Вариантов много. Теперь же, напротив, не человек стремится попасть в этот мир, но мир, при помощи человека или благодаря внешнему воздействию, меняется. Не надо стремиться в новый мир, новый мир уже здесь. Герой, как персонаж классической компьютерной игры Doom, оказывается в него заброшен и должен пробивать свой путь к цели, если не через отстрел чудовищ, то через хитрость и уловку.

Существует много легенд о царях, которые, переодеваясь в нищенские одежды, бродили по улицам своей столицы. Кто-то делал это лишь для того, чтобы посмеяться над простыми людьми, а кто-то - от того, что, утомленный дворцовой жизнью, искал новизны, которая, парадоксальным образом, оказывалась за дворцовой стеной, полной опасностей и приключений. Так и человек современности, что твой царь, пытается выбраться из скорлупы своего знакомого и упорядоченного мира, чтобы найти себя в мире, где каждый твой шаг может вести к гибели. Жизнь как путешествие не по маршруту, отказ от какого-либо картографирования жизни, от какой-либо единой структуры - это и есть утопия для самого себя.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса