Органон : Литературный журнал
 

  критика
Блогосфера Органона

 

  Боль, без которой бы нас не было 26.11.2009 : 
НАТАЛЬЯ КЛЮЧАРЁВА 


 

 

О книге стихов Екатерины Боярских «Женщина из Кимея»

 

Эта книга похожа на океан. Смотришь с берега и понимаешь, что не можешь вместить почти ничего, только золотой гребешок прибоя.  Первое, что чувствуешь, встречаясь со стихами Екатерины Боярских – свою ограниченность, свои границы. Читаешь по строчке, по строфе – словно пытаешься ложкой вычерпать море.  То и дело останавливаешься. Не хватает дыхания. Не хватает сердца. 

Но эта несоразмерность не подавляет. Наоборот. Нечто подобное бывает на Байкале. Когда лицо горит от ветра, и огромная древняя вода дышит от твоих ног до края мира, и если не цепляться за себя, может случиться чудо: границы растворятся и отпустят на волю бесконечность, заключенную в тебе, как в тюрьме.  И больше не будет ни твоей малости, ни его огромности, ни преграды между тобой и морем, тобой и миром.

И вот ты вступаешь в книгу, как соляная кукла из индийской сказки, которая хотела познать океан. И не узнала, пока не погрузилась в него с головой и не растворилась в нем без остатка.

Книгу Екатерины Боярских переплываешь долго-долго, наполняясь волнами и небом, теряя ощущение времени и пространства, сознание и дар речи. Какое имя мы дали бы этому океану, если б могли говорить, если б мысли не ускользали, как мгновенные стаи мальков? Мы бы назвали его Океаном Слез.

Стихи Екатерины Боярских – это очень больно. Они о боли, о больных, они болят за всех и от всех. И боль не кончается, но – преображается. И разрешается светом.  В это невозможно поверить. Но если в мире, наполненном болью, отравленном смертью, можно поверить хоть во что-нибудь, то только в такой вот свет, прошедший сквозь муки и тьму и оставшийся светом.   

Эти стихи исцеляют. Не от боли, они сами – открытая рана, но от неверия в свет. Они о том, как в изломанной, измученной душе прорастает невыдуманная надежда, обретенная через потерю всего. Даже не надежда, а доподлинное знание, не вера, а уверенность.   

Екатерина Боярских знает главное: «Смерти нет!». Но это знание куплено ценой смерти. Как сообщить людям эту весть, которая «не из уст»? От которой сам вестник пропадает на полдороге, рассыпается на части. «Я от вестника оторванная юродивая нога». Только так и сообщить: исчезнув, чтобы не мешать. «Что я говорю – всё к чертям, неважно, вы слушайте, что само говорится! Слушайте, что за спиной творится – вот это страшно».          

Поэзия Екатерины Боярских – это говорение без говорящего. «Слова, видные сквозь меня». Поэта здесь нет. Он разъят на составляющие, как библейский пророк или сибирский шаман, его «сердце распускается по швам». Человек растворяется в мире, а мир приобретает человеческие черты. И «трава шевелит руками», и камень – больше не камень, а «старик без лица».   

Екатерина Боярских говорит не о себе, как большинство поэтов. И не о мире, как единицы. Она говорит о мире как о себе. Не говорит о себе отдельно от мира.  Да и не ее это речь. Боярских отдает свой голос бездомным псам, старой горе, пугливому домовому, праматери-лосихе, от которой произошло все живое.  Переводит на язык человеческих слов их молчание и первобытный гуд.

Екатерина Боярских вслушивается в силы природы и в слабость ее малых обитателей. Она слышит, как «червяк тихонько плачет», как под землей «пищит и скрипит» «голенький и слепой» корень, которому не суждено родиться. Видит «ёлкин сон», несущий мертвое дерево «на родину кверх ногами». Перестав быть собой, «разрушенная до нутра», она становится всем.

Своей безмерной жалостью, как океан – землю,  она обнимает весь страдающий мир, который «исходит в труху», рассыпается на атомы одиночества и боли.  И пытается – этим огромным материнским объятием – соединить.  

В стихах Екатерины Боярских постоянно повторяется мотив распада, расчленения человека. «Рука отсохнет, нога отстанет, глаз повернет назад, а язык наружу». Эти образы кричат о невозможной боли живого существа, но, дойдя до предела, выстреливают вверх, в космическое пространство мифа, становясь повествованием о первочеловеке, из тела которого произошла вселенная.   

Образы распада идут бок о бок с образами соединения несоединимого. «Убийца с убитым вновь  срастаются под землею». Кажется, что человек, перестав быть целым (не уцелев), возвращает целостность миру, словно принесенный в жертву в каком-то древнем обряде, обновляющем космос в его единстве.  

Стихи Екатерины Боярских стремятся к первоисточнику любой поэзии, «из берегов в праберега». Они не просто уходят корнями в миф, ритуал, магию. Они озвучивают магму и протоплазму бытия, доисторические недра, из которых потом выросло все искусство. Это поэзия до поэзии. По крайней мере, до поэтов.  

«Зеленая молитва тебе» – это песнь мистерии, дивный и жуткий рассказ о первоэлементах, о воде и огне, вечно притягивающихся и отталкивающихся друг от друга. «Возвращение», подобно «Тибетской книге мертвых», описывает странствия душ между двух рождений. Некоторые фрагменты, совершенно неуловимые сознанием, создают впечатление, что заговорила сама земля, праматерь и праматерия мира.

О чем она говорит? Она жалеет своих детей, отделившихся и отдалившихся от нее. Сокрушается о невозможности защитить их друг от друга, спасти от беды и смерти.  Она плачет о боли разделения. Боли, без которой нас как отдельных существ и не было бы. 

В общем-то, вся книга Екатерины Боярских об этом: о боли, без которой бы нас не было.  О созидании внутри разрушения. О том, что всё, даже смерть, имеет смысл. «Не зря мы есть. И не зря нас нет, но приходит свет». Правда, это ничуть не умаляет боли, не отменяет смерти.

Многие стихи Екатерины Боярских по-настоящему страшны. В них она проживает то, что человеку пережить не дано: безумие, одержимость, ад. Проходит через области небытия, из которых не возвращаются. Но она – возвращается, как Орфей. Она побеждает, отказавшись от любого сопротивления, любой борьбы, сказав «ДА» всему.  

Оно говорит: мразь.
Я говорю: да.
Оно говорит: боль.
Я говорю: да.
Оно говорит: страх.
Я говорю: да!
Оно говорит: смерть.
Я говорю: да!
Оно говорит: смерть!
я говорю: да, да!
Оно замолкает и начинает думать.
Я говорю: да.
Оно прекращает думать.

Приняв небытие в себя, она дает ему свою жизнь и таким образом – упраздняет. Это  единственный путь. Принять, то есть полюбить. «Чтобы исполнить желание зла – надо его впустить. Чтобы исполнить желание сердца – надо его простить»

Страшный опыт, после которого уже ничего не страшно. Он разрушает. Но не до конца. Что-то неизменно остается. И этот неуничтожимый остаток и есть надежда. Надежда на то, что человек всегда на волосок больше смерти, река – засухи, добро – зла. «Слишком много было горя, только сердца было больше все равно». 

Поэтому в стихах Екатерины Боярских наравне с рыданием звучит ликование, благая весть о преображении смерти в жизнь, о преодолении распада – любовью.  Ее стихи – живые,  животворные. Они – сама жизнь. И в этом их главная – не поэтическая, но экзистенциальная ценность.

 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса