Органон : Литературный журнал
 

  критика
Блогосфера Органона

 

  Опыт автокомментария: Никита и искушение Ивана Каляева 09.04.2008 : 
НАТАЛЬЯ КЛЮЧАРЁВА 


 

 

Я часто сталкиваюсь с тем, что люди видят в моем романе совсем не то, что я пыталась в него вложить. Мне это очень грустно, ведь то, что я хотела сказать, для меня очень важно. Поэтому я хочу попробовать сказать об этом еще раз, уже не образами, а прямыми словами.

Роман "Россия: общий вагон" - в первую очередь, это роман об опасности, которая подстерегает каждого человека с сердцем и совестью, когда он видит, сколько в мире зла и несправедливости, как все это вопиюще и огромно. Он не может отвернуться. И не может равнодушно на это смотреть. Но что делать, что противопоставить этой бездушной машине зла?

И в определенный момент у всех таких людей (расстрельный список Рощина) возникает соблазн Ивана Каляева и Ульрики Майнхоф: противопоставить злу - зло, потому что никакие слова не способны остановить это чудовище, калечащее человеческие жизни (в романе в роли этого Левиафана - государство, но, на самом деле, проблема гораздо масштабнее и страшнее).

Этот соблазн, обычно, возникает, когда сердце надрывается от тех страданий, которые оно видит вокруг. С Никитой это случается во время крестового похода стариков. Вообще-то, он чистый и беззлобный человек, каких единицы, и весь роман он держится, только в обморок падает (возможно, это его отчаянный и бессознательный рывок от зла, от т.н. праведного гнева, который не может не подниматься, когда слышишь все эти истории, видишь всех этих несчастных).

Но со стариками он ломается, какая-то преграда в нем рушится, и он переступает черту - и совершает единственный в своей жизни акт агрессии. Он всего лишь влепляет пощечину, не убивает никого, как Каляев, но это неважно. Неважно, где ты перешел реку, важно, что ты уже на другом берегу.

И дальше, когда он болеет и блуждает между жизнью и смертью, в нем совершается огромная внутренняя борьба между путем насилия и путем сострадания, по которому он шел прежде. Сам себе он не может этого сказать, поэтому эта идея сначала персонифицируется в другом человеке (в Гумилеве, который настойчиво говорит ему про бомбу), а потом разворачивается вообще в целый сценарий революции. Но и внутри этих галлюцинаций Никита остается верен себе, даже в гуще народного бунта - он миротворец, безумец, вставляющий цветок в дуло автомата.

Пройдя это испытание, он попадает уже на другой уровень реальности, в пространство метафизического зла (весь этот страшный кусок про старух, ненависть и потусторонних). И тут он тоже справляется, интуитивно, своим чистым сердцем угадывая единственный верный путь, единственное слово, дающее освобождение - "прости"!

И, возможно, эта победа позволяет ему на секунду увидеть мир не в искаженном, а в изначальном образе: прекрасным, полным, прямым. Он видит мир, где все обиды прощены, вся боль прекратилась, а зла больше нет. И это видение потом детализируется в судьбах знакомых ему людей. И когда он возвращается к жизни, оказывается, что в этом малом, в судьбах его друзей, видение не обмануло, совпадает все до мельчайших деталей (красной ручкой ошибки исправляла), а значит, и в большом оно - правда.

И Никита возвращается на свой прежний путь, требующий огромного смирения, трезвости и терпения. Этот путь - не бороться со злом, а делать добро. А смирение в том, что зла в мире несравнимо больше, чем каждый из нас может сделать добра. С этим ведь очень трудно смириться. Тут потребуется все наше мужество, даже больше. Но это - единственный путь. Потому что требовать от зла, чтобы оно стало добром (в контексте романа - требовать от чиновников и государства, чтобы они заботились о людях), это биться головой об стену - и голова вдребезги, и стене хоть бы хны, и люди продолжают страдать. Если поступать так, то неизбежно впадаешь в отчаяние и думаешь, что ничего нельзя изменить. Но это не так - можно. Не все мировое зло, не всю несправедливость, а крошечную ее часть, которая зависит от тебя. Ведь мы не бессильны, мы малосильны - а это разные вещи. Кое-что мы все-таки можем. Да, это мизерно, это капля в море, но это то, что в наших руках, на что у нас реально есть силы. Спасая всех - мы надорвемся и ничего не сделаем, а хотя бы одного человека, как Никита, каждый способен.

По большому счету, это роман о самом страшном испытании, которое выпадает людям с открытым сердцем и живой совестью: об искушении противопоставить злу - зло. И речь не просто о непротивлении, одного непротивления, конечно, недостаточно. Речь об активном делании добра, не смущаясь его малостью, не отвлекаясь и не тратя наши и без того ограниченные силы на т.н. борьбу со злом.

Ведь жить так - это и есть борьба со злом, точнее - победа над ним, которую уже никто не отнимет.









 







 

 
: Органон
: Литературный журнал

©
Органон

  дизайн : Семён Расторгуев , 2008
  размещение сайта: Центр Исследования Хаоса