Кавайный Гнозис

Привет.

Вероятно, немногие, крайне немногие, были несколько возмущены тем, что 3,5 анонимуса нисколько не утруждали себя последние несколько дней императивными для многих и очень многих поздравлениями, пожеланиями, праздничными открытками, собственноручно найдеными в интернетах, и прочим тому подобным, десу.

Оно и оправдаемо тем, что и то, и другое, и третье, трёх с половиной анонимуса не может быть ничем иным, кроме как спецификой, а специфика трёх с половиной  анонимуса может испортить так называемое праздничное умонастроение и мироощущение реципиентов, мы очень недеемся, что это уже прекратилось, и сбылась апокалиптическая максима “времени больше не будет”, десу.

Мы рады, что нас почти никто не поздравил - уж лучше вовсе никак, чем косноязыческим тостом или керигматическим дифирамбом, и, конечно же, безо всяких няшных котегов (их бин хотеть!) и гуро-тредов, и прочей ВНЕЗАПНОСТИ. Это доставило бы нам одно огорчение, десу.

Чего мы вам желаем? Ну, разумеется, мы желаем достижения ещё большей ВНЕЗАПНОСТИ sub specie шестнадцатиричной Примордиальной Традиции, ликвидации этих мерзких саббатиан и бесчисленного качественно Иного, чего никто, вообщем-то, не пожелает ни за что и никогда, десу.

Как мы провели и выпроводили вон старый год? Об итогах сказано здесь. О том, чем будет продлено наше существования, сказано там же. Или вот - парадигматически субординированная и артикулированная дискуссия, конечно же, никем не замеченная, всем так и надо, десу.

Чем ещё намерены заняться, десу?..

Сочинить-записать-опубликовать ещё около семидесяти статей, десу.

Просмотреть около семисот Гб рекомендованых 3,5-ю анонимусами OVA, TVS, и полномет ражных фильмов, десу.

Прочесть всё, что пользуется доверием Ache, десу.

Медленно слепнуть, десу.

Всё, десу.

UPD: И о том, как нас различать:

Noiser

Pata

Соотносимся друг к другу аналогичным образом Мион и Шион Сонодзаки. Правда, опять ничего не понятно тем, кто Higurashi no Naku Koro ni не смотрел.

Масса новых впечатлений. Например, - у нас опять приступ экспансивного веселья, сопряжённого с люто-бешенной, расовой и т.д., ненавистью, так что сейчас мы многих, вероятно, «обидим», да так, что они и не заметят, - так им и надо, потому как  -
Sic, некоторых журналистов и других якобы мыслящих потревожил тот, факт, что
многим продвинутым пользователям домашний ПК полностью заменил телевизор, радио, CD- и DVD-проигрыватель, домашний телефон и игровую приставку, превратившись и в рабочий инструмент, и в домашний развлекательный центр. Однако прогресс ИТ-отрасли – рост числа интернет-пользователей, распространение ноутбуков, появление смартфонов, ноутбуков и MID-устройств и т. д. – поставили перед производителями «железа», софта и контента новую задачу. Как предоставить владельцам различных по мощности, возможностям и установленному программному обеспечению устройств унифицированные возможности для работы и развлечений?

Ололо, изрекаем мы. Ну, в самом деле, каждый раз авторы подобных статей, - а прочитывали мы подобное неоднократно, по инерции, - замечают это будто бы в первый раз. В этом ОЛОЛО нет ни йоты цинического, как могло показаться тем, кто с трудом оторвавшимся от телеэкранов, чтобы неотрывно смотреть в экраны родственного, но качественно от-личного характера.
Да, это мониторы наших и ваших компьютеров. В которых нас всех, о — даже не пытайтесь лицемерить, опровергая, - интересует разве что «кто чего скачал с торрент.ру» или «кто чего пишет в своём уютном бложике». И в момент обнаружения этой императивной данности у некоторых, впрочем, немногих, возникает вопрос: в чём, собственно, различие, да и ещё и качественное?
А ни в чём, отвечаем мы. Для них — ни в чём. Для тех пишущих и публикующихся в интернетах, преимущественно, есть те же два поведенческих модуса, что и  для телезрителя: молчаливое или не- / многословное согласие или репрезентативное возмущение. Градации этих внутренних и внешне репрезентуемых ощущений мы не упоминаем только потому, что они крайне редко мотивируют и стимулируют печать (на клавиатуре). Гораздо чаще встречаются комментарии «Вау, де-ва-чки!» или «Ой, и не говори, Семёновна…», что уже — событие для интернавта, равно как и для телезрителя,  - премьера клипа на Mtv или очередной выпуск программы «Максимум» на НТВ.

А всё почему?
А потому что «все нехорошие все так много едят никто не слушает моих указаний».
Для тех, кто с трудом оторвался от телевизора, или от обсуждения какой-нибудь архиважной трансляции, в интернетах этих наших труднее всего признать, что ситуация не изменилась, - вне зависимости от специфики мышления и «богатого внутреннего мира» (обусловливающего честь, ум, совесть и другие достоинства) восприятие уже съедено рефлексивным аппаратом, логоцентризмом и другими орудиями КПП (контроль-принуждение-подавление, о них сказано много в предыдущих записях. Или не много. Даже мало — всегда будет мало, сколько не скажи).

Вот, напр., такая оценка советской эпохи:

«Триумф <…> елейномордого «челаэка» с прилизанными на пробор жиденькими волосёнками и винтовкой наперевес наподобие полотенца, который вместо «Что прикажете?» громовым голосом учит вас, как жить, и распоряжается вами, как заводчик лошадьми. Советская власть – это джугашвили, берии, орджоникидзе, шлихтеры, бронштейны, кауфманы, и фенигштейны, которые с брезгливым выражением лица согласились сделать из «этой массы» – то есть русских – «Великую Империю».

На это всё (и последующее) можно возразить, что эстетически каноничными образами советского человека были не «секретари обкомов» и даже не уродливые «вожди». Это были улыбчивые молодые пролетарии и аграрии, слишком напоминающие агит-арийца с плакатов Германии 30-х и 40-х, чтобы их не возненавидели «вырожденцы», включая дегенеративный тип «чего-угодно-секретарей». И их методично и ревниво истребляли. И теперь их можно встретить разве что на полотнах Беляева-Гиновта, в галереях и букинистических магазинах с альбомами репродукций soviet art. Но эти рабочие-олимпионики были совершенно реальны, - как бы ни мало их было, - их помнили наши родители, немногие ведут свой род от них, а некоторых мы видим до сих пор. Но в настоящее время они заняты не добродетельным физическим трудом, а двойной бухгалтерией. И говорят не по-русски, а исключительно канцеляризмами и на «падонкафском» диалекте. Свои тела они приобретают в фитнес-центрах, а умы — в дисциплинарных учреждениях и, как и следует полагать, - в интернетах.
Так бытие покинуло их.

Винтовка «полотенцем», наряду с наркомовской кожанкой, будёновкой и прочей атрибуцией времён Гражданской войны, уже стали достоянием музеев. Настало время Совершенного Оружия. Совершенное оружие — это то, чем убили как можно больше людей. Чего удивляться тому, что все винят распад (а не сущность) Советского Союза в том, что из АК-47 / 74 и других моделей стали убивать русских, для чего автомат Калашникова не был предназначен в принципе.
Это не было планировано. Это было невероятно. И это случилось.
Как случилась ядерная бомбардировка Хиросимы.
Современные националисты и НС (не нацдемы и не национал-либералы) с трогательной ностальгией вспоминают Белую Москву. Каких времён? Не поверят же — брежневских. Неизменно ассоциируемых с «колбасным раем» и, собственно, повсеместным «орденоносным бровеносем». А русские люди запомнили совсем не то, или память у них устроена иначе? Не надо ассоциировать с [только] «Памятью», хотя она очень даже причём.
Но об этом никому и в голову не пришло упомянуть, вероятнее всего.
Потому что никто этого не замечал. Не замечал того, что в одном вагоне поезда метрополитена с неким реципиентом ехал к своему станку в цех близ ст. Автозаводская «обыкновенный советский юберменш».
Воспоминания раннего детства никогда не обманывают. Несмотря на тлетворное влияние увещеваний  всяких там злокозненных фрейдяг о аберрационном характере сублимированной эротики (обыкновенный не-человек воспринимается как священный родитель).
Бывают и просто сны. Евразийские сны, - говорим мы, - посылая вдогонку проклятье этим нечестивцам, наше бессознательное и над-сознательное говорит нам, что эти мрази будут гореть в креационистском Аду, в тех же озерцах огненных, полных серы, уготовленными мразям либеральным.
А если без идейного фурора, то лучше всего ограничиться цитатой с аннотацией:
Однажды гениальный Евгений Головин удивительно точно указал на существование в языке (русском) особого пласта, который находится между речью и молчанием. Это еще не слова, но уже и не отсутствие их. Это загадочный мир сонных звуков, странных вибраций, предшествующих фразам, предложениям, утверждениям. Их и мыслью не назовешь.
Это не недомыслие но не-мыслие, не-рефлексия и не рефлекторное мышление, ограничивает способности человека «изъясниться». Полагаем, что этого и не требуется, не стоит и пробовать, даже когда «очень хочется». Вероятность того, что воспитанный и образованный в системах координат дискурсов реципиент и референт крайне мала. А раз нет взаимопонимания (всё-таки, придётся обращаться к Полю Рикёру, и прочим герменевтикам), не засчитывается и сообщения, как если бы выспренняя тирада в защиту осталась тактичным молчанием.
Но эти наши интернеты требуют, чтобы дискурсы были продолжены. Если взаимопонимание не достижимо, то можно с различной степенью успеха продлить дискурс за счёт универсального стимулятора: списывать всё на оптику и дисфункцию рефлексивного аппарата (это всё равно, что обвинить в слабоумии). Но выразить это должным образом для воспитанного и образованного в дискурсивной перспективе человека не удастся.
Поэтому.
Мы воспитывает не-человеческое в себе.
Вот таким образом (приблизительно).
И для этого, десу
мы вступили в Евразийский Союз Молодёжи
и занялись прочими не-объясняемыми на языцех человеческих безумствами
сродни круглосуточному просмотру дальневосточной расовой и геополитически артикулированной мультипликации
и всего того что сняли
Такёши Миике, Такёши Шимицу (но избавьте нас от этого излюбленного Китано, щурящегося на нас с циклопических рекламных транспарантов)
и некоторых других.

Возражают, что всё это про-исходило и случалось вопреки Власти. Советской власти.
Да-да, с этим тезисом мы совершенно согласны, - о ситуации в России всегда судят по власти, и только власть оказывается всегда кругом виновата. Русский человек как ни один другой народ, понимает, что его raison d’être — это задание. За такими омерзительными для одних, и воспламеняющими сердца иных словами, как «За Родину (Советы)! За Сталина!»  всегда скрывались энергии несоизмеримо большие, чем обыкновенные человеческие любови-ненависти, презрение и обожание.
Почему цели этих энергий всегда обретали уродливые формы, контуры и содержание? Потому что любая материальность — это не-подлинная цель, это только один из этапов преодоления, ступень,

И тем страшнее для неприятеля бывало зрелище уверенно надвигащихся русских отрядов - тем страшнее, чем менее внешним было выражение внутренней решимости кровью искупить рождение на земле. Даже германцы, громыхающие цепями и гордо топорщащие выпачканные потрохами бороды, робели, и нередко можно было видеть, как содрогается передовой отряд германцев при виде спокойно идущих русских - у которых бороды были русые, произрастали красиво, не были ничем напоказ испачканы. Русские издревле любили чистоту. Всегда в белых льняных рубахах, даже в лютый мороз, идущие не столько против внешнего неприятеля, сколько против Человека, с неуклонной решимостью преодолеть его. Вот что такое Русский. Вот на что надо равняться.

Пример непонимания этих императивных положений — 99,5% всей инфосферы интернета и рунета вообще. Напр., - тут вот женщина возмущена, прикрывая негодование самонадеянной иронией, что «у нас умирают памятники (так сформулировал свое ощущение от ухода патриарха и Солженицына Александр Сокуров в программе «Судите сами»), а сталины живут вечно».
Ну, разумеется, ведь Препятствия на пути — прежде всего, и лишь в предпоследнюю очередь следуют те, кто НЕ способствовал Преодолению человеческого, напротив, загонял вглубь импульсы, подавлял своей гуманитарной влиятельностью и культуральным диктатом Сердцебиение Начала, тем самым… лишая возможности хлипкие и шаткие человеческие души сказать решительное и самонадеянное НЕТ любому воплощению, да и самим Архонтам.
А сейчас…
сейчас нас в очередной раз спрашивают
что мы «такого» находим в Евгении Головине, в Александре Дугине, в Андрее Чернове
и во всех других евразийцах
так уж получилось
так уж удалось
что никто, кроме них
не внушает нам ни малейшей надежды на то, что хотя бы малая часть Человека
Человека с заглавной буквы, со всеми исходящими из фенотипа качествами
будет возвращена
но, вероятнее всего, что не будет
как и всех
рождённых в ХХ веке
наша участь состоит в том, что
мы застаём лишь эпоху вырождения
превозносим прошлое
тем самым предвосхищая будущее
уповаем на то, что Русское Со-бытие
причастность Бытию
обратит время вспять
равным образом, как вера в преодоление Архонта-Капитала
отличает настоящего коммуниста (беспартийного, ибо все ныне существующие партии дегенеративные) от манерного кретина в ти-шотке с гербом Советского Союза.
Впрочем…
что-то я с вами совсем откровенен стал
пойдём-ка мы троллей на имиджборде покормим:

Несмотря на энергичность и феерическую экспансивность предыдущего выступления, мы отдаём себе отчёт, что
лейтмотивным для нас в данной под-исторической ситуации (постсовременность)
является четверостишие-перевод Тютчева:
“Отрадно спать, отрадней камнем быть,
О, в этот век, преступный и постыдный
Не жить, не чувствовать, удел завидный, -
Прошу, молчи! Не смей меня будить!” (М. Буонаротти)

Некоторым доставляет неудовольствие. А также острое-колющее регулярное огорчение наша медлительность. А ещё им не нравится наша внезапность: когда мотивы и стимулы концентрируют в некотором времени. И в некотором пространстве. Сны становятся противоестественно плотными.

И не случается такого, чтобы они не запоминались. Как не запоминается монотонно-блеклая череда псевдо-событий. Хотябы в этих самых уютных бложиках. А затем случается пробуждение и осознание того, что так оно и должно быть: не-явленость, не-проявленность, недеяние, от которого всегда устают преждевременно. И поспешают погружаться на дно сна. Вот так-то.

Привет, блоггер-сан, анонимус-кун (я знаю, что ты читаешь этот уютненький бложик, контр-разведка работает) и обитатель безымянных имиджборд.
Сегодня я сообщу тебе две геополитически и расово значимые новости. Нет, даже больше, целых четыре!
Одна из них чуть менее, чем полностью, неприятная, вторая и третья - хорошие, ну, а четвёртая просто превосхоходная, превосходящая, десу.
Так… уберите свои циркулярные бензопилы и охотничьи (а головами) дробовики, а то я не успею рассказать вам даже до второй.

Прежде всего, чтобы ВНЕЗАПНО, преждевременно испортить вам настроение, а затем, с той же ВНЕЗАПНОСТЬЮ, исправить его:

Пришли, чтобы донести до вашего сведенья пренеприятнейшее известие: Я не умер. То есть мы не умерли. И унас появились ограниченные, но всё же - возможности продлжать осуществление наших сотерических инициатив повсеместно. Из этого положения следует новость вторая: Во-первых, те, кого лютобешенно раздражало обилие феерического расового контента с фансервисом, рориконом, няшными котегами и прочим фашизмом спешим обрадовать: больше такого здесь не будет.
Мы ВНЕЗАПНО подумали и я решил обзавестись ещё одним геополитически и расово артикулированным бложиком, исключительно для референции тайных доктрин няшных котиков, расистских памфлетов десуфагов, инфернального рорикона и прочей радикальной субъективности.

В данный момент там наличествует три записи only: одна из которых является реквестом , впрочем, расово и геополитически грамотным (как утверждают приглашённые нами эксперты), а также экспертное, собственно, заключение о ТВ-сериале Higurashi nо Naku Koro ni и не менее стоящего внимания благосклонного созерцателя Tanoshii Muumin Ikka Muumindani no Suisei.

Рассказываем мы об этом приблизительно вот в таком тоне и “ключе”:

“Мультипликационные экранизации этого романа Туве Янссон со всей возможной буквальностью проиллюстрировали в динамике две геополитические, полярно различные парадигмы. Советская, “Муми-Тролль и комета” (1978-й год, режиссёров А.Зябликова и Н.Шорина) акцентирует внимание зрителя на Путешествии, третьей сюжетной конфигурации в каталоге Борхеса. Это более чем соответствует геополитической природе самого из Евразийских - России, государств, каким Именем она ни нареклась бы в силу внешних и внутренних условий. Но в данном очерке мы не будем обращаться к сакральной географии, но только к эсхатологическому мифу, заинтересовавшему нас, и наших соратников в последние фрагменты линеарного времени.
В экранизации 1992-го года, совместного производства Нидерландов и Японии, “Муми-тролли: “Комета в Муминленде / Tanoshii Muumin Ikka Muumindani no Suisei”
(楽しいムーミン一家　ムーミン谷の彗星, режиссёр Сайто Хироши), мы находим строго локализованную топорафически и этнически конфигурацию креационистской эсхатологии почти в равных пропорциях смешанной с манифестационной, что для японцев нехарактерно, но вполне доступно европейцам“.

Ну, и так далее.

Третья и четвёртая новости сугубо Евразийские, и от того ещё более приоритетные: во-первых, нас оказалось ещё и в самой геополитически и ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО (по Хайеггеру, а не по французам мерзостным, которые не пеласги, не галлы, и даже не франки, а не-рабери-кто, вроде Сартра протестолюбого), ГАЗЕТЕ. Тема миниатюры была проста:

О том,  что с современным человеком случается довольно-таки редко — человек современный привык к тому, что ему доступен наиболее широкий спектр необходимого и желаемого, по сравнению с неким ужасающим прошлым.

И конечно же, не можем не упомянуть, что на “Арктогее” был обновлён нашими общими усилиями раздел “Эротизм“, там оказалась наше замечание о монументальной скульптуре в граде Чебоксарах, -  в одном разделе с Евгением Головиным. 14-й тэзис об улучшении ситуации Егория Простоспичкина, Князя Мира: УРА!!

Вольная как бы цитата:

Быть может, нам возразят, что такой миропорядок начисто лишён поэзии, для которой непременно нужен экстаз, бушующий пламень ничем не сдерживаемой стихийной чувственности. О, это убедительный довод, поэтому мы поспешим возразить им. Согласно мифам, поэзия была для эллинов тем же, что и мышление для Платона - это припоминание. Когда в человеке пробуждается память о своей причастности высшим родам. Старшая из Муз, считаемая матерью их, - Мнемосина, была титанидой, чьё имя само собой подсказывает значение. Память, - неразъединимая с эйдетической формой Мифа, так же, как и с языком. Ритм же, как сообщают мифографы, изобретён Киклопами, инфернальными кузнецами, помощниками Гефеста. Ритм родился из череды ударов их молотов по наковальне. Титаническому, как и божественному, началу, известна и стихия Огня.

Что похищает Прометей, чтобы одарить возлюбленных им существ? Огонь, отнятый Зевсом-Кронионом, некогда принадлежавший по праву. Поздние редакции мифа вносят авторскую коррекцию: Кронион, де, разгневался на род человеческий, потому как люди не почитали его должным образом.

Каким? Об этом нам ничего неизвестно, но мы знаем, что первой получала жертву Гестия, чьё происхождение скрыто сумраком тысячелетий. Это божество подлинно архаическое, Фридрих Георг Юнгер приводит убедительную гипотезу, что она суть - одна из немногочисленных наследниц Эпохи Титанов. Гестия - хранительница домашнего очага, огонь которого должен быть неугасим. Её эманация - в каждом доме, и когда люди вселялись в новый дом, призывали прежде всего именно Гестию. Не заручившись благосклонностью которой они не могли жить.
Богам же нет дела до ничтожного человечества с их повседневными страхами и заботами.
Так и с землей, так и с родом и полом. Мужчина и Женщина, не как некие отдельные существа, - две природы и два мира не могут существовать иначе, как интегрированными в систему координат своих противоположностей.
Правда, там была несколько неадекватная ситуация фотография, но мы исправим это досадное egotybt гиперссылкой в наш базальный бложик с черновиком. Вот она.

9 Декабрь 2008 г.
Пыль кругом. Возьмёмся же за тряпочки, чтобы стереть её.
Сегодня постарались приобщиться к Præclaritas, которое ещё и Очень Русское.
Осознали две важные геополитически Вещи:
Первая заключается в том, что пройдёт ещё пятнадцать-двадцать лет (мы столько не проживём), прежде чем отечественный независимый, но чающий и ощущающий себя свободным кинематограф выработает чувство и сознание Стиля. Не большого и не маленького, но достаточного, что бы этот их «хаус» стал, собственно, «арт».
Вторая Вещь — нас сейчас станут обзывать снобами и придётся основательно занудствовать, чтобы оправдаться: «Пыль» явственно доказывает, что в России последних десятилетий любая стилизация в буквальном смысле слова синонимична с претенциозностью.
То ли дело расовые дальневосточные японцы [!] — но о них чуть позже…

Во-первых, ощущения от «Пыли» неисправно испорчены намеренной небрежностью. Небрежность бессознательная, в том числе броские ляпы, при насыщенности видеоряда смыслами, до кондиции, когда о фильме становится возможным рассуждать бесконечно (пример - «Begotten» от Элиаса Мериджа и «Ergo Proxy» от Geneon) — простительна; потому что зачастую «так и было задумано», а иногда съёмочная группа просто устаёт работать на мудаков или просто недостаточно сообразительных зрителей.
Небрежность «Пыли» - другого типа. Небрежность, побуждающая восклицать «»Не верю!» не в порядке защитного рефлекса, сродни «акулов не бывает!» малолетнего интервьюера Маршака, но по Станиславскому. Современный кинематограф, по-видимому, взваливший на себя нелёгкую функцию служить мифологией для современности, воспроизводит образы и смыслы с большей достоверностью, чем сама, так называемая действительность. В «Пыли» этого сотерического чуда не происходит, - реальность про-исходящего (и выродившегося оттого, что исходит) дана настолько схематично и грубо, что сразу же обнаруживает преступную фальшь.

А почему? А потому что авторы с каких-то неведомых ЕХ-ей начали эксплуатировать семантические коды отнюдь не традиционного, и даже не русского, характера. Слабоумный, преждевременно состарившийся Алексей — это Акакий Акакиевич XXI века. Как там у Гоголя, от которого всё и про-изошло, - « <…>чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется геморроидальным… Что ж делать! виноват петербургский климат. Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин), то он был то, что называют вечный титулярный советник, <…> Сколько не переменялось директоров и всяких начальников, его видели все на одном и том же месте, в том же положении, в той же самой должности, тем же чиновником для письма, так что потом уверились, что он, видно, так и родился на свет уже совершенно готовым, в вицмундире и с лысиной на голове».

Аналогичный образ - Алексей, подслеповатый и плешивый в свои двадцать четыре года. Это фундаментальная ошибка авторов фильма: преждевременное старение захватывает все параметры организма, и центральный персонаж повествования сценаристов, действуя чересчур энергично, портит собственную драматическую линию. Эту роль мог бы блестяще выполнить Лев Маркович Каждан, который сравнительно молод, но никак не 35-ти-, если не больше, -летний человек, на самом деле должный страдать аритмией, хроническими заболеваниями печени и т.п. Не позволяющими бегать, что называется «сломя голову», сравнительно легко переживать удар в область почек и тому подобное.

То же касается эпизода в парке на Поклонной горе, где Алексей встречает глухонемых. Нам неоднократно приходилось видится и общаться с подобными людьми. Едва ли возможна столь анекдотичная по-чёрному ситуация, обыгрываемая «с изяществом» провинциальных юмористов, когда глухонемой попутал бы похороны с днём рождения или свадьбой.
Полярно обратный пример, - встреча с «братками». «Раённая этика» в настоящее время отошла на периферию даже «низовой культуры», она не пугает и не смешит, но - настораживает: с чего бы это авторам вскользь поминать мнимо неотъемлемый, и не самый ценный компонент масскульта, обойдя при этом вниманием нечто действительно интересное. И ситуация, когда невнятно лепечущего «петушару» подсаживают в машину, и настырно выпрашивают показать, где этот «Гнездиковский переулок» (в Москве их два, кстати) — противоестественна. Это ситуация первой половины 90-х годов, отсылки к которой нецелесообразны в общей атмосфере фильма, выражающего не столь отдалённое от условно (по линеарному времени) 2008-го год.

И таковых эпизодов очень много по существу, весь фильм состоит из них. Инфернальность, которой добивались авторы фильма, распадается, - повод полагать, что в состоянии Археомодерна даже Ад претерпевает деградацию; дьяволы археомодерна, сродни Петросяну, имеют дело с дегенеративными существами и их душами, и оттого — не ужасают и не смешат. Они производят только безразличие, - не угрюмое и не тягостное, и только у тех, кто ассоциируют инфернальность, зло, у-ничтожение с чем-либо определённо эстетически содержательным.
Самый содержательный фильм об аннигиляции мы обнаруживаем в Британии, как это ни странно, «Nine lives of Thomas Katz» представляет собой историю о стирании всех, а не только нескольких, искушённых и соблазнённых знанием, что как представилось нам, более соответствует сотерическому значению кинематографа.

Фактически, «Пыль» это фильм-назидание о том, что если Ничто «доказать» его способности стать Нечто, оно начнёт выражать амбиции стать Этим. Эта простая идея донесена до зрителя в форме, когда доверие уже окончательно подорвано симпатиями (гипотетически возникшими бы у каждого мыслящего, и не очень, русского человека) к центральному персонажу. Остаётся только ниспровергающий идолов гуманизма монолог профессора Пушкаря, исполненного с ужасающей буквальностью музыкантом и актёром Петром Мамоновым. «Ты — почти ничто, пылинка, а что значат желания пылинки»? - на этот счёт у авторов фильма вполне определённое мнение: Ничто может ого-го. Если захочет. Если у него появится стимул.

Но стимула в фильме не обнаруживается, - в чём суть фундаментальное же отличие «Пыли» от фильмов Такёши Миике, например. Напротив, финальные кадры полнятся нездоровым смехом бабушки Алексея на скетчами Петросяна, - как и весь видеоряд, - нищетой, слабоумием, дегенеративной символикой, и прочим всем, к чему российскому зрителю «не привыкать». Итого получается репрезентация лозунга рессентиментной «Другой России» и иже с ней: «Мы живём в России, а не в Аду (,ё!)!»: малейшие надежды на улучшение ситуации пресекаются с особой жестокостью, что немаловажно, - самим центральным персонажем. Данные ему “ценные указания” психолога и череда болезненных для него переживаний упрочняют его наивную веру в своё предназначение, хотя в действительности он не нужен никому. Видеоряд это подчёркивает настойчиво и монотонно, что монолога профессора Пушкаря не понадобилось бы вовсе, это вердикт, очевидный уже к середине фильма. Ничто возвращается в исходное состояние, надежды на реинкарнацию нет (архонты-спецслужбы, Петросян и дремотная обыденность победили), Россия не воспряла духом и плотью, в общем, - типично, чтобы не сказать сильней, для прославляемого фильма.

И, да, о Петросяне. Не нами, вероятно, впервые замечено, что Евгений Ваганович, некоторыми воспринимаемый не иначе, как «злой дух», Онрё, который, единожды умерший, проникается мстительностью к живым. Это Нопперапон, в японской мифологии - злой дух, похищающий чужие лица и не имеющий собственного. Петросян был первым, кто опознал в атлантистском шоу-бизнесе машинерию Желания современного человека. А что может желать современный человек, существо бессмысленное и беспощадное [к смыслам], как не уничтожения доставляющих ему дискомфорт смыслов? Так как ЕВП изначально был пуст, опустошён с рождения, ему ничего не оставалось, как дублировать в точности до незаметных жестов приглашённых в какое-нибудь Saturday night show юмористов. Позднее, когда у российского телевидения появились деньги на закупку лицензий, ЕВП потеснили «лицензионные продукты» вроде ещё более мразо-генного Comedy-club. И его первенство в юмористической дефекации оказывается под сомнением, вместе с его репутацией «ужасающего», - «Пыль» в этом отношении плоха ещё и тем, что лишь нагнетает страх перед обыкновенным уродом, которого не стоит бояться.
Его просто надо убить. Усилием мысли. В своём сознании.
А самым [условно] страшным эпизодом в «Пыли» для нас было выступление Псоя Короленко с игрушечным синтезатором в секте свидетелей Иеговы.

Как обещалось, несколько слов о расовом дальневосточном японском кинематографе. 殺し屋１, Koroshiya Ichi, анг. наименование Ichi the Killer, представляет собой положительный пример стимуляции. «Насилие (и многое другое) нам жить и строить помогает»», - все персонажи этого фильма обнаруживают своё естество в бесхитростной идее служения: «своим» аберрационным воспоминаниям или феодальному кодексу чести, этике семейственности или наслаждению. Какихиро, исполняемый Таданобу Асано (на родине это уже звезда), - правдоподобен при всей своей эффектности. Между образами актёра и персонажа нет ни малейшего зазора, куда можно было бы клином вогнать претензию: как ни был бы экзотичен ландшафт, интерьер, ситуация и «учинившие» её, - абсолютно правдоподобны. Выверенность мимики и жестикуляции, в «Пыли» обозначаемые только глухонемыми (особенно, в финальной сцене, где жестами исполняется «Перемен!» гр. «Кино»), в 殺し屋１не противоестественна, но органически интегрируется в визуальный контекст. Вот что значит нация с врождённым чувством Стиля. Вот на что надо равняться!
Ура!
=================================================
10 Декабрь 2008 г.
Гια να διαγράψει την σκόνη, το νερό που χρειαζόμασ

Пробуют тут нас укорить тем, что осуждённая нами в прошлой записи «Пыль»-де, - самый что ни на есть «мамлеевский» фильм, грешно и нечестиво зело порицать его, при всём нашем трепете пред Мамлеевым. Ни в коем разе, отвечаем мы, по сравнению с романами, повестями и рассказами, даже теми, что на две-три странички, Мамлеева Юрия, «Пыль» - пресная, чуть кисловатая «еда», между тем, как ЮМ предоставляет «явства». Вообще, «Пыль» лишний раз убеждает нас в том, что кинематографу и литературе лучше друг с другом не сближаться под угрозой смертной казни через подвешивание за ребро: идеальная в собственном смысле литература порождается в полной индифферентности кинематографу, и наоборот, фильм хорош своим невежливым отказом от текста в пользу кон-текста, и насилия контекста над видеорядом.

За что мы ценим и любим сочинения Мамлеева? За подробные описания генеалогии нечеловеческого, которому не нужен диктат внешней формы, нечеловеческое и метафизическое живёт внутренним.

Что такое мамлеевский ландшафт? Это распухшая, размягшая реальность.

Акварельный рисунок, оставляющий созерцающему гадать и думать, где заканчивается один контур и начинается иной, что там, в «подводном» (акварель разбавляется большим количеством воды) слое. А там, — ЕСТЬ ЧТО, - акварелью не пишут на тонкой бумаге (если это не «детский» рисунок человека). Это и есть метафизика, анамнезис слитности всех форм и слоёв. Грубоватые штрихи, добавляемые автором, очень быстро растворяются в калейдосопически вращающемся месиве образов.
Например от -

Дом • 3 по Спиридоньевскому переулку - двухэтажный, желтовато-белый, -
сохранился еще с конца прошлого века. Широкая парадная лестница вела в
квартиры с длинными узкими коридорами, по бокам которых размещались комнаты
жильцов. В конце одного коридора, выходящего в глубокий и покойный сад,
приютились две смежные комнатки

Движемся к -

По пути эти слухи, видимо, искажались и приобретали таинственно-нелепые оттенки. То оказывалось, что он “исцелил” покойника (именно исцелил, а не “воскресил” ), то кому-то пригрезилось, что он оборачивал животных в людей. Уверяли, что он может материализовывать потусторонних чудовищ, и якобы один такой, полуматериализованный, как призрак, прошел по ночной Москве, и редкие прохожие принимали его за собственную галлюцинацию. Во всем этом виделся момент и странного искажения, и нарочитого юродства - но, как некоторые утверждали, с целью прикрыть истинный смысл. Поэтому, хотя все и подсмеивались над такого рода слухами, но все равно с какой-то необъяснимой опаской. Потом пополз слушок, что все религиозно-метафизические учения должны быть пересмотрены, но, конечно, не в современную, а наоборот, в еще более мистическую сторону, ибо они упустили скрытый и неизвестный элемент всего существующего, почти недоступный человеческому уму.
Одним словом, становилось нехорошо…
[Московский Гамбит]
Или от -
«Квартира была не без антиквариата, в шестнадцатиэтажном доме в переулке за Зубовским
бульваром около Садового кольца»…

Перемещаемся к -

- Страшновато, потому что чувствуешь за всем этим подтекст целой Вселенной. Объял этот тип необъятное, по-моему. У него совсем другая, чем у нас, мыслительность. То, как он мыслит, - на этом целая какая-то и темная для нас Вселенная стоит. Ее тень просто виднеется за его этой мыслительностью. Мы там не можем быть. И оттого страшновато по-своему.
[«Мир и хохот»].

В этих текстах пространственные и временные измерения даны спрессованными, поэтому персонажи с лёгкостью претерпевают трансформации и перемещаются в неизвестных координатах, и читатель уже изначально осознаёт, что эти манипуляции со временем и пространством эфемерны, про-исходящее, случайность, любая конфигурация взаимоотношений объектов — мельчайшие частицы в космических потоках материального и имматериального.

Совсем не тот ландшафт, не потайной, не метафизической Первопрестольной, мы видим в «Пыли». Блеклая повседневность с бесхитростными маршрутами, - объект А претерпел трансформацию в точке В, теперь стремиться в точку С, чтобы зафиксировать состояние «Нечто». С “невероятными приключениями”, разумеется. Это слишком конкретные объекты и дефиниции, чтобы притязать на метафизику: это — Поклонная гора, это - [Большой] Гнездиковский переулок, это — подвал на улице Кибальчича (вроде). Все эти памятные обитателю столицы топосы представлены подчёркнуто схематичными, контурами, внутренне опустошёнными, не изъясняющимися и не-проявленными (в отличие от NLoTK, премодерновая черта которого - “явленность” метрополии). Место и время (утро, день, вечер, ночь) фиксируют объект как ничто иное, - в них мгновенно обнаруживается комплекс характерных черт, и вот уже отвратительные рыла собеседников Алексея [ЦП «Пыли»] теряют свою зловеще-инфернальную ауру, - мы и не таких видели. Они уже среди нас, повсеместно, и притерпевшийся к созерцанию их глаз брезгливо щурится лишь в порядке ощущения контраста: образы этих существ обладают фенотипическим «контуром», и этот контур принадлежит прежде всего актёрскому амплуа, а не существу, принуждённому исполнять роль. Актёр, в свою очередь, неукоснительно соблюдает намеченные контуры: как ни были бы они дряблыми, рассыпчатыми и непослушными, они конденсируются в одной из возможных, единственно возможной репрезентативной форме, - предсказуемыми, эмпирически артикулированными и безопасными.

Мирча Элиаде в книге «Структура мифа» указывает, что в примитивных культурах власть над сущим, и отчасти, над инобытием достигается изучением агентов. В данной перспективе «примитивный человек» гораздо более мудр, чем вся баснословно-хвастливая позитивная наука: каждое открытие в этом познании укрепляет весь традиционный порядок, а не самомнение такого хлипкого и безответственного существа, как человек. Самомнение, которое слишком легко нарушить, внушить познающему смутную тревогу, а затем и панический страх перед своими «открытиями». Исследуя посюсторонних тварей, традиционный человек приобретает подлинное бесстрашие. Смерть от физических причин, - не самое из неприятных событий, - пусть даже самая мучительная, не страшит его. Ужасает только Иное в собственном смысле этого слова: нечто, что не только «руками не пощупать, мозгами не понять», но и имеющее косвенные связи с онтологическим порядком в целом.
Сродни: ужас от бога. Какого бога? Разумеется, неведомого и непостижимого; он нас созерцает анатомированными, мы его — не видим даже во внешних проявлениях.

Именно этот страх использует сочинения Мамлеева для проявления своего. Большинство современных людей, безответственных в равной степени как и беспомощных, не устрашается, и совершенно ясно, почему. Раз я не вижу, - стало быть, боятся, по крайней мере, незачем. Источаемая, подобно гною из раны, или крови — оттуда же, угроза персонажей Мамлеева — угроза самого завихрённого Бытия, от которого не убежать-не скрыться, и тем самым он влечёт к себе. Неумолимо вовлекая умы и души в сумрак сладострастия, плотоядной сексуальности, русского народного алкоголизма и деменции.

Авторы «Пыли», обратно тому, пытаются эксплуатировать «фобическую повседневность», непреходящий, ритмически организованный и непреходящий страх, знакомый каждому аутисту. Преисподняя конкретного населена сплошь существами, внушающими брезгливость настолько сильную, что никто не пожелал бы исследовать их во всех их живописных подробностях.
И не только поэтому. Любое существо интересует традиционного человека в качестве агента. Животное, на которого охотится, или которое пасёт, прежде всего — вместилище духа. А уже потом — субстрат пищи, одежды и прочего необходимого. В античной мифологии сущности с ужасающим обликом и соответствующим поведенческим модусом (пожирать людей) все до единого вели свой род от богов, и мифы, повествующие о них, относятся отнюдь не к эпохе вырождения. Для победы над ними героям требовалось заручиться поддержкой самих богов, независимо от того, приходятся ли они родственниками чудищам, или нет.

В фильме Сергея Лобана столь породистого бестиария нет, и если препарировать его поголовно, - не обнаружится ровным счётом ничего интересного. Даже у профессора Пушкаря-Мамонова. У лондонского воплощения катехона, исполняемого тоже не самым приятным внешне актёром, в Nine lives of Thomas Katz, было, по крайней мере способность заклинать духов и проникать на Астральный План.

Автор: Noisemantic на 11:46

Ache комментирует…

Апологию Пыли надо бы строить не от примеров, имеющих отношение к сакральному (Каца, Мамлеева, Ичи и пр), а от имеющего отношение к обращению РС с сакральным (Кац хотя и напоминает РС, всё же взгляд на него из оставшегося сакрального, а надо рассматривать схемы, где сакральное не сможет больше глядеть). Тем более странен в этом свете упрёк в топорности. Даже когда кино или реклама делает убедительнее, чем “реальность”, это отсылка как минимум к тому, что отсталось от сакрального, к идеальным устремлениям. Настоящее РС-кино обязано быть скучнее действительности - непроходимой серой бесконечной и беспросветно унылой шнягой. В этом смысле мастер именно советской эстрады, Петросян, гуманистически заканчивающий каждый свой монолог, гораздо круче цинично-модерновых западоидных сосунков из Комеди-клаб, которые удафком или двач на выезде и скоро сольются с ними вплоть до произнесения с экрана обсценных мемов. Так же, как археомодерн гораздо круче, чем модерн, потому что нет ничего хуже него с обоих точек зрения.

Noisemantic комментирует…

ВОТ. Вот на этом мы и настаиваем (я и Пата). Потому что совершенно очевидно - археомодерн крут, и у нас его научились, правда, несоразмерными жертвами, его делать. Именно так, чтобы “топорность” становилась в ценз качественной категории. Но это упрощённая версия, а если концентрированно, то у нас взяли прямо обратную указаниям Дугина инициативность: зачем делать лучше (являться, а не выглядеть), когда можно просто по-казаться “таким крутым”, избранным самими архонтами (спецслужбами) и осуществившими своё сокровенное желание, - стать ничто.

Всё таки, археомодерн можно сделать ещё лучше. Присовокупив ещё большую дозу Премодерна, Структуры, с которой, суя по всему, дальневосточные братья наши не порывали никогда. А Лобан, Сергей, как нам представляется, премодерном уже пренебрегает, для него это уже непосильный труд, ему достаточно того, что ажно сам Мамонов сказал (взято с официального сайта):

Как-то Мамонов пришел выступать на одну телепередачу (что уже редчайшее событие), общался со зрителями и с телеведущим, исполнял свои песни / камлания под аккомпанемент одутловатого человека с отсутствующим взглядом просидевшего на стуле всю программу. Ведущий спрашивал Мамонова: “Представьте вашего спутника, будьте добры”. Мамонов отвечал: “Да он и не спутник вовсе. Он - олицетворяет”. Тот же самый спутник продолжает олицетворять, и снова на пару с Мамоновым, в этом полнометражном псевдофантастическом фильме, снятом на цифру творческим объединением “СВОИ-2000″.
==========================================
11 Декабрь 2008 г.
Некоторые соображения о радикальном субъекте. Протоколы совещаний с Ка.

N: Зачем привносить в продукты искусств археомодерна компоненты Структуры?
P: А в ином случае вся теургическая и сотерическая значимость «важнейшего из…», да и любого другого жанрового искусства равна нулю. Уже не отрицательной величине, и не положительной. Археомодерн — это шаткое равновесие, в имманентных условиях которого существо опасается сотворить хоть что-то, чтобы это самое равновесие, релятивно стабильное, не нарушить.
Александр Гельевич что говорит? Он говорит -
Время Dasein течет из будущего в прошлое. В горизонте будущего Dasein есть Sein, то есть собственно бытие. Мы сказали в четвёртой лекции о Хайдеггере, что у нас, русских, вместо европейского Dasein’а - народ. Таким образом, народ, в своем наиболее подлинном и аутентичном бытии живет в будущем. Хайдеггер называл это “онтологическим будущим”, когда Dasein становится Sein, Er-Eignis, т.е. событием. Он воспринимал это событие как финальный выбор подлинного и верного после того, когда будет осмыслена цепочка заблуждений. Вся западная философия по Хайдеггеру - это накопление заблуждений, которые ведут к эсхатологической терапии. Когда заблуждения накопятся до последней высшей нигилистической модели ницшеанского толка, произойдет переворот, и не то, чтобы все вернется на свои места, но Dasein выйдет к вечному и неотменимому измерению бытия.

Мы понимаем это следующим образом: необходимо добавить как можно больше парадигмальной событийности. А она в собственных смыслах слов содержиться только в Традиции, в премодерне. В Примордиальной Традиции, если мы правильно понимаем переводы Германа Вирта, нет ничего не-парадигмального, - в традиционной системе координат и детерминант все, а не некие гипотетические «некоторые» следуют своему предназначению.
И, если мы из шаткого равновесия куда-нибудь и намерены «сверзиться» (и возвыситься тем) то только в модерн, где контаминированность с премодерном, Структуры — с репрессивной Керигмой ощущается во всей непосредственностью, и полным осознанием, а не на уровне сознательного же кретинизма: «зачем вы меня бьёте, я же не сделал ничего плохого!».
Вот в чём мы обнаруживаем фальшь «Пыли». Сакральное уже не «выглядывает», а Керигмы всё ещё не проявилось: спроси агентов-архонтиков, служащих ФСБ, зачем они истязают Алексея (ЦП — что важно), с большей вероятностью они не ответят, не потому, что «приказ есть приказ», потому что в самом деле не знают. И никто не знает, включая устроителей эксперимента.
Что значит у-ничтожение одного, или даже многих? Ничего. Ничего не изменит, ничего не усовершенствует, ничего не модернизирует. Всё происходящее в состоянии археомоерна — случайность, фатальная или не очень, а не со-бытийность, запечатляемая во времени (а также цикле и вечности).
N: Но ведь это совсем не о том, но о Радикальном Субъекте, который достигает предела и линеарного времени, и цикла.
P: Да-да-да, достигает. Только в отечественном искусстве это, в состоянии Археомодерна, несбыточный проект. Потому что в этом состоянии рано или поздно, но непредотвратимо и необратимо, на поверхность эмпирики всплывёт нечто слишком человеческое, человечье. Не случалось в нашей культуре такого, чтобы самая распоследняя мразь, или, напротив, существо благородное, провозгласили нечто, сродни твоей любимой цитате из Рабле: ни на небе, ни на земле, нет ничего, достойного терзаний сердца человеческого.
Это при том, что русский человек нередко к пятнадцати года готов к смерти, испытывает соблазн, проходит горнило отрицания по Фёдору Михайловичу, крайний нигилизм и прочее. А итог? А нет никаких итогов, равновесие не нарушено, ситуация не улучшена, спасены не один, и не много, а вообще никто.
Когда ты меня призвал… (кстати, не применяй для этого η μαγεία του αέρα και της φωτιάς, это же больно) меня покоробило то, что многие из русских людей во вполне себе керигматическом порядке испытывают нежнейшую привязанность к экономии и этим их деньгам. Большим нигилизмом была бы только чеканка монет с изображениями «героев атлантистской цивилизации», оскверняющая металлы, самые благородные вещества.
Благодаря им людей удерживают в состоянии «после» субъекта, а русских людей — «до» субъекта. И вся радикальность рассыпается, утекает, как песок меж пальцев, потому как крайнего нигилизма не состоялось, а переоценка всех ценностей оказалось символическим актом трансформации качественных категорий в количественные.
Только и всего.
Вот.