Органон / Лента

Ох уж эта ландретта… таскайся туда целый день. В общежитии завелось обыкновение, если машинка достирала, вынимать из нее чужие вещи, складывать куда придется, и загружать свои. Машинок всего 3 штуки и они вечно заняты. Однажды чья-то добрая душа не только извлекла, но и подняла труд запихнуть в сушилку и нажать на кнопочку “пуск” мой шарфик, для сушилки не предназначенный… С тех пор мы стали оставлять записки: если машинка достирала, пожалуйста, не вынимайте белье - позвоните по такому-то номеру.
Доставать белье перестали. А сегодня даже позвонили и сказали, что все достиралось.
Я побежала, оставив спящего Севу. Прихожу - две машинки пустые, и та, которую я загружала, стоит мигает - конец программы показывает. Я-то думала, машинка срочно понадобилась - нет, это просто кто-то не пожалел времени оповестить, что можно перекладывать белье в сушку. Прямо коммунизм какой-то.

В пятницу мы с Севой вечером поехали на Трафальгарскую площадь, встретили там Глеба и погуляли, пройдя два моста. Вечерний Лондон светится разноцветными лампочками. Деревья на набережной украшены гирляндами через одно, что очень разумно: и вид нарядный, и экономия.
Сева танцевал румбу перед кассиршами-негритянками в старбаксе.

*
В субботу мы тоже выбрались на небольшую прогулку, правда, Сева ее проспал и проснулся уже когда пора было возвращаться. Мы ходили вокруг Ковент-гарден, Пикадилли, потом забрели в Сохо, потом долго не могли выбраться из узких улиц, поскольку все время не хватало терпения дойти до конца квартала и мы сворачивали чуть раньше, но вдруг неожиданно вышли на Оксфорд-стрит.

Вечером мы были приглашены на день рождения соседского мальчика Джошуа, но Сева, едва переступили порог дома, так настоятельно потребовал уйти, что удержать его не было никакой возможности.

*
Когда закрывали форточку, расколотили стекло, гнилая рама вывалилась, и мельчайшие осколки усеяли одежду ребенка, сложенную на журнальном столике. Но все-таки большая часть осколков, в том числе самые крупные, высыпалась на улицу. Около часа или может даже полутора собирали стекло, мели, пылесосили. Сегодня днем при солнце хлопали одежду, сейчас отправили ее в стирку.

*
Сегодня прогулялись до Финсбери-парка, запаслись на входе лавашом (в случайной, но, впрочем, обыденной для нынешнего Лондона лавке халяльных продуктов). Кормили голубей, лебедей и чаек. Чайки хватали хлеб на лету. В местном кафе, где готовят наредкость невкусные сэндвичи, была встреча местных северных лондонских “натуральных мам”, - видели нескольких знакомых. Собственно, мы пришли на встречу, но Сева был больше настроен на качели, карусели, горки, птиц-собак и прочие увеселения живой природы.

Потеряли Севкину варежку, снова правую, как и в прошлый раз. Прошлые варежки жальче, так как их связала Мария Федоровна - бабушка Глеба.

*
Портретировала добротную английскую белку, которая, по наблюдению Глеба, “даже не парилась менять шубу на зимнюю”. Она хотела перекусить, но хлеба у нас уже не было.

*
Поскольку у Севы не получается крутить фонарик-брелок на пальце (как делает Глеб), он надевает кольцо на палец и крутится вокруг него сам.

Глебу сегодня к двум, он ушел с Севой гулять. Я забегала по потолку в приятных мыслях, как можно провести неожиданный свободный час. Выпью чаю, решила я. Но обидно пить чай одной, когда точно так же, а может и лучше, можно выпить чаю и потом, уже в их присутствии. Наверное, пора снять одежду с сушилки. Нет, одежду помогает снимать Сева - он берет носок и относит его в одну тумбочку, а второй берет и относит в другую. Нельзя лишать человека такого удовольствия. Ну тогда - пойти вымыть волосы? Но это совсем неинтересно. Лучше все-таки выпить чаю. С джемом. Английским джемом, напоминающим о том, что я в Англии. Главное не садиться к компьютеру (решила, будя экран), Фихте может и подождать. Час - это очень долго.

Незаметно для себя догуляли с Севой до самого Виттингтон-парка. Так как мы были там сравнительно давно, то Сева там гулял раньше сравнительно маленький. В прошлый раз я его водила за обе ручки по непокрытой поверхности, а сейчас он сам носился от горки к горке и от качелей к каруселям. Восклицал: “О! А!”, когда видел что-то новое, и стремглав несся туда. Новое же он видел постоянно.
Потом я его посадила на качели, смотрю - опал в стульчике и засыпает. Отвлекающий маневр “звонок другу” удался отлично, Севу удалось извлечь с качелей, пока он говорил с папой по телефону.
Обратный путь, довольно долгий, прошел под аккомпанимент русских сказок и английских песенок.
Сева стал уже большой: его можно уболтать.

Встали чуть позднее, в 9. Вчера уснули поздно, в 11 вечера Сева передремал, я решила, что это уже на ночь, а он проснулся наредкость бодрый около 12. Днем он спал 3 часа. Сейчас его уже клонит в сон, надеюсь, что это на ночь.
В дневной сон я успела прочитать пару абзацев Пиамы Павловны.
Фихте совершенно не так блестящ, как Кант. Запутанный, темный, я бы рискнула сказать, поверхностный (если бы могла поручиться, что я понимаю, о чем он толкует).

У Глеба закончились каникулы, что Глеб встретил с облегчением, а мы с Севой, по понятным причинам, с гораздо меньшим воодушевлением. Второй день сегодня он ходит на учебу. В первый день мы встали в 8:30 утра, чем полдня гордились. Сегодня встали в 8, что уже вдвое изумительнее, во-первых потому, что два столь маловероятных события подряд явление само по себе невозможное, а во-вторых потому, что это было еще на полчаса ранее, чем вчера.

*
Полдня сегодня с Севой провели в библиотеке. Я попросила проверить наши карты, так как, зайдя в пятницу, мы нашли библиотеку закрытой и отправили книжки, которые принесли сдавать, в специальный ящик, вот я хотела убедиться, что наши книги не потеряны, - и на одной карте висела якобы несданная книжка, чего быть не могло, так как у нас даже негде ее потерять, все книги хранятся на одной полке, да и вообще мы должны были сдать ее в позапрошлый раз и если бы не сдали, то до этого времени уж конечно бы обнаружили.

Добрейший библиотекарь списал нам эту книжку - “Если найдете, принесете!”

В библиотеке шел урок у больших мальчиков и девочек из “Хангерфорд праймери скул”, что соответствует, видимо, нашему детскому саду, а может, начальной школе. Детям читали книги вслух. О, эти английские интонации, интонации незабвенного Берти Вустера! Я от них в восторге, но я никогда не смогу их повторить. Может быть, мне кажется, но английские голоса женщин выше, потому что английский провоцирует говорить на микшированном звуке, в то время как русский “срезает” верха.

*
Глеб рассказывал (впечатления дня Глеба с тех пор, как мы осели с Севой дома, теперь вновь будут составлять значительную часть моих впечатлений), что в автобусе двое молодых людей говорили на культивированном, образованном английском, говорили громко и весь автобус переглядывался. Они строили свою речь по схеме “Первый довод - второй довод - вывод - антитезис - довод - довод - окончательный вывод”. Во всяком случае, так услышал Глеб. “Как будто они сдавали GRE”, - сказал он. Вероятно, так учат молодых людей, так их здесь образовывают.

Сегодня гуляли по всякому там Лондону. Прекрасный город. А какие по нему фланируют бабульки в шляпульках! Я постеснялась щелкнуть. Карточные герцогини инкогнито: “Налить им всем чаю! А теперь - отрубить головы”. (В таких декорациях грех не носить шляпок.)

Вчера под дождем догуляли до Британской Библиотеки. Одна из крупнейших библиотек мира. Но и в скромной районной ислингонской библиотеке им. Джона Барнса тоже в холле есть цветные распечатки с часами работы.

Огромное здание, куча народу, как в торговом центре каком-нибудь. Насыщеннейшее расписание событий, в каждом зале - выставка, в каждом углу - лекция, в каждой нише - статуя.

Заглянули на выставку “Эволюционирующий анлийский: один язык - много голосов”. Я заметила англо-саксонскую хронику, в которой описывалось, как в небе пролетала стая драконов (ну и вруны же эти англо-саксонцы), и все те же вечные “Nurcery Rhymes”, изданные в бог знает каком году, в примечаниях скрупулезно указывалось, что строчка “мы все будем пить чай” раньше звучала как “мы все собрались, чтобы выпить чаю”, но прежний вариант безвозвратно утрачен.

Каждому посетителю предлагалось пополнить список синонимов, надиктовав их по телефону звукозаписывающему автомату, а Севе понравился рэп на ямайском английском - он слушал его в наушниках, открыв рот.

*
Кстати я сейчас вспомнила, что когда мы были на Украине, Сева, удивленный необычной речью вокруг, 2 недели и сам говорил на каком-то любопытном дельфиньем диалекте: “Путюйю-муйюйю”, больше мы от него такого не слышали.

Библиотека, одним словом, передовых технологий, контраст разительный с обшарпанной Ленинкой, посетители которой меркнут в ее необогретых залах, и напоминают тени, и даже красавица-филологесса превращается в тощую мышь с куцым хвостом, и блестящий профессор оказывается потертым старичком с пятном яичницы на манжете.

Сегодня были в музее города Лондона, очень хороший музей, очень высокого уровня. Музей с большим бюджетом и полным отсутствием эффективных менеджеров, короче музей возник в удачных условиях, позволивших реализовать самые смелые задумки. Было видно, что над ним трудились десятки, сотни людей, которые больше ничего не делали, как только денно и нощно грезили, как бы получше всё тут украсить. Экспозиция начиналась с доисторических времен, в роли первого лондонца выступало что-то рогатое и с внушительным скелетом.

Модели собора Святого Павла и самой уже исполнилось сто лет.

Сева замер в восторге перед полуистлевшими мечами, а мне показалась самой интересной частью посвященная Черной смерти - многосерийной эпидемии бубонной чумы, в средневековье умертвившей немало европейцев. Мне кажется, такие события сохраняются в памяти поколений, и возможно, какие-то рудиментированные обычаи до сих пор отсылают к тому времени, когда зараженные дышали из окон на здоровых в надежде заразить и их. Во всяком случае детская песенка “Atishoo! Atishoo! We all fall down” - “Апчхи! Апчхи! Мы все упали” - о повальной смерти от болезни.

*Как мы знаем благодаря Фуко, в те времена на одной госпитальной постели лежало по два пациента.

*
Сева минут десять бегал за световой проекцией “Welcome”, которая перемещалась по холлу. Сева размахивал руками, смеялся и пытался ее удержать, наступив ногой. Он собрал человек пятнадцать зрителей.

*
Настоящий Лондон, куда мы вышли, выглядел продолжением музея о Лондоне. Он был так же аккуратен и красив, как музей. Цифровое табло в стеклянном здании, похожем на многоуровневый кубик, по которому с бумажками бегает металлический шарик, проваливаясь всё ниже и ниже, пока не загонишь его в угол, после чего куб переворачивают и отправляют шарик в обратное путешествие, - табло показывало 06:01. В это время, не в 06:10, не в 06:15, и уж тем более не в 20:30, здание покидали офисные работники. Весело прощаясь друг с другом, они направлялись каждый к своей остановке автобуса, к метро, а кое-кто раскладывал на ходу велосипед. Они не выглядели чем-то озабоченными, или усталыми. Они все занимались поддержкой супермаркета “Сейнсбери”, где мы покупаем продукты по интернету, и рекламу которого видели только что в музее. Реклама с улыбающейся молодой женщиной, несшей в руке корзинку, и слоганом: “Будь модной - покупай в Сейнсбери!”, середины XX века.

~
Старый Ислингтон еще сравнительно недавно был вовсе не таким благоустроенным районом, как теперь. Скорее он был задворками. После Кинг-кросс, когда из семнадцатого автобуса вышли почти все пассажиры, Ислингтон окончательно напечатлелся у меня в сознании прекрасным захолустьем.

Вчера были в Нацгалерее, где в кафе забыли телефон. Телефон вернули.

На сей раз там произошли две встречи. Одна - с нашим знакомым, известным нам по открытке, которую мы в прошлый раз купили, элегантным святым Михаилом, поражающим дьявола, о нем может быть речь еще и зайдет.

Вторая - со Святым Георгием, драконом и принцессой Паоло Уччелло.

Нам с Севонькой понравилась тоненькая принцесса и красивый дракон на пояске, сейчас я посмотрела в интернете, оказывается Учелло написал двух таких драконов, второго мы не видели, может он не там висит, а может и пропустили.

Есть несколько легенд, которые контаминируются в этой картине, мне больше всего понравилась следующая. Святой Георгий, спасший принцессу, на долю которой выпало быть сожранной драконом по жребию, разыгрываемому среди всех сограждан (король сопротивлялся, но горожане сказали, что сожгут его дом, если он не отдаст принцессу, так как их отпрыски были пожираемы драконом без всяких поблажек высокому положению и образованности), пришел затем в город с принцессой, ведущей дракона на цепочке, и крестил всех жителей числом пятнадцать тысяч, не считая детей и женщин, и только после этого славного деяния зарубил дракона, наказал королю чествовать священников и строить церкви и покинул мирный город.

Другая версия легенды гласит, что дракон насылал на город чуму, рыцарь поразил его, а принцесса приручила.

Вторая картина Уччелло вот какая (интересно, что его так занимал сюжет, что он дважды к нему возвращался):

Вот какой непростой рыцарь изображен на гербе Москвы (и на гербах еще нескольких древних городов). В истории есть незавершенность, оставляющая принцессу в неясном, сомнительном положении. Впрочем, согласно иным указаниям, святой Георгий победил змея уже после смерти, будучи к данному моменту уже несколько веков как телесно мертв.