О длине языков и цвете мозгов
Сразу видно, что мова - это очень грубый, крестьянски-слободской вариант русского” - прочитал я у одного господина сегодня. Не думаю, что есть основания недооценивать герменевтику всякого языка, обладающего бытием - даже если бытие это призрачно (как в случае латыни), или обеспечивающие его индивидуумы проводят жизнь в области интеллектуальных отбросов. Нет сомнений, этническое бытие современного украинского достойно жалости; однако, это ни в коей мере не оказывает влияния на его герменевтические свойства, и ни в коей мере не умаляет достоинств людей, который продолжают пользоваться им в качестве инструмента отображения эстетической и философской истины, изолировав герменевтику языка от повседневности, и, в определённом смысле, став латинистами. При этом бытие русского языка, во многом более яркое и полнокровное, автоматически определяет гораздо более высокие требования к уровню интеллектуальной среды, опускание которого имеет все шансы отразиться на его герменевтике в силу живой связи между интеллектуальным и повседневным.
Господам, подобным вышеупомянутому, от силы можно доверить написать “Осторожно, окрашено!”, но они пытаются позиционировать себя как идейных лидеров, будучи не в состоянии понять, что своими выкриками они дискредитируют любую идею больше, чем об этом может мечтать самый заядлый оппонент. Но это так, краткое отступление. Что касается сути, мне хотелось обратить внимание читателей на вполне очевидный факт, который мне лишь недавно пришёл в голову (всё же, наблюдательность не главное из моих достоинств). Закончив перевод “Свечи” Паломбары на английский, я вспомнил, сколько трудностей мне доставили наречия и прилагательные, выражающие превосходную степень чего-либо, позитивно характеризующие предмет или ситуацию, дестяки синонимов к слову прекрасный. Английские эквиваленты выглядят как бледная тень этих слов; при этом, они - счастью для меня - вполне вписываются в контекст моего псевдо-архаичного перевода (опережающего оригинал примерно на два столетия, конечно, но всё же не современного). Если бы я попытался сделать перевод современным, все эти слова выглядели бы в лучшем случае манерно, если не карикатурно. Таким образом, бедность, понял я, - главная черта современности. Богатство подлинное, т.е. богатство красок и разнообразие форм, выглядит out of style среди современных богачей в костюмах сотрудников похоронных бюро, и с их же лексиконом и видением жизни. Ещё одна интересная особенность современного английского: практически все устойчивые обороты, в итальянском используемые с глаголом fare (делать), англичане используют с глаголом have (иметь): to have breakfast - fare la collazione, to have shower - fare la doccia, и так далее.
