Carmen Charonis

В ранний период своей лос-анджелесской жизни, в счастливые дни первых поездок в Голливуд на пробы и вечеров в тётушкиных апартаментах, Диана познакомилась с Камиллой Родес, тоже начинающей актрисой, темноглазым темноволосым воплощением Риты Хейворт, в очередной раз приехавшей покорять лос-анджелесский Олимп. Обаяние этой девушки, несомненно более искушённой, чем онтарийская Диана (а также вполне владеющей искусством искушения), в сочетании с обстоятельствами и теми невидимыми флюидами, которые порождают в людях самое удивительное из состояний, любовь, привели к тому, что подруги стали любовниками. Однако если со стороны Дианы это была всепоглощающая страсть, со стороны Камиллы (и в этом отклонении от латинского мифа зарыто зерно дальнейших мрачных превращений) отношения с Дианой были скорее игрой, развлечением, - притом небесполезным, как бывает в подобных случаях: потенциальная конкурентка в итоге стала восторженной поклонницей, домашним воздыхателем, не опасным ни в профессиональном отношении, ни в отношениях с мужчинами.

Камилле известна потайная «короткая дорожка» к дому – и сердцу – режиссёра, на это буквально указывает эпизод её последнего публичного появления вместе с Дианой на обеде у Адама. Она всегда пользуется окольными путями, «служебным входом»,  тропинками скрытых желаний, что является самым надёжным – и практически общепринятым – средством достижения успеха в Голливуде, да и в современной киноиндустрии в целом. Наивная Диана обречена на неудачу, однако её наивность уже утратила розовый цвет (и произошло это не в момент обмена телефонами с сутенёром, а гораздо раньше, в том прошлом, о котором знает лишь пара стариков). Камилла добилась роли Сильвии Норс в малобюджетном фильме режиссёра по имени Боб Брукер, несмотря на рекомендации Уолли, старого приятеля тёти Рут, в отношении её племянницы; она сыграла её так, как хотят голливудские продюсеры, как хочет современная публика, и как эту роль, доставшуюся Диане в жизни, последняя не стала играть на пробах, совершив роковую ошибку всякого «лесного», провинциального, искреннего человека, пытающегося добиться публичного успеха в современном мире: она решила  показать своё подлинное отношение к предложенной мизансцене, сыграть свою личную человеческую правду. Такие попытки обречены на провал, и Камилла это знает на уровне спинного мозга. Она не «плохая актриса», не бездарность, не «аморальная особа» (хотя бы потому, что ей не известен смысл слова «мораль»), это молодая девушка, которая твёрдо наметила для себя цель: добиться успеха в  Голливуде. Иными словами, человек, превратившийся в машину обольщения.

Камилла и Диана жили вместе вплоть до времени, непосредственно предшествующего встрече с киллером в кафе Уинкиз. Они жили в квартире тёти Рут, затем в двенадцатом номере на Сьерра Бонита после переезда Дианы с Хевенхёрст; их последняя встреча состоялась в номере семнадцатом, уже после того, как Де Роза (судя по всему, из сочувствия к Диане, которая мучилась депрессией после ухода Камиллы), поменялась апартаментами с героиней; об этом говорит пепельница-рояль, стоящая на столе в сцене окончательного разрыва, - пепельница, забытая бывшей хозяйкой номера. Эта сцена, как и весь предшествующий период, включая обед у Адама Кешера и доведённый в воспоминаниях Дианы до гротеска эпизод на съёмках, где Адам и Камилла целуются в её присутствии (Kill the lights!),  демонстрирует заключительную фазу отношений двух девушек: Камилла более не изображает холодность человека, который «позволяет себя любить»; она получает удовольствие, причиняя боль своей подруге, она демонстрирует ей свою близость не только с режиссёром, но и с другими девушками: ту начинающую актрису, с которой она демонстративно целуется на обеде у Адама, мы видим во сне Дианы на фотографии, переданной главе Райан Ентертейнмент братьями Кастильяне, на которой значится «Камилла Родес». Такова месть Дианы в мире сновидений: она посылает своих львов, чтобы они заставили Адама и Райана взять другую актрису, заменить Камиллу её подругой так же, как всегда заменяли Камиллой Диану. Во сне героиня, подобно всем нам, «исправляет» обстоятельства, восстанавливает справедливость, подвергает недоброжелателей тому же, чему те подвергли её, и возвращает себе упущенные возможности; она лишает Камиллу памяти, вновь знакомится с ней, ничего не знающей о себе, и заново – но уже по-другому, по-своему, как режиссёр – переживает то, чему нет возврата в реальности. Она вновь невинная, розовая девушка, телефон которой не известен сутенёру, она вновь прибывает в Лос-Анджелес, в тётины апартаменты, восторженно вскидывает руки, и восклицает: “And now I’m in this dream place!” В эту секунду у стоящей напротив Риты внезапно мутится сознание, она теряет равновесие и задевает головой висящую на стене китайскую картину: эти обычные слова содержат слишком опасную правду, способную разрушить все иллюзии, и только последующее погружение в более глубокий сон может исправить положение: героиня, или мнимая Рита, немедленно ложится на кровать и сладко засыпает. В сновидении, которое мы смотрим дальше под маской фильма, в какой-то момент появляется ещё один персонаж, готовый разрушить мир иллюзии: это Луиза Боннер, медиум, обитающий на Хевенхёрст. Она стучится в дверь апартаментов Рут, и открывшая ей мнимая Бетти объясняет, что она племянница хозяйки; «Нет, нет, это не так», - качает головой полубезумная женщина, и слова её несут буквальный смысл: перед ней (и нами) никакая не Бетти, и «в беде» отнюдь не сидящий на диване призрак погибшей девушки, названный «Ритой»… но тут появляется мама Адама Кешера, играющая в этом сне роль суперинтенданта, и уводит Луизу из кадра, позволяя иллюзии следовать своим курсом – до тех пор, пока для синего ключа, всё это время незримо присутствующего в тёмном шкафу сознания спящей Дианы, не найдётся шкатулка.

(продолжение следует)